Екатерина Мордвинцева – Месть. Холодное блюдо любви (страница 14)

Камин не топили весь день, и воздух здесь был ледяным, как в склепе.

Я подошла к окну.

Лес чернел на горизонте.

И оттуда, из черноты, снова донёсся вой.

Волки.

Я была уверена.

Я прижала ладонь к стеклу и прошептала:

— Я не боюсь вас.

Это была ложь.

Я боялась.

Но не волков.

А того, что через месяц, или через год, я стану такой же, как этот замок — серой, холодной, пустой внутри.

С волчьими шкурами на стенах и мёртвыми глазами на гербах.

— Нет, — сказала я громко. — Не стану.

Я отошла от окна, зажгла свечи (магия Файервидов позволяла мне зажигать огонь без спичек — пусть это была слабая, бесполезная магия, но она была моей), села за стол и достала гримуар.

Я не знала, что ищу.

Но я знала, что не остановлюсь, пока не найду.

В ту ночь я не спала.

Я читала.

Страница за страницей, кровь за кровью, проклятие за проклятием.

Я узнала, что Бейвуды прокляты уже триста лет. Я узнала, что их первая графиня, Моргана, была ведьмой — сильной, древней, опасной. Я узнала, что она прокляла своего мужа не из-за измены, как гласила легенда, а потому что он убил её ребёнка.

Я узнала, что проклятие можно снять не только смертью жены.

Были и другие способы.

Но они были спрятаны в другой книге.

В той, что хранилась в восточной башне.

Туда, куда Николас запретил мне ходить.

Я закрыла гримуар и улыбнулась.

— Ну что ж, милорд, — сказала я в темноту, — если вы запретили мне ходить в башню, значит, именно там я и должна побывать.

Волки выли за окном.

Они словно подбадривали меня.

Или предупреждали.

Я не знала.

Но я знала, что завтра начну своё расследование.

С проклятия.

С восточной башни.

С правды, которую Николас так отчаянно пытался скрыть.

За стеной, в своих покоях, Николас стоял у окна и смотрел на лес.

Волки выли.

Он слышал их так же ясно, как и она.

Он знал, что она слышит их. Знал, что она не поверила его лжи о ветре. Знал, что она думает, будто он врёт обо всём.

Он и врал.

Почти обо всём.

Но не о том, что не хочет её смерти.

— Азалия, — прошептал он, прижимаясь лбом к холодному стеклу, — если бы ты знала, как я хочу, чтобы ты жила. Если бы ты знала, как я хочу, чтобы ты была счастлива. Если бы ты знала…

Он замолчал.

Потому что если бы она знала правду, она бы возненавидела его ещё сильнее.

А он не хотел её ненависти.

Он хотел её.

Всю.

С её колкостями, её насмешками, её красными платьями, её глупой поэзией, её рыжими волосами и её глазами, которые видели правду, даже когда он пытался её спрятать.

— Прости меня, — сказал он.

Не за то, что сделал.

А за то, что сделает.

Волки завыли громче.

И в этом вое слышалось что-то похожее на плач.

Глава 3

На четвёртый день моего заточения в замке Бейвуд я проснулась от того, что кто-то стоял у моей кровати.

Сердце ухнуло в пятки.

Я резко села, вскинув руку для защиты — глупый жест, потому что моя магия огня была слабой, а кинжал остался лежать под подушкой. Но моя рука не встретила врага.

Вместо этого я увидела Николаса.

Он стоял в трёх футах от моей кровати, скрестив руки на груди, и смотрел на меня. В полумраке раннего утра его лицо казалось вырезанным из старого камня — серым, неподвижным, древним.

— Милорд, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце всё ещё колотилось где-то в горле. — У нас заведено сообщать о своём присутствии стуком в дверь.

— Я стучал. Три раза.

— Я спала.

— Я заметил.