Екатерина Мишина – Длинные тени советского прошлого (страница 6)
Гражданский кодекс 1922 года различал три формы собственности: государственную (национализированную и муниципализированную), кооперативную и частную. Ст. 54 устанавливала, что «предметом частной собственности могут быть: немуниципализированные строения, предприятия торговые, предприятия промышленные, имеющие наемных рабочих в количестве, не превышающем предусмотренного особыми законами; орудия и средства производства, деньги, ценные бумаги и прочие ценности, в том числе золотая и серебряная монета и иностранная валюта, предметы домашнего обихода, хозяйства и личного потребления, товары, продажа коих не воспрещается законом, и всякое имущество, не изъятое из частного оборота». В качестве фундаментального принципа советского гражданского права был установлен приоритет государственной собственности. Отдельные элементы капитализма и частного предпринимательства были дозволены, но ничем не гарантированы, и лица, решившие заняться предпринимательской деятельностью, несли существенные риски. Но и эта относительная экономическая вольница просуществовала недолго и была свернута после отказа от новой экономической политики.
Некоторым положениям ГК изначально отводилась пропагандистская функция. В первую очередь, это относится к примечаниям к ст. 8, согласно которым «иностранные акционерные общества, товарищества и проч, приобретают права юридического лица в РСФСР лишь с особого разрешения правительства. Примечание 2. Иностранные юридические лица, не имеющие разрешения на производство операций в РСФСР, пользуются правом на судебную защиту в РСФСР по претензиям, возникающим вне пределов РСФСР и относящимся к ответчикам, пребывающим в ее пределах, не иначе как на началах взаимности». (В ред. 23 ноября 1922 года).
Совершенно очевидно, что практическое применение данной нормы было сопряжено с невероятным количеством сложностей и бюрократических проволочек. Тем не менее, не слишком хорошо осведомленный о советских реалиях начала 1920-х годов читатель в первую очередь обращал внимание на то, что ГК предусматривал возможность приобретения прав юридического лица в РСФСР для иностранных компаний. В связи с этим достаточно обоснованной представляется точка зрения, согласно которой ГК 1922 года в известном смысле являлся нормативно-правовой потемкинской деревней, призванной впечатлить западных наблюдателей и уверить их в стабильности нового режима. Неоднократно изменявшийся и дополнявшийся ГК РСФСР 1922 года действовал до момента вступления в силу ГК РСФСР 1964 года.
Принятие в 1961 году Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик происходило в принципиально иной экономической и политической ситуации, когда в СССР, судя по сведениям из официальных источников, уже было построено развитое социалистическое общество. Основу экономической системы страны составляла социалистическая собственность на средства производства в форме государственной и колхозно-кооперативной собственности. Личная собственность определялась как производная от социалистической собственности и должна была служить одним из средств удовлетворения потребностей граждан. В тексте «Основ» отмечалось, что в коммунистическом строительстве товарно-денежные отношения обретают новое содержание; также подчеркивалось, что «советское государство осуществляет руководство экономикой на основе государственных планов экономического и социального развития, с учетом отраслевого и территориального принципов, при сочетании централизованного управления с хозяйственной самостоятельностью и инициативой предприятий, объединений и других организаций»[13]. В преамбуле Основ советскому гражданскому законодательству, помимо роли регулятора имущественных и личных неимущественных отношений «в целях создания материально-технической базы коммунизма и все более полного удовлетворения материальных и духовных потребностей граждан» отводилась политически важная функция «дальнейшего укрепления законности в области имущественных отношений и охраны прав социалистических организаций и граждан» и активного содействия «разрешения задач строительства коммунизма»[14].
