Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 131)
— Дадим, — пообещал Сашка. — Лично прослежу, чтоб никто не обидел…
Голоса водяниц звенели ручьями, и хоровод девиц в белых платьях с длинными рукавами вился по-над землёй. А уже от сцены летела музыка, вплетаясь в мелодию, дополняя, направляя её. И тонкая фигурка скрипачки, освещаемая лишь парой костров, казалась вовсе неземною.
— И где это Стас птицу раскопал? — Алёнка прищурилась. — Я думала, их уж и не осталось…
— Вроде человек.
— А в душе птица. Гамаюн… они с людьми не больно-то ладят. Сторонятся. Слишком чуткие. Оттого и больно бывает. Но Стас уже решил, что дом отдельно поставит. Да и у нас её никто не обидит. И брату её тоже, думаю, смогу помочь. Огнецветы кое-какие сохранились, их только пересадить надобно…
— Пересадим.
— И ты будешь?
— Если понадобится, — Александр пожал плечами. — Поле вон вспахал, значит, с огнецветами тоже справлюсь.
Скрипка и вправду пела, как-то совсем уж по-человечески.
— Между прочим, мировая знаменитость, — сказал Александр, с трудом сдерживаясь, чтобы не закрыть глаза и не поддаться этой обманчиво-лёгкой музыке.
Спина прямо зачесалась.
Того и гляди выпустит крылья и улетит далеко-далеко… в общем, нельзя. Улететь-то ерунда, а вернуться как? У него ж дела.
Разбирательства.
Из того, что князь сбросил, затянутся они надолго. И не потому, что выгородить кого-то Александр хочет. Нет. Скорее уж пока всю кучу информации разгребут… а чем дальше, тем оно сложнее будет.
Защитники подключатся, и наши, и международные.
Про права вспомнят.
Свободы.
Только что-то они о них не помнили, когда людей десятками изводили. И с этим тоже надо будет что-то да делать. Компенсации… а за чей счёт? Ладно, на компенсации можно будет имущество конфискованное пустить. Но опять же, аресты накладывать сразу и на всё, а то окажется, что это не заговорщиков, но людей совершенно посторонних.
В общем, чистить эти конюшни и чистить…
Может, ну его? И вправду крылами там… огнём… небось, драконы конвенций о правах не подписывали. Или…
К женским голосам присоединился мужской.
И такой вот тягуче-бархатный, что прям по спине мурашки пробрали. А чего поёт, не понять. Чего-то оперное и душевное, но гляди ж ты, вписывается оно в общую канву.
— Алён, а Алён…
Алёнка пристроила голову на плечо.
— Тут… если казни будут… массовые…
— Переживём. Апокалипсис пережили. И казни тоже… но лучше на каторгу.
— Может, и лучше, но… сильного мага там попробуй удержи.
— То, что дадено, и забрать можно, — Алёнка скрестила ноги. — Когда-то давно, как матушка сказывала, люди были слабы и беззащитны пред иными… живыми. А мир — полон опасностей. И тогда Творец наделил их даром, чтоб старшие дети не обидели младших.
— А младшие выросли и…
Не стало на земле иных.
Хотя… эльфы вон есть. Сидят у костра вперемешку с гвардейцами, слушают… или переговариваются вон, передавая из рук в руки флягу.
Главное, чтоб самогон был нормальным, без конопли.
И иных травок.
Водяницы кружатся.
Пылают костры…
— Мир идёт своим путём, — Аленка жмурилась и рыжие искры костра сплетались короной над её головой. — А что до дара, то когда он во зло, тогда да, мир позволит и забрать. Но мне всё одно глядеть надо будет. Суд судом, а душа душой. И не все черны настолько, чтоб я рискнула вмешаться.
— Поглядишь, — по этакой ерунде Александр с женой спорить не станет.
И вовсе не станет.
— Там это… — рядом появился Черноморенко. — Матушка ваша прибыли…
Вот и конец отпуска…
— И где?
— Так… там она с этою… которая дама…
— Статс-дамой?
— Во-во… по душу министра. Помоги ему Господь…
Поскольку не так давно Александр министра видел, того увлёк хоровод водяниц, то к пожеланию присоединился. Министр, может, и загулял слегка, так оно от избытка впечатлений. В отпуске опять же человек давно не был. Вечно проблемы какие, ситуации.
Да и ничего-то такого он не делал.
Так, хоровод поводил…
— Только, кажись, девицы и её… того… в смысле, в хоровод… и матушку вашу… и князя…
М-да, пожалуй, остаётся лишь порадоваться, что водяницам не нужна власть. Этот переворот мог бы и получиться…
— Идём? — Алёнка встала и потянула за руку. — Нельзя пропускать летний хоровод…
Нельзя, так нельзя…
И пальцы сами нашли чью-то руку, чуть влажноватую и пахнущую свежим ручьем. Раздался смех. И снова потянулась оборвавшаяся было песня. А там закружило, застучала в висках кровь. И тональность изменилась.
Будто быстро.
Быстрее.
И ещё быстрее…
— Снимай, Криворученко! Снимай, мать твою…
— Юлька, — Юлиану выдернули. — Хватит уже! Пошли…
Вот силищи у него немеряно, хотя за руку держит осторожно и бережно даже. А и вправду, сколько можно… она ведь тоже имеет право отдохнуть.
Просто взять и отдохнуть.
— Ань, а ты пойдёшь?
— Танцевать? — Анна обернулась.
— И танцевать… но так-то замуж.
Вот… не мог предупредить. Она бы съемку сделала. Анна оглянулась, но Юлианы не нашла, а потом подумала, что и к лучшему. Почему-то это выкладывать не хотелось.
— Я подумаю, — сказала она и протянула руку.
— Так, ещё немного… Эля, ты уверена?