Екатерина Насута – Эльфийский апокалипсис (страница 35)
Странное дело, однако. Солнце высоко, на небе ни облачка, а ее словно знобит.
Усталость сказывается, не иначе.
Емельян тоже изо всех сил старался не зевать и глядеть пылко, ясно, видом своим показывая крайнюю заинтересованность в проекте.
Заинтересованность была. Даже больше чем заинтересованность. И Василиса четко осознавала, что такой шанс случается раз в жизни. Что, наверное, ей бы в храм пойти – маменька точно одобрила бы – и поставить самую толстую свечку во здравие того, кто их контакты князю подкинул.
Но хотелось закрыть глаза и просто рухнуть лицом в мать-сыру землю да так и лежать, ея обнимая в соответствии с согласованной концепцией.
– Конечно, – глава местной администрации была неестественно бодра для чиновника, да еще и сама заинтересованность выказывала, – вы только посмотрите, какое поле! Какие просторы! – И рученькою махнула, оные демонстрируя.
Просторы впечатляли.
– А не далековато от города? – Василиса с трудом подавила зевок, а Емельян, отвернулся.
Он, между прочим, в вертолете пару часов сна перехватил. Василиса тоже пыталась, но в грохоте не уснула, потому как вертолет-то им выделили, но какой-то то ли военный, то ли спасательный, в общем, здоровый, внушающий видом трепет с почтением вкупе, но напрочь лишенный всякого комфорта.
Ничего. Уже недолго…
Концепцию они набросали, задачи поставили. Надо лишь раздать вместе с планом и можно будет в гостиницу.
Правда, есть ли тут гостиницы?
– Ну что вы, – воскликнула чиновница, рученьками всплеснув. – Тут совсем рядом, если по новой дороге… она еще не открыта, но откроем обязательно. И транспорт организуем. Подвоз. Со стороны города. Бесплатный! – добавила со всей печалью, которую в чиновничье сердце вселяет необходимость устраивать что-то неокупающееся. – Вот тут уже сцену монтируют… Вы это хорошо придумали, что сборную. Со звуком тоже наладим. Концерт организуем… Ждем ваших артистов с величайшим нетерпением! А вон там стояночка. Наш спонсор обещал, что к вечеру уже поставят такие, знаете, фургончики, в которых можно будет переночевать. И гостиницы мы забронировали, а еще в школах спортзалы. Так что всех разместим, подвезем и узаботим.
– А… – Василиса обернулась. Поле простиралось во все стороны. Так-то жаловаться не на что, отличное поле. Гладкое, будто специально выравнивали. И огромное, край его будто в сизой дымке тонет, и поле кажется всецело безграничным. Рядом со столицей такого не найти. Нигде-то такого Василиса не видела. – Какое оно… Тут ничего не сеют?
– Здесь? – нервически переспросила чиновница. – Помилуйте, зачем… Думали отвести под застройку. Тендер вот объявить собирались на поселок коттеджного типа.
И Василиса почуяла, что она врет. Что-то неладно было с этим полем.
Но… переносить? Куда?
– Другого подходящего все одно нет, – чиновница явно ощутила сомнения, – или маленькие, или засажены. Фестиваль, безусловно, отличная идея, – …но не когда на коленке и в горящие, даже пылающие сроки, – но мы не можем пожертвовать урожаем брюквы… то есть свеклы. Понимаете?
– Все отлично, – подоспевший Кешка подхватил чиновницу под руку, – мы очень благодарны, что есть такой понимающий и тонко чувствующий наши потребности человек… – И потянул куда-то в сторону.
Василиса выдохнула и все-таки поежилась.
– Как-то здесь…
– Ага, – не открывая глаз, согласился Емельян. – Но, блин, ты видела, сколько нам заплатили?
Видела. И дело не только в том, что гонорар этот не сразу осмыслить вышло, но сам заказ означал выход на совсем другой уровень.
Связи. Потенциальные новые заказы…
– Тебе не холодно?
– Холодно. И спать охота. Но надо работать. Я в машину. Работать, работать и еще раз работать… – Емельян, развернувшись, бодрым шагом направился к сцене.
Машина стояла в другой стороне. Василиса хотела напомнить ему, но промолчала.
Все-таки что-то здесь было не так. Неправильно. Недружелюбно.
С другой стороны, что поделаешь. Маленькой, но очень гордой компании, не обзаведшейся пока кругом постоянных клиентов, выбирать не приходится.
И она, подавив внезапно нахлынувшее раздражение, – ну почему нельзя было спланировать все заранее? – направилась к краю поля, туда, где за сизой дымкой тумана скрывался лес. И главное, чем ближе Василиса подходила, тем легче становилось. Хотя оказалось, что не так-то просто – вроде бы совсем рядом этот лес, а идешь-идешь, ноги во влажную землю проваливаются, благо не настолько, чтобы совсем уж, но деревья ничуть не приближаются.
