Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 62)
— Это возрастное! Я вот в их возрасте не лучше был… — за племянника стало вдруг обидно, потому что он, может, и балованный, и бездельник редкостный, но всё ж родной.
— Тоже верю.
— Издеваешься?
— Самую малость. Так проведать ехал?
— Надо было машину забрать, — запоздало сообразил Кошкин. — Я б тебя и довёз… а теперь вот…
— Тут не очень далеко, — она остановилась, оглядываясь. — С Алёнкою быстрее вышло бы… а выходит, они меня отвезли, пока спала. Ничего, за пару часов доберемся.
— Ночью по лесу?
— Страшно? — показалось, что она улыбается.
— Не… у меня ж автомат есть. И темноты я не боюсь.
— А чего боишься?
— Стоматологов.
Она закашлялась.
— Серьёзно?
— А то…
— Ты ж маг.
— И что?
— И сильный… вон, рукой двинул и машину пополам! Никогда такого не видела.
— Я и просеку могу проложить, если хочешь… у меня стихия пошла в деда, тот сильным воздушником был. Ну и я тоже, хотя… в общем, сложно всё. Но сила от стоматологов не спасёт.
Между прочим, чистая правда. Только разве ж это понять обычному человеку. Вот и Василиса глянула так, с прищуром, и уточнила:
— И чего ты их боишься?
— В детстве… с отцом в гарнизонах жили… ну ещё до того, как они с мамой познакомились и поженились…
— Погоди, — Василиса даже споткнулась и повернулась. — Я, конечно, всякого слыхала, но чтоб кто-то с отцом жил до того, как отец с мамой познакомился…
— Я ей не родной. По крови если.
— А… извини. Пожалуйста.
— Да ничего. Привык. Думаешь, мне об этом никто и никогда не говорил?
— Говорили? Ладно, ты не обязан… проклятье!
Она споткнулась и дернулась, пытаясь вытащить ногу.
— Погоди, так и растяжение можно получить, — Кошкин присел. — А говорили… сложно сказать, чего не говорили. Когда ты сперва живёшь-живёшь себе обычно, а потом твой отец вдруг карьеру делает, поднимается и, желая для тебя лучшего, запихивает в самую престижную школу столицы…
Нога у неё, проскочив в сплетение двух корней, застряла.
— Понятно.
— Я драться лез. Отец злился. Мама успокаивала. Она одна умела успокоить… она чудесная. И вовсе даже не престарелая. Отец давно уже умер. И она всё время одна. И наверное, я просто ревную вот… а если счастлива, то пускай себе. Даже в морду ему не дам…
— Мужу?
— Ага… погоди, я кроссовок сниму, ладно? Тут корни. Чуть раздвину, а ты тащи, только аккуратно…
— А муж кто?
— Муж? Сволочь хитрозадая… но так-то князь.
— Целый?
— Половинкою! Целый, конечно… но и сволочь тоже целая! Без предупреждения! Как я теперь без мамы?
— Действительно, как ты в свои-то юные года да и без мамы?
— Издеваешься?
— Деятельное сочувствие выражаю.
Нет, издевается, но всё одно не обидно. А вот тему лучше сменить. Только в голове, как назло, одни стоматологи и крутились.
— В общем, где я раньше жил, зубы, конечно, лечили… но когда стоматолог один на весь городок, и будь ты хоть сыном полковника, другого не найти… как бы матушка выразилась, у меня сформировалось к ним предвзятое отношение.
Тихий смех Василисы заставил и Кошкина улыбнуться.
А ножка выскользнула из ловушки, но Василиса, чтобы не упасть, оперлась на плечо.
— Вот так-то. Давай, обую.
— Я и сама могу.
— Можешь. Но это ж я кроссовок снял. Мне и обувать…
— Хочешь, я тебе зуб заговорю? На пару дней хватит, но к врачу идти придётся.
— Заговори, — неожиданно согласился он. — Если, конечно, поможет…
И разогнулся.
Тонкие прохладные пальцы коснулись щеки.
— Только стой смирно и не смеяться!
— Я и не собирался…
Какой смех, когда зуб болит? Разве что улыбка… и то от радости, что ещё пару дней можно будет про стоматологов не думать.
Глава 25
О планах ближних и дальних, а еще о проблемах высоких сфер
Костёр Алёнка увидала издали.
Точнее не костёр, а того, кто сидел у костра, сунув руки в сплетение рыжих косм его. И над ладонями ночною мошкарой поднимались искры. Сашка собирал их в горсть и подбрасывал вверх, отчего искры разлетались и гасли.
— Смотри, как я умею! — воскликнул он. — А мы тебя уже и заждались…
— Мы?
— Я и Туман.
Со стороны воды донеслось фырканье, которое можно было расценить, как отрицание. Мол, Туман не заждался. Туман вообще тут не при чём, просто ночь хорошая…
И вообще.
— А если бы я пошла другой дорогой? — поинтересовалась Алёнка, склонив голову.
— Не-а… я знаю, что не пошла бы. Я тебя чуял.