Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 61)

— Собирайся, давай, — в спину прилетела очередная мятая майка с образом Шайбы. И стоило признать, что эта личина как раз села хорошо.

Прям как родная.

И не только на майку. Майки продавались хреновато, что сестрицу, вложившуюся в мерчи, бесило до неимоверности.

— В общем так… — Глашка не переставала говорить, хотя большая часть сказанного оставалась где-то вовне. Хотелось выпить. А лучше как обычно, напиться, чтоб вот прямо до потери пульса, чтобы забыть и про нынешнюю жизнь свою, и про несбывшиеся мечты. — Там сперва пойдут всякого рода коллективы… звонари-народники.

— Чего?

За руль Глашка села сама.

— Звонари там. Колокольщики…

— В каком смысле?

— Да в прямом! Я откуда знаю! Сначала они. Потом хор семинаристов…

— Слушай, — сознание само собой прояснилось, а машина тронулась раньше, чем Фенька успел испугаться. — А они вообще мой репертуар слышали? А то ведь неудобно получится… у меня там местами нецензурно.

— Какая разница? — Глашка повернулась.

— Как какая? Там же звонари… и семинаристы. Может, это вообще какая-нибудь религиозная ярмарка… а у меня рэп.

— Слушай, Феня, не канифоль мне мозги! Рэп у тебя, хрэп… нам уплатили, чтоб ты морду свою народу явил? Уплатили. А что там да как — пусть сами думают.

С Глашкой порой было сложно. Вот честно, возникало иногда ощущение, что она его категорически не понимает.

— Ага… а потом штрафа дадут за оскорбление чувств или чего там.

Это Глашка уже поняла. Она вообще всё, что касалось штрафов, понимала преотлично.

— В кои-то веки башкой стал пользоваться… в общем, тогда подбери им что-нибудь подцензурное… а лучше новое… да, определённо, лучше новое… надо будет подумать хорошо. В конце концов, интерес к рэпу падает, надо искать… — она щёлкнула пальцами. — Что-нибудь такое… Сообрази им патриотический рэп!

— Чего?

Афанасий окончательно протрезвел от такой неожиданной идеи.

— Того! — рявкнула Глашка, притапливая педаль газа. И сердце заухало, заходясь в обычном ужасе. — Время вон, пока долетим, то да сё… патриотический рэп — это будет модно и в тренде! В духе нынешних тенденций… и про семейные ценности обязательно! Рэпер Шайба на защите…

Феня прикрыл глаза.

Иногда ему казалось, что сестра жила в совсем другом, параллельном мире. А может… может, в той аварии её подменили? Она одна почти не пострадала. И авария странная. Отец всегда нормально водил. И с чего бы ему на встречку вылетать?

— … это будет хайпово!

А не так давно Феня передачу одну посмотрел, несерьёзную, конечно. Но на сестру он покосился. Потом мотнул головой. Нет, ну какой из неё рептилоид? Фигня это всё. И бред… но почему-то мысль не отпускала.

Что, если они и вправду между людей?

Павел Кошкин не сразу догнал женщину, которая держалась совсем не так, как должна бы держаться спасённая от страшной опасности женщина. Во всяком случае, автомат она несла вполне уверенно, да и выглядела так, словно бы в помощи не нуждалась.

— Погоди ты… — сказал он, когда женщина сделала попытку нырнуть в чащу леса. — Да погодите же…

Только и успел, что парой слов перекинуться и телефон на другой сменить, со спецлинией. Нет, у него тоже спецлиния, но эта какая-то совсем спец. Её и глушилка брать не должна бы.

А Василиса убежала.

— А ты поторопись! У меня, между прочим, дети дома одни остались…

Мысль о том, что у неё имеются дети, была… странной. Нет, она и раньше говорила, про девочек там… но это сказанное проходило словно бы мимо. А теперь дошло.

И стало обидно.

— Маленькие?

— К сожалению, уже нет, — Василиса придерживала автомат рукой.

— Давайте я понесу! — оживился Павел. — Я в детстве девочкам всегда портфели домой носил.

— А теперь вот вырос и на автоматы перешёл, — Василиса смерила его внимательным взглядом, будто подозревая, что тогда, в глубоком детстве, он портфели не доносил, но себе присваивал, что сейчас повторит и с автоматом.

— Так… портфеля у тебя не вижу. А так бы донёс. И вообще, что есть, то и несу. Главное, чтоб домой, — Павел поморщился, потому как зуб снова дал о себе знать. — Почему, к сожалению?

— С маленькими проще, — Василиса всё же автомат отдала. — Они, если и наворотят, то в пределах комнаты… ну дома… максимум — яму посередь двора выкопают или корову покрасят. На что ещё у малышей хватит фантазии. А вот как подрастают, то держись…

— Это да, — вспомнился племянник и его носки, и та статья, которую Кошкин сохранил на память. Может, для родовых хроник она и не сгодится, а вот лет через двадцать, как Ванька подрастёт и мозгом не только спинным обзаведётся, так Павел её и предъявит.

На каком-нибудь семейном обеде.

Или вот пойдут у Ваньки дети… да, какой-нибудь сын, который Кошкину будет двоюродным племянником, если он правильно в родственных связях разобрался. И тот учидит что-нибудь такое.

Этакое.

Ванька его ругать станет…

Павел даже споткнулся, удивившись тому, откуда у него столь странные мысли взялись-то в голове.

— Сейчас и вовсе не понять, чего происходит… а ещё ужин.

— Ужин — это хорошо.

— Не приглашаю, — отозвалась Василиса довольно резко.

— Я и не напрашиваюсь, — Павел подумал, что стоило бы обидится, но вместо этого закинул автомат за спину. — Но между прочим, я тебя спас!

— Мне казалось, что я тоже… деятельно участвовала.

— Весьма деятельно. Где ты так стрелять научилась?

— Да… Петрович научил. Это муж одной… дедовой знакомой. Он говорил, что в жизни всё пригодится. А порой вот надо и пострелять. На душе легче становится. Ты рядом держись, а то темнеет.

— Ага, — только и сказал Кошкин, стараясь и вправду держаться рядом.

Темноты, в отличие от стоматологов, он нисколько не боялся, но вот заблудиться в местном лесу будет позорно. Надо было бы на машине. Но эту оглашенную разве остановишь?

— Так чего тебе в Подкозельске надо-то? — Василиса замедлила шаг, явно успокаиваясь.

— Честно говоря, сам не знаю… тут где-то мама у меня…

— Престарелая?

— Вот только ей этого не скажи. Обычная… она замуж вышла, представляешь?

Наверное, это пережитый стресс сказался. Всё же он, Павел Кошкин, живой человек. У него вот тоже нервы имеются. Переживания. Испереживался и теперь тянет поделиться нервами с кем-нибудь.

— А тебе не сказала? — уточнила Василиса.

— В том и дело, что не сказала… мне теперь кажется, что это нарочно.

— Замуж?

— Вообще всё… сперва племянничек мой в Подкозельск уехал. На практику…

— Погоди, погоди… это который из двоих? Тёмненький или ушастый.

— Ушастый, — почему-то Кошкин совсем даже не удивился. — Тёмненький — это Волотов. Тоже обалдуй…

— Охотно верю.