Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 132)
— Глаш, я вот скорее тебя побрить хочу, чем его! Он милый, а ты стерва…
— Ну я же не нарочно…
— Не нарочно она… между прочим, я его ещё не простила.
— Быка?
— Братца твоего… гад он.
— Но ведь любишь?
— Люблю.
— Клянусь, мешаться не стану, я…
— А! девчонки! — парень в красной косоворотке перехватил Глашку за талию. — Я её чутка украду… ненадолго… можно?
— Нельзя!
— Нужно! — ответила Эля и пробурчала в спину. — Мешаться она не станет… ага… замуж тебе надо. Будешь тогда мужа воспитывать, а не меня правильно?
— М-му, — не очень уверенно ответил эльфийский бык, подставляя плечи.
— Вот и я о том же. Энергии в ней много. Сил. А приложить их некуда… но ничего… так, дорогой, почти уже закончили. И нечего страдать. В мужике главное — не рога! А ты, Рапунцель, не дёргайся. Масло впитаться должно, тогда и подействует. Я тебя потом расчешу. Сходи лучше за Афанасием, а мы тут пока образ чуть доработаем.
Эля отступила, разглядывая дело рук своих.
Шкура, что пряталась под клочковатой шерстью, оказалась угольно-чёрною, но будто изукрашенною сложным узором серебра. То ли веточки, то ли спирали. И они сочетались со шрамами, которые эту шкуру покрывали во множестве. Ничего. Шрамы украшают мужчину, даже когда он бык.
— На татухи похоже, — заключила она. — В целом с рогом гармонируют… тебе не тяжко?
— М-му, — Яшка мотнул головой и почесал железный рог о столб, который от этакой вольности слегка накренился. Рог получился хорошим. Иссиня-чёрный, он вышел почти в тон шкуры, а вот на самом краю, где рог заострялся, появлялся оттенок серебра.
— Тогда ладно… сейчас вот Афанасий явится. И пойдёте знакомиться. Ты, главное, не тушуйся… ты вон…
Яшка скосился на свое отражение в зеркале.
— И что братец твой другой, так это хорошо… оно как в жизни. Одним давай волосатых и мягких бруталов, а другим — бритых с ярко выраженной маскулинностью…
— Эля, звала? — Афанасий подходил с осторожностью.
— Знакомься. Это Яшка.
Яшка склонил голову.
— У него дело есть… в общем, надо с девушкой познакомиться.
— С девушкой?
— Вон… с той. Рогатой. Видишь? А он стесняется. Помоги.
— Я?
— Ты, Афанасий. Ты! Вот должна же от тебя польза быть… в общем, иди с ним, подведёшь, представишь. И споёшь! Только чур романтичное…
— Эль…
— Чего?
— А ты замуж за меня пойдёшь?
— Пойду, — сказала она решительно. — Только сперва сестру твою выдадим…
— А где…
— Вон, — Элька указала куда-то в хоровод. — Видишь, танцует… и я бы тоже. Так что давай, Афанасий, не подведи… Яшенька ранимый очень.
Бык вздохнул.
И потупился.
— Стесняется, что у него рог ломаный…
— Рог — это фигня, — Афанасий закинул здоровую руку за загривок. — Мне вот один человек сказал, что рука — это тоже фигня… главное — яйца.
— Чего?
— Ну… образно… или как-то так! В общем, план такой…
— Матушка, это Алёна… моя невеста, и если ты против…
— Рада познакомиться, — матушка обняла Алёнку, поцеловала в щёку. — А остальное потом решим… тут ночь хорошая, а я тысячу лет не танцевала!
И упорхнула.
В хоровод.
Не одна.
— Это… это чего с нею⁈ Это кто с нею…
— Стоять! — Алёнка повисла на локте. — Какая разница? Тут все свои. И вообще, твоя мама — молодая красивая женщина и имеет полное право водить хороводы без твоего разрешения.
— Да но…
Князь Поржавский держал её за руку и что-то такое говорил. Судя по матушкиному выражению лица, речь шла не о большой политике, и не о малой. И даже не об экономике… и вообще…
Точно камень надо ставить.
Большой.
Очень большой.
С другой стороны… князь… ну князь… и вправду свой же человек. Надёжный. Спокойный. И смотрит-то как… но камень всё равно ставить надо. А надпись с подсветкой, чтоб потом не было жалоб, что не видать, чего написано.
— О чём думаешь? — Алёнка дёрнула за руку.
И отвлекла…
— Что там?
Министр внутренних дел, устав слушать жену, просто подхватил её и закружил… серьёзный же человек. А она, кажется, только успокоилась…
— Камень, — решительно сказал Александр. — Нужно поставить камень… а в Подкозельске — заповедную зону организовать. С ограниченным доступом.
— Почему?
— Ну… знаю я этих. Сперва сюда понаедут. Потом туда попрутся. Сыр сожрут. А я как?
— М-му… — Яшка остановился в трёх шагах от белоснежной коровы, которая глянула на него и отвернулась. Правда, потом опять глянула.
И опять отвернулась.
И хвостом дёрнула, видом своим показывая, что смотреть на сизое поле ей интересней, чем на Яшку.
— Не робей, — Афанасий подтолкнул его. — В общем так, подходишь и говоришь, мол, ты красавица и всё такое, пошли прогуляемся… хотя тут особо не погуляешь.
Корова вновь обернулась и томно взмахнула длиннющими ресницами.