Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 133)
— Вон, уже запала. Ты, главное, не тяни кота за… короче, не тяни. Подошёл и с напором… такие напор любят. Блондинка же ж…
И по заднице хлопнул, отчего Яшка подскочил и, оказавшись вдруг рядом с белой, мукнул чего-то на своём, коровье-эльфийском. И прежде чем та успела ответить, ногою топнул, отчего по воздуху будто золотом плеснуло. А потом корова исчезла.
И Яшка тоже.
— Ну что? — Элька подошла. — Получилось?
— Понятия не имею… он её куда-то увёл. Гулять…
— А ты?
— Я? Да… точно… пошли.
— Куда?
— Гулять! В смысле, в хоровод… пойдёшь?
И не дожидаясь ответа, Афанасий обнял Эльку, потянул туда, где сплетались воедино голоса. А то и вправду, сейчас и ночь закончится, а он ничего так толком и не успеет.
Софья Никитична устроилась в сгибе драконьего крыла, наблюдая за хороводом. Было хорошо. Вот просто хорошо. Сидеть.
Смотреть.
Слушать, опёршись на плечо князя. И как-то вот оно правильно было, что ли. Мирно. И длилось бы это вечно, но…
— Мама! — этот резкий голос заставил Софью Никитичну вздрогнуть. — Вот ты где. Мама, я тебя еле нашла!
— Верочка? Что ты тут делаешь? — не то, чтобы Софья Никитична была не рада дочери.
Рада.
И весьма удивлена, потому что прежде та не делала попыток вернуться домой. Она и созванивалась-то не с великою охотой. А тут вдруг лично явилась.
— Мама… знакомься. Это Лёник…
Она вытолкнула вперед невысокого очень смуглого человека, облачённого в перья и верёвочки. Кожу его покрывали сложные узоры татуировок, а в левом ухе торчала длинная спица, вторая — в носу.
— На самом деле его зовут иначе, — сказала Вера, озираясь. — Ты как всегда… всё приёмы устраиваешь. Тематические, да? И что на этот раз?
— Историческая реконструкция… — ответил Чесменов, протянув Лёнику руку. И тот аккуратно пожал, сказав на хорошем английском:
— Рад познакомиться с семьёй моей невесты. Прошу прощения, что мы явились без предупреждения. Право слово, Вера иногда весьма резка…
Это он мягко выразился.
— … она вдруг решила, что хочет познакомить меня с вами. И вот… не знал, что она умеет открывать тропы.
— А… бывший… хоть чему-то полезному научил. Ваня тоже тут? Хотя… не важно. В общем, я решила выйти замуж! В прошлый раз ты обиделась, что я не сказала. И вот я и говорю!
— Какое удивительно место, — Лёнчик, говорившись чисто и с явным британским акцентом, огляделся. — Здесь веет духом смерти…
— Просто мама у меня некромант… в общем, я выхожу замуж! За Лёнчика!
Лёнчика сразу стало жаль. Как-то… по-родственному, что ли.
— Он, между прочим, шаман…
— Ну… — Софья Никитична посмотрела на князя. Затем на поле. И совершенно искренне ответила: — Ничего страшного. В семье не без шамана.
Конопляное поле шелестело.
Стебли наклонялись и распрямлялись, играли друг с другом в ладушки и пытались ловить мелкую юркую мошкару, которая вилась над листьями.
Воздух сверкнул.
И расползся, выпуская огромного быка. Под чёрной шкурой его перекатывались мышцы, оживляя серебристые узоры, эту шкуру покрывающие. Один рог светился золотом, другой, железный, какой-то прозеленью. Впрочем, это мелочи.
Белая корова, выйдя из трещины, огляделась и, томно вздохнув, хлопнула ресницам. А потом игриво шлёпнув быка по морде хвостом, длинным и с белою пушистою кистью, рысцой двинулась прямо в заросли. Спустя мгновенье оттуда донеслось:
— Ум…
И Яшка, ошалевший было, решительно двинулся следом.
В конце концов, кто знает, чего там, в этой конопле прячется. Он должен проверить. И защитить… и вообще…
Ночь хорошая.
Да и жизнь, если подумать, удалась.