Екатерина Мордвинцева – Месть. Холодное блюдо любви (страница 13)

Он хлопнул в ладоши, и из теней вынырнул слуга. Тот же, что приносил ужин. Бледный, как полотно.

— Принесите завтрак для графини, — приказал Николас.

Слуга поклонился и исчез.

Мы остались одни.

— Я хочу осмотреть замок, — сказала я.

— Как пожелаете.

— Я хочу, чтобы вы меня сопровождали.

Он поднял бровь.

— Боитесь заблудиться?

— Боюсь, что меня съедят волки.

— Волков нет, — повторил он.

— Я слышала их ночью.

— Вам показалось.

Он врал. Снова. И снова я это чувствовала.

Но я решила не давить.

Пока.

Завтрак был лучше ужина — свежий хлеб, масло, мёд, яйца, бекон. Я ела с аппетитом, не глядя на Николаса, который сидел напротив и не притрагивался к еде.

— Вы не едите, — заметила я.

— Я не голоден.

— Вы никогда не голодны. Это проклятие?

Он промолчал.

— Или вы боитесь, что я отравлю вас в первый же день?

Он усмехнулся. Впервые за три дня.

Коротко, горько, но всё же.

— Если бы вы хотели меня отравить, вы бы сделали это умнее, — сказал он. — Например, подмешали бы яд в кофе на свадьбе.

— Я подумала об этом, — призналась я. — Но потом решила, что это слишком банально.

— Что вы решили?

— Что вы заслуживаете более оригинальной смерти.

Он смотрел на меня долгим, странным взглядом.

— Вы думаете о том, как меня убить?

— Я думаю о том, как выжить, милорд. Ваша смерть или моя — не имеет значения. Главное — чтобы я осталась в живых.

— И вы готовы убить меня ради этого?

— Вы готовы убить меня ради своего проклятия.

Он замолчал.

Встал из-за стола.

— Экскурсия начинается через час у главных ворот, — сказал он и ушёл, не оглядываясь.

Я смотрела ему в спину и думала:

Он боится. Не меня. Не смерти. Он боится, что я права. Что он действительно готов убить меня. И что он не сможет этого сделать.

Экскурсия по замку была… познавательной.

Николас водил меня по коридорам и залам, показывал библиотеку (пыльную, заброшенную, с книгами, которые никто не читал десятилетиями), оружейную (там было холодно, темно и пахло кровью, хотя кровь не проливали здесь уже много лет), кухню (огромную, с печами, в которых могли зажарить целого быка, но сейчас там готовили только похлёбку и кашу).

Он был скуп на слова.

«Это западное крыло. Это восточное. Сюда не ходите — там обвалился потолок. Сюда ходите — там кладовая с вином. Сюда не ходите никогда — там подземелье».

— Почему я не могу ходить в подземелье? — спросила я.

— Там опасно.

— Для кого? Для меня или для того, кто там заточён?

Он остановился.

Повернулся.

— Вы задаёте слишком много вопросов, графиня.

— Я любознательна.

— Любознательность убила кошку.

— А удовлетворение вернуло ее обратно.

Он моргнул.

— Это старая поговорка?

— Это надежда.

Мы смотрели друг на друга.

Между нами было три шага. Три шага серого камня, холодного воздуха и тишины.

— В подземелье никто не заточён, — сказал он. — Там просто темно и скользко. Вы упадёте и сломаете шею. А мне не нужна мёртвая жена на первой неделе брака.

— Когда вам понадобится мёртвая жена?

Он не ответил.

Повернулся и пошёл дальше.

Я пошла за ним.

К вечеру я вымоталась.

Бродить по замку Бейвуд было как бродить по лабиринту — каждый коридор был похож на предыдущий, каждая дверь вела в никуда, каждый поворот открывал новый серый пейзаж.

Я попрощалась с Николасом у дверей моих покоев и вошла внутрь.

Комната встретила меня холодом.