Екатерина Насута – Эльфийский апокалипсис (страница 34)
– Понятия не имею. – Таська выпятила губу, показывая, что ей не просто досадно, а прямо до глубины души обидно. Кстати, не соврала. И Беру выскажет. Мог бы позвать, а то заладил: опасно, опасно… Ага, но и интересно же ж. – Ты ж эльфийская принцесса…
– Сейчас по лбу дам, – в нехарактерной для нее манере огрызнулась Маруся и глянула так, что стало ясно: и вправду даст.
И что достали ее. С принцессой. И вообще. В сумме, так сказать, достали.
– Там, кажется, едет кто-то… – Таська вдруг развернулась и, привстав на цыпочки, приложила ладонь к глазам. – Точно. Даже знаю, кто… лягушонка в коробчонке.
Красная сияющая лаком машина, на которую и пыль садиться остерегалась, и вправду походила на коробчонку. Лакированную.
Остановилась она у конторы, из которой выглянула Анна, чтобы тотчас скрыться внутри, – чего-то они с Василисой обсуждали. То ли те взрывы, на которые Таську не пустили поглядеть, – подумаешь, ворона, граната… чего на них смотреть. То ли факт теоретического упокоения батюшки. То ли по-настоящему глобальный вопрос о сене, соломе и грядущей уборке полей. В общем, Офелию не сочли достаточно веской причиной беседу прервать.
Зато парень, тихо сидевший на ведре и ковырявшийся не то в трубе, не то в чем-то, трубу напоминающем, голову поднял. И руки отер тряпицей. Поднялся. Потянулся.
– Доброго дня, – тягучий голосок Офелии заставил Яшку прижать уши, Менельтор и вовсе к сараю отступил, правда, низко опустив голову и видом своим показывая, что за родное сено он будет сражаться. – А вы тут, смотрю, все сельской идиллии предаетесь.
Она была в белом платьице, каком-то легком и воздушном, будто из тюля сшитом. И платьице это норовило развернуться, разлететься тончайшими крыльями, а заодно уж неприлично обвить фигуру треклятой Офелии.
Фигура у нее имелась. Точеная. И тем самым бесившая до крайности.
Таська рядом с ней сразу начинала чувствовать себя огромной, неповоротливой и вовсе не такой, какою надлежит быть светской даме.
– Чего тебе? – поинтересовалась Маруся и Таську под руку взяла, будто наперед удержать пытаясь. – В гости заехала? Так мы не приглашали.
– От вас разве дождешься…
– Не дождешься. – Маруся потянула Таську за собой, поближе к этой вот. А парень так и стоял, скрестив руки на груди, и с красной машинки Офелии глаз не сводил. – Тебе здесь не рады. И папеньке твоему тоже.
– Папенька приболел. А я… Мы ведь с тобой не ссорились.
– Было бы с кем.
– Вот и я думаю, – Офелия лучезарно улыбнулась, – причин нет совершенно. Папенька несколько увлекся. Он у меня азартный очень. И упрямый. Если чего решит, то уж костьми ляжет. А как по мне, все это бессмысленно. Пустая трата нервов и ресурсов. В общем, дело против вас я приостановила. Лучше худой мир…
Таська ей не поверила.
Впрочем, как и Маруся.
– Вот, – девица вытащила бумаги, – это утренние постановления… Хода не дам, хотя понимаю, что будет новый виток судов, потом разбирательств… Там договор. Мы отказываемся от претензий, если вы сделаете шаг навстречу.
– Пустить вас…
– Да не надо никуда никого пускать! Просто… тут фестиваль будет. В Конюхах. Рядышком. И меня в соучредители определили. Так вот резко! Я им говорю, ну какой из меня соучредитель? Это папенька все организовывал, лез вечно куда-то. Но он же ж болеет! А я понятия не имею, что делать надо. – Она всплеснула руками, и губы задрожали, даже показалось, что Офелия того и гляди расплачется. – И главное, отступить никак… Не поймут. Сразу решат, что ослабели… Это же дело такое. Вот и согласилась.
– Сочувствую, – сказала Таська, с прищуром разглядывая Офелию.
Маруся забрала бумаги.
Хмыкнула. Перелистнула…
– И ладно бы числилась, так нет… Затеяли там историческую реконструкцию ярмарки. Какая, спрашиваю, реконструкция? А они мне про бюджеты и все такое… и кто-то важный приехать должен, потому все и носятся как ненормальные, организовывают. А мне поручили сельскую выставку. То есть сельскохозяйственную.
– А муж твой?
