Екатерина Насута – Эльфийский апокалипсис (страница 37)
И почему-то было жаль, что Василиса недалеко ушла, а значит, лежание долго не продлится…
Глава 18
«Мало просто найти подходящего мужчину. Надо еще как-то убедить, что его мечта сбылась».
– То есть, – Маруся заложила руки за спину, – там будет готовиться что-то… незаконное, опасное для людей.
– И империи, – согласился Сашка, потянувшись к миске с плюшками.
Плюшек когда-то было много, с верхом, а теперь осталась пара штук, да и те, похоже, ненадолго.
Иван нахмурился. Император на поверку оказался тем еще проглотом. Интересно, во дворце он так же себя ведет? Или на свежем воздухе и от трудов праведных аппетит разыгрался?
– И для империи, – завершила Маруся. – А мы будем сидеть и ждать? Готовиться к… ярмарке? К выставке?
Император кивнул.
И эльфийский посол, в отличие от некоторых скромно устроившийся в уголочке с чашкой в одной руке и с плюшкой в другой, тоже кивнул.
– А мы разве не должны доложить… ну… куда-нибудь? – Маруся поглядела на Ивана, и тот смутился.
– Мы уже доложили, – поспешил заверить Бер и на императора уставился.
Тот сделал вид, что ничего-то не понимает и сказанное вовсе к нему не относится. И плюшку предпоследнюю забрал.
Ни стыда ни совести. А еще верховная власть, которая о народе заботиться должна бы. Нет, Иван смутно догадывался, что его представления об отношениях власти и народа несколько идеализированы, но нельзя же вот так прямо чужие мечты разбивать.
– И нам не поверили. – Маруся прекратила расхаживать по кухне. – Нам давно никто не верит.
– Почему? Поверили… очень даже. – Александр облизал пальцы и вздохнул, глядя на опустевший стол. – Но сказали, что надо ждать…
– Чего?
– Повторения того, что случилось однажды. – Эльфийский посол с невозмутимым видом отщипнул крошку от калачика. – Скоро восстанет древнее зло…
– Ошизеть, – искренне сказала Таська, и Иван мысленно ее поддержал. – Только древнего зла нам еще не хватало… Ну да, Свириденко есть, конопля есть, папаша, то ли покойный, то ли переродившийся в просветленного барсука, тоже есть, а древнего зла нету. Какое ж хозяйство, в самом-то деле, без древнего зла?
Стало до того тихо, что было слышно, как настойчиво бьется о стекло муха.
– А если серьезно? – Маруся встала над Александром.
Тот поспешно, словно опасаясь, что его немедленно выгонят из кухни, цапнул последнюю плюшку.
Между прочим, Иван тоже голодный. И Бер.
– Кто ты такой? – Маруся и пальцем ткнула. Александр обернулся, словно надеясь, что за спиной стоит еще кто-то. Но никого не было. – Аленку не ищи. Они с мамой Васей в лес пошли.
– Зачем? – Александр приподнялся, разом растеряв веселость. – Там может быть опасно.
– Успокойся. Аленка тропами поведет, на них чужой не сунется. Надо с огнецветом разобраться и не только. Но ты-то здесь, – Маруся нехорошо улыбнулась, – и сейчас нам расскажешь, кто ты такой.
– Император, – честно ответил император. – Всея Руси…
Маруся приподняла бровь.
Государь же поднялся, правда, не выпустив плюшки, явно опасаясь, что народ может умыкнуть. Выпрямился, грудь выпятил, пытаясь приобрести позу, портрету сообразную, и молвил:
– Божиею поспешествующею милостию Александр, император и самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; царь Казанский, царь Астраханский, царь Польский, царь Сибирский, царь Херсониса Таврического, царь Грузинский; государь Псковский и великий князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; государь и великий князь Новагорода низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северныя страны повелитель; и государь Иверския, Карталинския и Касардинския земли и области Арменския; Черкасских и Горских князей и иных наследный государь и обладатель; государь Туркестанский; наследник Норвежский, герцог Шлезвиг-Голстинский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая. – Главное, на одном дыхании произнес, пусть под конец оно чутка сбилось. Но Александр выдохнул с немалым облегчением и робко добавил: – Только я это… слегка инкогнито.[2]
– Слегка. – Таська прикрыла глаза. – Инкогнито… Ну точно, вон и император есть, а древнего зла нету. Определенно непорядок. Даже перед соседями неудобно, ежели прознают, что мы без древнего-то зла.
