Екатерина Морозова – Культ. Пробуждённые (страница 8)

— Это попытка согреться... Внутри меня, в груди, всю жизнь была огромная дыра. Вдыхая горячий дым, я грелась. Он заполнял мои лёгкие, обжигал, давал вкус и спокойно выходил наружу... — спокойно объясняла женщина, имитируя невидимую сигарету в руках и поднося её к красивым полным губам, накрашенным фиолетовой помадой. — Потом снова затяжка... Снова горячо... Ты чувствуешь себя живым, когда куришь. Ты чувствуешь и замечаешь каждый вдох. Снова выдыхаешь... И хорошо... Но на некоторое время, конечно же.

— А как бросили? Долго решались?

— Решалась неделю. А бросила в один день. Просто докурила несколько сигарет, которые оставались в портсигаре, и всё. Последнюю выкурила ближе к полуночи. Легла спать. Утром проснулась и впервые за двадцать лет жизни не начала день с сигареты на балконе. Просто кофе. Потом зарядка, ванная... Всё как раньше, но минус сигарета, — развела руками женщина и улыбнулась.

— Вы курили двадцать лет? — уточнил Ковров.

— Да, чуть больше. И вообще не было в планах бросать. При этом я почти не пью алкоголь. Никогда не употребляла наркотики. Грелась дымом...

— А что дым давал вам в молодости? Как он грел?

— В родительском доме велись постоянные военные действия. Мать и отец всю жизнь что-то выясняли. Это так изматывало. Ты постоянно как под бомбами. Не знаешь, где наступишь на растяжку. Не знаешь, кто сегодня нападёт на тебя, потому что он сам на пределе. И когда ты не можешь получить внешнее тепло, ты компенсируешь это тепло дымом... — женщина немного смутилась, но потом продолжила: — На несколько минут отключаешься от реальности и вдыхаешь... А потом это становится дурной привычкой. Люди курят одну за другой в моменты сильного стресса, пытаясь согреться изнутри.

— Тревога — это холод? — продолжал идти вглубь Ковров.

— Конечно! Когда тревожишься — внутри холодно, пусто, гулко. Даже если на улице плюс тридцать... — закончила признаваться женщина с фиолетовыми губами.

— Как вас зовут? — Ковров нагнулся над ней, перехватывая микрофон.

— Наташа!

— Друзья, аплодисменты Наташе! Потому что она сейчас для нас провела просто потрясающий сеанс самой настоящей психотерапии и на своём примере объяснила очень сложный вопрос! — Олег первым начал аплодировать, и его с грохотом поддержал весь зал. — Наташа, вы молодец! Вы всё правильно поняли и осознали!

Ковров продолжал хлопать и подначивать весь зал. Люди вставали и аплодировали Наташе, у которой больше не было дыры в груди и ей не надо было греться сигаретным дымом.

После лекции, которая проходила в лофте неподалёку от Павелецкого вокзала, к Коврову подошёл высокий, худощавый брюнет и слегка дёрнул психолога за рукав. Его уже изрядно подъела седина, особенно постаравшись разделаться с растительностью на лице: аккуратно подстриженная бородка-клинышек была поделена ровно на чёрную и белую часть. Тонкие усы при этом были как будто бы покрыты пеплом, серебристые. Он был похож на благородного испанского дона. На седом брюнете элегантно сидел вельветовый синий пиджак с модными коричневыми заплатками на руках.

— Здравствуй, Олег Романыч! — по-свойски сказал седой брюнет, слегка усмехаясь и протягивая раскрытую ладонь Коврову.

— Тимур?! — Ковров подпрыгнул от неожиданности и радостно обхватил седого за плечи. — Вот это да! Здорово! — он жал и тряс его за руку. — Ты что же на лекции моей был?

— Да! Слушал! Хочу просветления! В себе разобраться надо, — усмехнулся Тимур. — Ты надолго к нам? Есть время поболтать?

Ковров быстро достал из кармана телефон, бросил взгляд на экран и кивнул:

— Да! Есть часа полтора! Пойдём обедать! А потом я на сапсан рвану!

С Тимуром Ивановым Ковров учился в ленинградском меде. Иванов получал профессию врача-психиатра, и они вертелись тогда в одной компании. Ходили на танцы с девчонками, шлялись долгими летними ночами по городу и пили водку в рюмочных на Петроградке. Вскоре после окончания вуза Тимур женился на москвичке Алле, с которой познакомился на пляже в Комарово, и уехал из Петербурга. Контактов с Ковровым они не поддерживали. После окончания университета прошло более двадцати лет.

— Как живёшь, Тимка? — улыбнулся Ковров, когда они уже сидели за столиком в симпатичном ресторане. — Женат всё также? Дети есть?

— С Аллочкой мы развелись через десять лет. У нас есть сын Гоша, он остался жить с матерью. — вздохнул Тимур и принялся намазывать взбитое с прованскими травами сливочное масло на кусочек ароматной чиабатты. — Видимся, конечно. С Аллой у нас сохранились хорошие отношения. Ну насколько это возможно между бывшими супругами! Мы — интеллигентные люди всё же... — рассмеялся Иванов.