– Ой, – махнула рукой Офелия, – толку с него… Как начал пить еще там, на вечере, так и не возвращается в сознание. Разведусь я с ним… Достали! Что он, что папенька, оба хороши. Так вот, про эту выставку… Тут же по округе выставляться некому, если так-то. Кто коров держит? Если и держат, то на тех коров без слез не взглянешь. А чтоб породная скотина, так и вовсе… Кур еще худо-бедно добуду, доставят. Коз тоже нашла, целых три. Коровы же только у вас и у нас… ну и быки. Вот и подумала, может, свозите своих бычков на выставку? И коровок… они у вас чудо до чего хороши, даже папеньку понимаю, почему хотел под себя подмять…
– А если не свозим?
– Тогда, – Офелия пожала плечами и шляпку поправила, – я подумаю, что вы такие же упрямые и мир вам не особо нужен.
– Привезем. – Эльфийский посол отвлекся от чесания Яшки. – Когда?
– Так… послезавтра! – Офелия столь явно обрадовалась, что запунцовела, потупилась, и ресницы ее длиннющие дрогнули. – Послезавтра привозите! И сами приезжайте! Я с транспортом помогу, вам ведь грузовик нужен…
– Обойдемся. – Посол разглядывал Офелию с немалым интересом, и это тоже было преподозрительно.
Таська прищурилась. А если он очаруется?
Вот как в любовном сериале, который они с Марусей той зимой смотрели. И не иначе, как с какой-то блажи необъяснимой. Послов там, правда, не было, зато имелся презагадочный герой, который влюбился в преступных склонностей даму и весь сериал мужественно спасал ее от собственной дури. Причем, что характерно, спас.
А тут…
– Но как же?! Вам ведь надо туда… доехать… До Конюхов. Так-то не очень далеко, но дорогу ремонтируют. – Офелия махнула рученькой в сторону полей. – Все же коровки… запылятся.
– Ничего, почистим. Не волнуйтесь, прекрасная дама, – посол поклонился, – мы будем вовремя. В конце концов, на встречу с судьбой опоздать нельзя.
– Это точно, – вздохнув, ответила Офелия и протянула руку, которую Маруся аккуратненько так пожала. – Тогда… за мир? И дружбу? И добрососедские отношения?
– Конечно. – Маруся изобразила улыбку.
А Таська не стала. Обойдется.
Когда красная машинка Офелии скрылась за поворотом, Таська повернулась к Марусе.
– Ты серьезно? Мы теперь дружить станем? После всего… после…
– Не станем. – Маруся просматривала бумаги. – И нет, я не верю, что Офелия вдруг прониклась к нам большой любовью. А эта ее выставка, скорее всего, очередная подстава.
– Тогда почему?
– Понятия не имею. – Маруся сложила бумаги и передала их эльфу, который снова вернулся к почесыванию бычьего уха.
Вслед Офелии не смотрел, не вздыхал и вовсе не проявлял признаков внезапной влюбленности. Хотя, может, дело в том, что она так явно и не проявляется? Чай, не геморрагическая лихорадка…
– Маруся!
– Что?! – Маруся просунула руку и погладила Менельтора. – Да, я не верю, что она пришла сюда с миром… скорее с перемирием. Новые обстоятельства роль сыграли? Может, фотографию эту увидели и решили, что и правда принцесса.
– Принцесса, – подтвердил посол.
– И барсук этот…
– Откуда он взялся? – Таська окончательно успокоилась, ну почти.
Бера она пока решила не прощать, потому что сам виноват. И за барсука обидно.
– Думаю, об этом надо Сашку спросить. И дело не в барсуке… или не совсем в барсуке. Свириденко явно что-то задумал.
– Или Офелия, – Таська забралась на ограду и травинкой пощекотала нос Менельтора, – она всегда была себе на уме. Это папенька полагал, что она дура.
– А она?
– Может, и дура, но… энергичная.
– Плохо. – Эльфийский посол глядел с печальной улыбкой, отчего сидеть на заборе вдруг стало слегка неуютно. Неловко. Хотя ничего-то дурного она ж не делает. – Когда враг не умен, да еще и чрезмерно энергичен, это доставляет некоторое беспокойство.
– Так что делать будем? – Таська поерзала, но, проявив свое врожденное упрямство, с забора не слезла.
– К выставке готовиться, – ответил посол с некоторым удивлением, будто бы ход этот должен быть понятен каждому. – Да и в целом порядок наводить.
Таська подавила вздох.
Уборку она терпеть не могла. Тем паче такую, как подсказывало предчувствие, грандиозную.
Глава 17,
«Нет ничего столь же опасного, как божья искра в голове, набитой опилками».
– Вы уверены? – Василиса поежилась.