Маруся молча опустилась на диванчик, и Иван взял ее за руку.
– Да ладно, – сказал он, кивнув на Сашку, вцепившегося в плюшку зубами, – нормальный он…
– Ага, – отозвалась Таська, – только какой-то недокормленный.
– Это я расту…
– Куда?
– Не «куда», а «как». Не знаю, что тут у вас за молоко, но сила прибавляется. И вода хорошая. Вот что значит правильная экология.
Желающих возразить не нашлось.
– Ну… император так император. – Маруся выдохнула. – Если я принцесса, он вот принц эльфийский, еще и император… действительно. Давайте, что ли, чаю попьем.
– А варенье есть? – Самодержец оживился. – Но можно и без него… не думайте, я возмещу.
– Молоко есть. Творог. О! Сыр тоже есть. Будешь?
– Знаете, – Александр подвинул к себе опустевшую миску, чтобы собрать пальцем сахарную пудру, – кажется, я все буду. – Подтверждая его слова, в высочайшем животе заурчало громко и требовательно. – На самом деле, – Александр слегка покраснел, – я вовсе не такой прожорливый.
– Ага, я Аленке передам. – Таська заглянула в холодильник. – Тут еще тушенка есть.
– Не суслячья? – Бер поднялся, чтобы лично проверить. – Давай помогу… Не, не суслячья. Тушеные хвосты дикобраза. Вот взрослый же человек, серьезный, а шутки, как у подростка… Будешь хвосты дикобраза?
– Говорю же, что все буду. Можно и побольше. Нет, серьезно, так-то я вообще скромный!
– Оно и заметно…
– И неприхотливый…
– Передадим. Еще носки зашивать умеешь, – не удержалась Маруся. – Извините…
– Извини.
– Извини. Нервы. Нервы у меня совсем расшатались.
– Сшатаем обратно. – Александр прижал банку с тушенкой к груди. – Тут, если серьезно, они многое нарушили. И я могу ввести войска. Блокировать область. Провести зачистки и все такое. Отправить вашего Свириденко на каторгу, материала хватит. Или еще куда.
– А есть куда кроме каторги? – уточнила Таська, выставляя на стол огромный кругляш сыра. – Это с лисичками…
– От дури молодецкой? – вспомнилось Ивану.
– Ага, от нее. Хотя вам, пожалуй, маловато будет, вам надо раза в три больше. Больно уж запущенный случай.
– Проблема не в нем, а в тех, кто за Свириденко стоит. – Александр окончательно посерьезнел, но с тушенкой не расстался. – Из того, что мне скидывают, видно, что он действовал не один, хвосты тянутся в столицу. Не знаю, заговор ли или пока одни лишь финансовые интересы, – он поставил баночки перед собой, – но пришла пора выполоть это… дерьмо. Извините.
– Да ладно, – Таська выставила кружки, – все свои… Аленка знает, что ты?.. Извини, не похож ты на императора.
– В курсе. Мне это с детства говорят. – Александр подвинул к себе самую большую. – Отец представительным был, а я вот… не получился, что ли. Аленка, может, точно и не знает, но о чем-то догадывается. Наверное. Она особенная. – И вздохнул тяжко-тяжко. А потом головой потряс, точно отгоняя неправильные мысли, и бодрым голосом продолжил: – Область проведения операции блокируют. Сейчас по периметру располагают малые диверсионные группы с глушилками, так что, если здесь что-то пойдет не так, участок просто-напросто изолируют до подхода регулярных войск. Службы приведены в боевую готовность. Маги тоже подтянутся. Так что какое бы там ни было древнее зло, вовне оно не вырвется. Заодно Чесменов…
– Дедушка. – Иван вдруг осознал то, что вроде бы и понимал, но как-то не до конца воспринимал, что ли. А теперь вдруг разом и воспринял. – Чтоб вас… у меня дедушка появился!
– Ага, – оживился Бер, – я знал, что до эльфов все туго доходит!
– Попрошу, – подал голос посол, о присутствии которого все забыли. – Просто эльфы обычно не спешат озвучивать выводы и предпочитают потратить немного времени на раздумье…
Желающих спорить не нашлось.
– Ну вот, твой ныне дедушка Чесменов… – продолжил император.
Иван поерзал.
Какой-то у этого дедушки взгляд был не по-родственному внимательный. Да и говорили о нем всякое… Этот похуже дядюшки будет.
Дядюшка. Дедушка. И древнее зло. Охренеть веселая практика получается.