Василиса и сама не сказала бы, почему ее к этому лесу тянет. Просто…
Вожжа под хвост попала, как выразилась бы бабушка, грозно брови сдвинувши. А потом добавила бы, что ничего, что пройдет. У всех ведь проходит, а значит, и Василиса перебесится, выйдет замуж, косу отрастит и осядет приличною дамой. Не обязательно в таком порядке, но главное, что со временем – всенепременно. Так она и маменьке говорила, вытаскивая трубку изо рта. Мама вздыхала, закатывала глаза и делала вид, будто верит, хотя сама ворчала, что ждать этого «всенепременно» себе дороже. И что бабушка до сих пор с вожжою…
Дорогу Василисе преградил низенький кустарничек, сплошь усыпанный мелкими белыми цветочками. Она его и сфоткала. Для страницы.
Потом сфоткала и себя на краю поля. На краю леса.
В краю леса. И за краем тоже, потому что солнце, разбитое кронами деревьев, давало какой-то совсем уж удивительный узор. А тут и пара деревьев нашлась, будто огнем объятых, которые не снять было просто-таки невозможно. Невообразимо.
Василиса щелкнула. И еще раз. Вдали показался ручеек той каноничной живописности, которая прорисовывалась на многих классических картинах. Наверное, стоило бы вернуться, но… там и так есть кому контролировать. А она свою часть уже запустила, и таргет поставила, и рекламу сунула, пусть и втридорога стало за срочность, но раз клиент платит, то…
Василиса имеет право передохнуть. Немного.
Она скинула слегка промокшие ботинки и вытянула ноги. Садиться в платье на траву казалось глупостью, но не садиться – еще большею. Надо было джинсы натягивать.
А все Кешка, зараза этакая, мол, впечатление на клиентов требуется произвести. Женственность показать. Старого, мол, воспитания люди. Еще и парик подсунуть норовил. Василиса ему сразу сказала, куда он его засунуть может. В конце концов, дело делом, а принципы…
Вздохнув, она придвинулась к ручью. Трава была жесткой, но сухой. И ползать по ней ничего не ползало. Жара ушла, холод тоже. И в целом было так хорошо, спокойно, что Василиса задремала. Ведь не хотела же спать, лишь на минуточку глаза прикрыла, погрузилась в то медитативное состояние, когда разум почти оставляет тело, а потом все-таки уснула.
И главное, сон такой тяжелый, муторный, в котором бабка с мамой пытаются решить за Василису, как ей дальше жить, а она хочет возразить, но не может, потому что черная чернота рот заклеила. Напрочь.
– Эй, девушка… – Ее потрясли за плечо. – Тут спать не надо.
– Чего?
Василиса моргнула и… проснулась.
– Спать, говорю, тут не надо, – сказал незнакомый парень и пояснил: – От воды холодок идет. Еще застудите чего важного.
– Что за… – Она сдавила голову.
– А вы и так хворая, – продолжил парень, разглядывая ее с немалым интересом. Потом почему-то принюхался и добавил: – Только понять не могу, чем болеете. Но если что, у меня сестрица в знахарском деле крепко понимает.
– Ты кто? – Боль отступила, и голова сделалась пустой и легкой, что, если верить Кешке, нормальное состояние Василисы.
– Я? Это… Серега. – Парень вытер руку о штаны и протянул. – А ты?
– Василиса.
– Как царевна… только на лягушку не больно похожа.
– Спасибо. – Василиса попыталась подняться и поняла, что не может. Ноги судорогой свело то ли от усталости, то ли от неудобной позы. – П-помоги, п-пожалуйста.
Неразумно просить о помощи совершенно незнакомого типа, который невесть что делает в лесу. А и вправду, что он тут делает? Додумать Василиса не успела, потому что тип подхватил ее и поставил на ноги.
– За руку держись. Тебя куда довести?
– Меня… я… – Василиса сделала шаг, но судорога опять вернулась, заставив зашипеть. А ведь магний пьет регулярно. И витамины. И бады самые современные, но судороги не уходят. – Я тут… на поле… ярмарку организую.
На одной ноге прыгать было неудобно, особенно теперь, в сумерках, когда и так почти ничего не видать, еще и лес кругом. Василиса и зацепилась за корень, чтобы полететь прямо на парня.
Тот устоял. А здоровый какой… огромный просто.
– А ты из рабочих? – спросила она, чтобы сгладить неловкость.
– Вроде того. – Парень смерил ее взглядом, переставил к дереву и велел: – Держись.
– Я… – Василиса вцепилась во влажноватую кору. – Эй, ты куда?
Он исчез, чтобы почти тотчас появиться и всучить Василисе ее же обувь, аккуратно обстучав ботинок о ботинок, сбивая с подошвы грязь.
– Вот, держи. Тебя куда отнести-то?
– Я сама. Сейчас пройдет. Постою, и пройдет.
– Ага.
– У меня случается! Это просто мышечная судорога! И я не больна!