— Жизнь есть жизнь! У меня тоже первый брак не сложился, знаешь ли! Очень разными людьми оказались. Гормоны успокоились, а оказалось, что поговорить даже не о чем. Потом встретил Ольгу. Она замечательная женщина и мой большой друг, что важно. — развёл руками Олег.

— Да, дружба в браке — это важно. Весело трахаться и смеяться над пустяками можно первые года три, а потом всё равно придётся трезветь. И если дружба не появилась, то отношения обречены. — кивнул Тимур. — А в целом чем занимаешься? Я так понял, что ты гастролируешь по нашей необъятной Родине?

— Пока только сапсаном в белокаменную наезжаю! Но надеюсь масштабироваться! — рассмеялся Ковров. — А ты где практику ведёшь? Частник поди? Вид у тебя сытый!

— Работаю в частной клинике, — коротко кивнул Иванов.

Полтора часа пролетели незаметно. Ковров и Иванов вспомнили весёлую юность, общих знакомых и немного поговорили про политику.

— Так, ну мне пора, Тимка! Я закрою счёт! Нет-нет! — Ковров коротко коснулся руки однокашника, который было полез в карман за портмоне. — Давай обменяемся телефонами! Ты в Питере бываешь? Могу пригласить тебя к себе в гости.

— Приезжаю к родителям раз в месяц! Скоро на новогодние наведаюсь к ним. Спасибо, Олежка, я бы посмотрел, как ты живёшь! — кивнул Иванов.

Ковров расплатился, и мужчины неспешно двинулись к выходу, шутливо подталкивая друг друга в проходе между столиками.

***

Юра Панченко выпивал со своим другом в баре на Некрасова. Сегодня Юра официально стал снова холостым мужчиной. С Региной их развели очень быстро. Детей не было, имущество разделу не подлежало, так как всё было записано на Регину. Юра не зарабатывал особенно больших денег и в семью ещё ничего не успел вложить.

— Весь сыр в один вареник, Вить! — развёл руками Панченко. — Я тот день помню очень хорошо! И что было потом.

Витя поднял кружку с тёмным нефильтрованным и стукнул ей по кружке Юры.

— Давай, братан!

— После того, как Регинка познакомилась с этой психологиней Ковровой, будто с ума сошла! Ты видел её пост про детские травмы, нелюбовь родителей, про то, как взрослые калечат детей?

— К сожалению, видел! — кивнул Витя. — Этот пост облетел всю страну. А все знают, кто родители Регинки! Те в шоке! Оказывается, у них дочь травмированная на всю голову, а они в это время делами государственной важности занимаются и не в курсе событий! Разругались, конечно! Потом это безумие подхватили другие «травмированные в детстве», и вот уже новые скандалы, интриги, расследования! Массовый психоз... Блогеры сейчас на этом повестку пилят, психологи бегают по подкастам, сводят с ума неокрепшие умы, которые вечером решили в интернете просто котиков посмотреть... Включают, а тут на них шквал из травм и признаний! — Юра помотал головой. — Все тут же начинают у себя эти травмы искать. Это как медицинскую энциклопедию открыть и ткнуть в рандомное заболевание — все симптомы сразу же у себя найдёшь.

— А с тобой она развелась в итоге из-за чего? — уточнил Витёк.

— Официально из-за Жанны... — помрачнел Юра. — То утро и не задалось в принципе из-за сообщения от неё. Фотку прислала такую... интересную, мягко скажем. Мы полгода назад расстались, но тут она опять появилась, поздравила с днём рождения, и понеслось! Самое обидно то, что я не сплю с ней сейчас! — Панченко грохнул кружкой по столу.

— А Регинка что сейчас?

— Она ударилась в психологию! Общается сейчас с этими Ковровыми. У Ольги есть муж Олег, так вот он ещё и какую-то чертовщину, мистику преподаёт! Про переходы в новые миры... У Регины теперь минимум два официальных повода удариться в эту шизофрению: развод со мной и застарелые детские травмы! Тьфу ты, звучит даже как бред сумасшедшего!

— Капец! — выругался Витя и едва не подавился пивом. — По ним же всем дурка плачет! Но я представляю, как деньги они зашибают на этих своих просветительских лекциях, Юр!

— Плачет дурка! Ещё как! У них лекции, групповые практики там какие-то. Интервью постоянные, междусобойчики. Надо же как-то клиентов заманивать. Пудрят народу мозги, Витёк, ой, пудрят! И Регинку засосало это болото...

— Так может, её спасти надо? — предложил Витя.

— Во-первых, сейчас это бесполезно. Ты её глаза видел? Остекленевшие. Она сама на себя не похожа в кадре. Как зомби. Во-вторых, как ты представляешь это спасение? «Регина, не ходи больше к психологам!» — «Хорошо, не пойду!» Так? — горько усмехнулся Панченко. — Будем надеяться, что скоро пройдёт... — Юра покачал головой и закинул в рот кусочек жареной корюшки.

***

Ольга нервно расхаживала по гостиной перед Олегом.

— Послушай, это отличный вариант! Участок в безвозмездную аренду! Мы сможем проводить там ретриты, семинары, или даже устроим лагерь для взрослых! — размахивала она руками.