Екатерина Мишина – Длинные тени советского прошлого (страница 7)

В октябре 1918 года вступил в силу Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве (далее — Семейный кодекс 1918 года. — Прим, автора). Принятый в развитие двух вышеупомянутых декретов 1917 года, кодекс отражал представления нового режима о временном характере и ограниченном периоде необходимости права как такового и семейного права, в частности. В высшей степени прогрессивной чертой кодекса стали положения ст. 133 и примечаний к ней: «Основой семьи признается действительное происхождение. Никакого различия между родством внебрачным и брачным не устанавливается.

Примечание 1. Дети, родители которых не состоят в браке между собой, во всем уравниваются в правах с детьми, родившимися от лиц, состоящих в зарегистрированном браке между собой.

Примечание 2. Постановление настоящей статьи распространяется и на внебрачных детей, родившихся до опубликования декрета о гражданском браке (20 декабря 1917 г.)».

Ряд положений нового кодекса были прямо направлены на уничтожение «тяжелого наследия царского режима» в сфере семейного права. Перемена места жительства одним из супругов не создавала для другого обязанности следовать за ним (ст. 104). Согласно ст. 105, брак не создавал общности имущества супругов, иными словами, женщина сохраняла право собственности на имущество, нажитое ею до брака. При этом супруги могли «вступать между собой во все, дозволенные законом, имущественно-договорные отношения. Соглашения между супругами, направленные к умалению имущественных прав жены или мужа, не действительны и не обязательны как для третьих лиц, так и для супругов, которым предоставляется в любой момент от исполнения их отказаться» (ст. 106). Согласно ст. 107, нуждающийся (т. е. не имеющий прожиточного минимума и нетрудоспособный) супруг имел право на получение содержания от другого супруга, если последний был в состоянии оказывать ему поддержку. Ст. 130 при этом устанавливала, что «право нуждающегося и нетрудоспособного супруга на получение содержания от другого супруга сохраняется и при прекращении брака разводом, до изменения условий, служащих основанием для получения содержания (ст. 107)». Согласно ст. 52 только гражданский (светский) брак, зарегистрированный в Отделе записей актов гражданского состояния, порождал права и обязанности супругов. «Брак, совершенный по религиозным обрядам и при содействии духовных лиц, не порождает никаких прав и обязанностей для лиц, в него вступивших, если он не зарегистрирован установленным порядком. Примечание. Церковные и религиозные браки, заключенные до 20 декабря 1917 года с соблюдением условий и формы, предусмотренных ст. ст. 3, 5,12, 20,31 или 90 прежде действовавших законов гражданских (прежний Свод законов, т. X, ч. 1, изд. 1914 г.), имеют силу зарегистрированных браков».

Подтвердив упрощенную процедуру развода, введенную декретом от 16 декабря 1917 года, кодекс 1918 года предусмотрел возможность развода как по обоюдному желанию супругов, так и по инициативе одного из них. Согласно ст. 88, «просьба о расторжении брака может быть приносима как в письменной, так и в устной форме, с занесением ее в протокол».

Некоторые положения кодекса вызывают весьма странные и смешанные чувства. Ст. 144 гласит, что «если суд при рассмотрении вопроса установит, что лицо, указанное в ст. 141 (лицо, указанное матерью в качестве отца ребенка в заявлении, поданном в Отдел записи актов гражданского состояния), в момент зачатия хотя и было в близких отношениях с матерью ребенка, но одновременно с другими лицами, то суд постановляет о привлечении последних в качестве ответчиков и возлагает на всех их обязанность участвовать в расходах (связанных с беременностью, родами, рождением и содержанием ребенка), указанных в ст. 143. Еще более сильные эмоции вызывает ст. 183, согласно которой «с момента вступления в силу настоящего Закона не допускается усыновление ни своих родных, ни чужих детей. Всякое такое усыновление, произведенное после указанного в настоящей статье момента, не порождает никаких обязанностей и прав для усыновителей и усыновляемых». Отмена института усыновления в стране, в которой в результате Первой мировой войны, революции 1917 года и гражданской войны сиротами остались сотни тысяч детей, была не только жестокой и неразумной — она, разумеется, была идеологически фундированной. В то время Россия была преимущественно сельскохозяйственной страной, и утверждалось, что были многочисленные прецеденты, когда сироты усыновлялись крестьянскими семьями, после чего приемные родители насильно вовлекали таких детей в сельскохозяйственные работы. В связи с этим отмена института усыновления была провозглашена необходимой временной мерой, направленной против эксплуатации детского труда. Это, впрочем, никак не помешало распространить всеобщую трудовую повинность на детей с 16-летнего возраста; учащиеся всех школ должны были выполнять трудовую повинность в школе (ст. 4 Кодекса законов о труде 1918 года). При этом не было дано никаких разъяснений, почему выполнять обязательную трудовую повинность ребенку можно, а жить в приемной семье в деревне и принимать участие в сельскохозяйственных работах нельзя. Отмена института усыновления в 1918 году стала первым ярким проявлением истинной сути постоянно декларировавшей неустанной заботы советского государства о детях.

