Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 60)
— Получается, кто раньше спел, того и дева? — уточнила Маруся. — Нет, я на будущее… и вообще, сама дура.
— Это… не слишком корректно, — заметил посол.
— Зато правда.
— К тому же мой брат получил шанс обрести счастье.
— Потому что поёт лучше? — Маруся всегда отличалась въедливостью, которая обычно касалась вещей, ей интересных. И похоже, что вопросы эльфийского брака были ей весьма интересны.
— Потому что свадебный наряд остался лишь один.
Посол наполнил из графина чашку и подал маме Любе. Затем посмотрел на Марусю презадумчиво, на Таську, словно примеряясь, не выйдет ли и из неё эльфийской принцессы. И на маму Любу тоже, но уже не задумчиво, скорее уж непонятно.
Хотя… понять выражение лица эльфийского дипломата — само по себе непросто.
— И об этом я также хотел с вами побеседовать.
Глава 24
В которой снова речь об искусстве, а ещё о стоматологах и умении носить портфели
— Чего? — Афанасий Кнопочкин, более известный в кругах широких, как рэпер Шайба, даже проснулся и переспросил: — Чего-чего?
— Того, Фанька, — сказала его сестрица и она же менеждер. — На вот, выпей.
И минералочки подала.
— И собирайся. Заказ есть. Крупный…
Выглядела она донельзя довольною, что внушало определённые подозрения.
— И срочный.
— Опять корпоратив?
— Не угадал.
Минералка была холодной и вкусной. Нет, он ведь не собирался вчера пить. Работать планировал, потому как права Глашка, на старых хитах далеко не уедешь. Надо новое выдавать.
Актуальное.
Рвущее душу и, что важнее, чарты. Или хотя бы сеть, потому как последний ролик не набрал даже сотни тысяч просмотров. И это означало одно, в чём признаваться себе не хотелось, но надо было — его карьера подходила к логичному завершению.
Вообще странно, что он столько протянул.
— Вставай, вставай, — Глашка кинула мятую футболку. — Рожу свою мой… ты не представляешь, как повезло… намекнули, что там такие люди будут…
— Днюха?
На дни рождения его звали, но то были обычно подростковые или вот молодёжи, ибо люди по-настоящему солидные с Шайбой дел не имели, предпочитая кого-то из первой когорты избранных.
— Лучше! Ярмарка.
— Чего?
Афанасий поморщился.
Вот точно не хотел пить. Сел сочинять новый хит, а он не лез ни в какую. Всё какая-то хрень романтичная… а какая романтика, когда у тебя рука сухая, рожа шрамами исполосована и зуб золотой? По Глашкиной же задумке золотой, сам бы он нормальный поставил.
В общем, не творилось. И в целом настрой был поганейшим. Ну и решил Афанасий накатить для вдохновения. И чтоб тоску душевную заглушить… а оно как обычно всё пошло-полетело.
— Ярмарка. В Конюхах. «Ай, люли-люли» или как-то похоже. В общем, надо выступить…
— В Конюхах я ещё не выступал.
— Вот и начнёшь.
Спорить с сестрицей было себе дороже.
— А что за… ярмарка… вообще…
Он сунул голову под струю холодной воды, её же хватая губами. Круче минералки. И боль отступает. А что по спине катится и на пол льётся, так это — мелочи.
Издержки бытия.
— Без понятия. Но заказ срочный. Оплата сразу прилетела. Вертолёт ждёт через два часа. Кстати, Эльку тоже наняли…
Вот только бывшей и не хватало.
Нет, расстались они нормально. Как по мнению Афанасия могли б вообще не расставаться. Не изменял он ей. Вот клялся же. Силой своей куцей клялся. А она упёрлась, мол, у тебя поклонницы, рано или поздно… статус обозначить не хочешь, значит, или примеряешься или не видишь себя с нею. Да какие там поклонницы.
Малолетки тупые.
И ничего-то они в искусстве не смыслят. В жизни, впрочем, тоже.
— Погоди, — холодная вода заставила похмелье отступить и в голове наступила какая-никакая ясность. — Вертолёт? На ярмарку? В Конюхи? Где эти Конюхи вообще?
— Да какая разница⁈ — отмахнулась Глашка, бросив полотенцем. — Главное, что деньги перевели, да и морду свою засветишь. Там, глядишь…
А всё она.
Мол, нельзя жениться. Женитьба в образ не вписывается и вообще серьезные люди не женятся. А карьера идёт и потом как-нибудь.
Хрена.
Элька ждать не стала. Так и сказала:
— Придурок ты, Фанька, бесхребетный.
Собрала вещички и ушла… он тогда ещё верил, что передумает, вернётся. А ни фигища…
— Глаш… — он вытер лицо. — Я, пожалуй, всё. В смысле, завязывать пора.
— С чем?
— Со всем этим, — в зеркале отразилась мятая, шрамами исполосованная рожа, в которой не было ничего таинственного и загадочного, но одно лишь жизненное неустройство отражалось. — С карьерой… на хрен. Устал я.
— Я тоже устала, — сестрица плюхнулась на кровать, скинув на пол мятое одеяло. — С тобой нянчится. Доказывать, убеждать, уговаривать. От тебя только и надо было, что мордой торговать. Даже вон песни и то новые купила.
— Херня, а не…
— Можно подумать, ты что-то более глубокое выдавал.
— Рэп этот херня…
— А романсы твои — не херня. Или вон на театр всё ещё надеешься? — она смотрела прямо и с вызовом. — Фань… я понимаю, что надоело, но… смотри сам. С кредитами на лечение мы рассчитались, так?
Пришлось кивнуть.
— Квартиру купили. Тебе. И мне тоже. Денег заработали… и да, из топов выпали, но страна большая и почитателей у тебя хватит не на один год. Сейчас прокатишься в эти Конюхи, подышишь свежим воздухом. А вернёшься, запишем песню-другую. Я рекламку закажу, там проплачу, чтоб в какой концерт поприличней взяли. Пару раз морду засветишь, можно будет и на периферию скататься. Надо зарабатывать, пока выходит… а театр твой…
Да какой театр с такою рожей.
Нет, есть и грим, и личины даже, но… это не серьёзно. Не по-настоящему. Рука опять же. Руку гримом не исправить.