В 1964 году был принят Гражданский кодекс РСФСР. Это был существенно более масштабный документ, нежели предшествовавший ему. Отдельные разделы были посвящены праву собственности, обязательственному праву, авторскому праву, праву на открытие и на изобретение, наследственному праву. Гл. 2 устанавливала понятия правоспособности и дееспособности и определяла круг субъектов гражданских правоотношений[15]. Ст. 93 подразделяла собственность на социалистическую, к которой относились государственная (общенародная) и колхозно-кооперативная собственность, собственность профсоюзных и иных общественных организаций[16], и личную собственность граждан, основой которой являлись их трудовые доходы. В тексте статьи прямо указывалось, что «государство охраняет социалистическую собственность и создает условия для ее приумножения». Вопрос об охране личной собственности граждан, напротив, никак акцентирован не был. Ст. 95 определяла объекты исключительной собственности государства, к которым относились земля, ее недра, воды и леса, а также основные средства производства в промышленности, строительстве и сельском хозяйстве, средства транспорта и связи, банки, имущество организованных государством торговых, коммунальных и иных предприятий и основной городской жилищный фонд. Гл. 11 определяла предельные размеры имущества, которое гражданам дозволялось иметь в личной собственности. Раздел об обязательном праве регламентировал различные аспекты возникновения, исполнения и прекращения обязательств, а также порядок заключения сделок и отдельные виды договоров, к которым относились договоры купли-продажи, мены, дарения, поставки, займа, госзакупки, подряда, перевозки и иные виды договоров, типичные для стран рецепированного римского права.
Семейное право. Первые советские нормативно-правовые акты в сфере семейного права представляют еще больший интерес. Главной идеологически мотивированной целью этих актов было ликвидировать дореволюционную практику заключения браков и их расторжения. Именно практику, ибо в многонациональной и многоконфессиональной Российской империи не было единого кодекса, регулировавшего брачно-семейные отношения. Для вступления в брак как жениху, так и невесте вне зависимости от их возраста требовалось согласие родителей. Заключение и расторжение браков регулировалось церковью; в случае, если жених и невеста принадлежали к разным конфессиям, для заключения брака требовалось высочайшее разрешение, равно как и согласие руководящих органов тех церквей, к которым принадлежали жених и невеста, либо одному из них надлежало сменить вероисповедание. Развод был делом весьма трудным и церковью не одобрявшимся, разрешался он лишь в случаях доказанной супружеской измены, неспособности исполнять супружеские обязанности либо чрезвычайно длительного и немотивированного отсутствия; процедуру развода осуществляли специальные церковные суды. Возможны были ситуации, когда виновной стороне воспрещалось впоследствии вступать в другой брак.
В дореволюционной России женщины и незаконнорожденные дети обладали весьма незавидным правовым статусом. Наделенная чрезвычайно ограниченными правами женщина должна была безоговорочно повиноваться мужу, повсюду следовать за ним, не могла без его согласия ни пойти учиться, ни устроиться на работу. Незаконнорожденные дети были практически бесправны вплоть до последних лет существования российской империи. Эта сфера настоятельно и очевидно требовала реформирования, поэтому быстрые и активные нововведения большевиков в этой сфере изначально носили ярко выраженный позитивный характер.
Первым документом нового режима, внесшим кардинальные изменения в сферу семьи и брака, стал декрет ВЦИК и СНК «О гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния» от 18 декабря 1917 года. Единственной формой брака, признаваемой Российской республикой, были объявлены гражданские браки. Требования к желающим вступить в брак были существенно упрощены: ст. 2 Декрета устанавливала, что заявления о желании вступить в брак не принимаются от лиц, не достигших брачного возраста (18 лет для жениха и 16 лет для невесты), а также «от родственников по прямой линии, полнородных и неполнородных братьев и сестер, — причем наличность родства признается также между внебрачным ребенком и его потомством, с одной стороны, и его отцом и его родственниками, с другой; в) от состоящих в браке, и г) от умалишенных». Положения этой статьи примечательны также и тем, что содержат первое упоминание об уравнении в правах незаконнорожденных детей и детей, рожденных в зарегистрированном браке.
Принятый за два дня до этого Декрет о расторжении брака также знаменовал собой решительный прорыв в регулировании брачно-семейных отношений. Процедура развода была существенно упрощена, разводы отнесены к компетенции местных судов. Согласно ст. 12 Декрета немедленной передаче на хранение в местные окружные суды подлежали «все ныне производящиеся в духовных консисториях ведомства православного и прочих исповеданий, в правительствующем синоде и всяких учреждениях иных христианских и иноверных исповеданий и у должностных лиц по управлению духовных дел всяких исповеданий дела о расторжении браков, по коим не постановлено решений или постановленные решения еще не вступили в законную силу, признаются силою сего закона уничтоженными и подлежащими, со всеми архивами находившихся в производстве вышеназванных учреждений и лиц бракоразводных дел».