1 января 1927 года Семейный кодекс 1918 года утратил силу и был заменен принятым в 1926 году Кодексом законов РСФСР о браке, семье и опеке. Согласно положениям этого акта, фактический брак имел практически равный статус с браком, официально зарегистрированным в органах ЗАГС. Положения кодекса 1926 года об имуществе супругов, состоявших в зарегистрированном браке, распространялись также и на «имущество лиц, фактически состоящих в брачных отношениях, хотя бы и не зарегистрированных, если эти лица взаимно признают друг друга супругами, или же если брачные отношения между ними установлены судом по признакам фактической обстановки жизни» (ст. 11). Еще больше упростилась процедура развода; обращаться в суд уже не было необходимости, разводы были отнесены к компетенции органов ЗАГС (гл. 4 кодекса).

Согласно ст. 28–29 нового кодекса, в целях защиты интересов ребенка матери предоставлялось право во время беременности или после рождения ребенка подать заявление в орган ЗАГС по месту жительства с указанием имени, отчества, фамилии и места жительства отца. Органы ЗАГС уведомляли об этом лицо, указанное в заявлении в качестве отца, и если от него не поступало возражений в течение месяца, данное лицо записывалось отцом ребенка. Было восстановлено и более не выглядевшее опасным усыновление, которое отныне производилось посредством издания постановления органа опеки и попечительства и подлежало регистрации в общем порядке в органах ЗАГС (ст. 59). Усыновленные и усыновители наделялись по отношению друг к другу такими же личными и имущественными правами и обязанностями, что и родственники по происхождению. Новый кодекс рассматривал опеку и попечительство как весьма важную функцию, которая была детально регламентирована в разд. III.

В 1940-е годы стало очевидно, что ряд положений Кодекса Законов РСФСР о браке, семье и опеке 1926 года фактически превратились в мертвые нормы и более не имеют практического применения. Тому было немало причин, первой и основной из которых стала Вторая мировая война, перевернувшая жизнь страны и кардинальным образом изменившая демографическую ситуацию в СССР. Десятки миллионов жизней молодых мужчин были унесены войной и сталинскими репрессиями. В стране теперь проживало огромное количество одиноких женщин, у большинства из которых были маленькие дети. В 1944 году Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 года были внесены существенные изменения в кодекс 1926 года. Существовавшее до этого равенство зарегистрированного и фактического брака отныне было отменено. Указ от 10 ноября 1944 года «О порядке признания фактических брачных отношений в случае смерти или пропажи без вести одного из супругов» предусмотрел возможность установления ранее существовавших фактических брачных отношений в судебном порядке, которые не могли быть зарегистрированы вследствие смерти или пропажи без вести на фронте одного из супругов. Но норма эта была по сути лицемерной: об указе многие не знали, мало кто мог представить доказательства существования фактического брака, да и обращаться в суды, функционировавшие в основном как карательные органы, хотелось далеко не всем. А пенсию государство выплачивало только тем детям погибших военнослужащих, родители которых были официально женаты….

В это же время было ликвидировано существовавшее ранее равенство внебрачных детей и детей, рожденных в зарегистрированном браке. Отменили и установление отцовства как в регистрационном, так и в судебном порядке, а заодно и право одинокой матери обратиться в суд о взыскании алиментов на содержание внебрачного ребенка. Существенные изменения произошли и в сфере прекращения брака. Функция расторжения брака была возвращена судам, при этом степень вовлеченности суда в решение вопроса о целесообразности сохранения конкретного брака представляется чрезмерной. Весьма распространенной была ситуация, когда супруги, имеющие малолетнего ребенка и поэтому лишенные возможности развестись через ЗАГС по обоюдному согласию, вынуждены были продолжать жить вместе годами, поскольку судья, ориентированный на необходимость сохранения каждой отдельной взятой семьи, должен был не менее двух раз дать им так называемый «срок для примирения». Средняя продолжительность такого срока обычно была около шести месяцев. Отношение общества к разводу существенно изменилось и стало враждебным. Чем дальше, тем больше развод становился делом общественным, широко обсуждаемым и порицаемым. Разводы рассматривались на заседаниях парткомов с обсуждением положенных личных деталей. А в характеристике разведенного советского гражданина присутствовала фраза «факт развода парткому известен». Наличие в биографии развода, ни в коей мере не интересовавшего советское государство в 1920-1930-е годы, к концу 1940-х обрело форму негативной личностной черты, не вполне гармонирующей с моральным кодексом строителя коммунизма. Таким образом, все прогрессивные достижения в сфере советского семейного права были ликвидированы в достаточно краткие сроки. Убедительным доказательством тому является текст Кодекса о браке и семье РСФСР 1969 года. Ст. 6 КоБС устанавливала, что государством признается лишь «брак, заключенный только в государственных органах записи актов гражданского состояния. Религиозный обряд брака, равно как и другие религиозные обряды, не имеет правового значения». В случае отсутствия несовершеннолетних детей и имущественных претензий развод можно было получить в органах ЗАГС; во всех иных случаях развод был отнесен к компетенции судов. Суду надлежало принимать меры к примирению супругов, и брак расторгался лишь в том случае, «если судом будет установлено, что дальнейшая совместная жизнь супругов и сохранение семьи стали невозможными» (ст. 33). После расторжения брака несовершеннолетних детей, как правило, оставляли с матерью, на отца же возлагалось обязательство по уплате алиментов. Если же отец не стремился исправно платить алименты, то согласно ст. 4 Положения о паспортной системе в СССР «в предусмотренных законодательством случаях органы внутренних дел производят в паспортах граждан, уклоняющихся от уплаты алиментов, отметки об обязанности платить алименты». КоБС 1969 года также ввел понятие общей совместной собственности супругов, которой является имущество, нажитое ими в браке (ст. 20). Ст. 48 предусматривала возможность установления отцовства в судебном порядке.