Екатерина Мишина – Длинные тени советского прошлого (страница 5)
Конституция СССР 1977 года утратила силу на территории России в связи с принятием Соглашения о создании СНГ 8 декабря 1991 г. и его последующей ратификацией Верховным Советом РСФСР. Конституция РСФСР 1978 года после распада СССР неоднократно изменялась и дополнялась; она утратила юридическую силу после принятия 12 декабря 1993 года новой Конституции России.
ГЛАВА 2. ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ СОВЕТСКОГО ПРАВА. СОВЕТСКИЙ СУД
Непростые отношения с правом
Формирование феномена, получившего название «советское право», началось сразу же после революции. В своем стремлении уничтожить все аспекты царского режима большевики конечно же не могли обойти своим вниманием дореволюционное законодательство. При этом они отдавали себе отчет в том, что создать принципиально новую советскую правовую систему из ничего невозможно. Поэтому с самого начала советское право представляло собой меланж минимально необходимых элементов дореволюционного законодательства и марксистско-ленинской идеологии, которая являлась основным компонентом вновь создаваемой системы права и проникала во все его отрасли, насыщая их классовым подходом. С точки зрения марксизма-ленинизма, право представляло собой важный институт буржуазного общества, необходимое орудие утверждения верховенства капиталистического класса и отражение буржуазных ценностей. В период диктатуры пролетариата и перехода к социализму (а вслед за этим — и к коммунизму) от права отказываться не стоило, оно было необходимо как временный инструмент, используемый в интересах трудового народа для подавления эксплуататорских классов. После построения бесклассового общества потребность в праве должна была автоматически отпасть; праву предстояло неизбежным образом отмереть ввиду ненужности и завершенности его исторической миссии.
Законодательство царских времен, отдельные элементы которого большевики предполагали использовать для создания советского права, было в целом весьма типично для неограниченной монархии, в которой не было ни Конституции, ни (до последнего момента) парламента, где роль полиции была в высшей степени важна, а власть ее — практически безгранична. Первые следы влияния западного права стали заметны после реформ 1860-1870-х годов. Великие реформы Александра Второго включали в себя освобождение крестьян от крепостной зависимости, военную реформу, реформу местного самоуправления, реформу системы образования и судебную реформу, которая стала важной вехой в процессе модернизации российской империи. Александр Второй предоставил судам статус пусть и относительно, но все же самостоятельной власти, впервые отделив судебные органы от органов административных, и в первом акте этой судебной реформы, высочайше утвержденном 20 ноября 1964 года Учреждении судебных установлений, первая статья начинается со слов «Власть судебная…». В ходе этой реформы была учреждена единая судебная система, в основу которой была положена французская модель, существенные изменения были внесены и в процессуальную сферу. Впервые в России были восприняты такие основополагающие принципы отправления правосудия, как принцип равенства сторон в процессе, введение открытых слушаний, принцип состязательности, равенство всех перед судом, отправление правосудия исключительно судами, независимость судов и судей, несменяемость судей и т. д. Разумеется, было бы наивно предполагать, что все провозглашенные в рамках реформы принципы успешно применялись на практике. Особенно это касается принципа равенства всех перед судом, который попросту не мог применяться без искажений в стране, в которой существовала печально известная черта оседлости с населением, в очень серьезной степени ограниченным в правах, в том числе и в праве на судебную защиту (примечательно, что один их первых декретов Временного правительства, изданный 20 марта 1917 года, провозгласил ликвидацию черты оседлости и уравнение евреев в правах с остальным населением России). Но уже сам факт провозглашения этих принципов представлял собой важнейший первый шаг российской судебной реформы. В числе других ее достижений следует упомянуть введение суда присяжных, учреждение института профессиональных независимых от государства адвокатов.
Таким образом, в судебной сфере законодательное наследие Российской империи выглядело весьма достойно. Но именно эту часть дореволюционного законодательства большевики как раз и не желали использовать. Основная идея нового режима заключалась в том, что социалистическая правовая система не имеет ничего общего с принципами верховенства права и разделения властей, а посему эти западные концепции были объявлены идеями нон грата наряду с гарантиями защиты частной собственности и правами и свободами человека и гражданина. Основанное на принципах марксизма-ленинизма, раннее советское законодательство вдохновлялось советским классовым подходом и утверждало в качестве базового принцип приоритета интересов государства над интересами отдельной личности. Но несмотря на горячее стремление нового правительства порвать с прошлым, очень быстро стало очевидно, что полностью отринуть и законодательство царских времен, и дореволюционных юристов вряд ли удастся. Для того, чтобы разработать новое законодательство, требовались месяцы, для того, чтобы выпестовать новое поколение советских юристов, нужны были годы, если не десятилетия. Ждать так долго отчаянно нуждавшиеся в новой законодательной базе и новых юридических кадрах большевики не могли себе позволить, и, оказавшись в ситуации отсутствия выбора, приняли решение использовать по необходимости «буржуазный опыт», а вместе с ним и профессиональные услуги юристов, получивших образование до революции и согласных сотрудничать с новым режимом.
Гражданское право. Первый советский ГК был разработан и затем обрел юридическую силу в 1922 году, вскоре после того, как на смену не оправдавшей себя политике военного коммунизма пришел идеологически чуждый НЭП, когда частное предпринимательство поощрялось государством, а в экономике появлялись некоторые рыночные черты. Проект ГК разрабатывался в спешке; на тот момент было в высшей степени преждевременно пытаться систематизировать воздействие социалистической революции на право и извлекать уроки из жизни в условиях социализма, поэтому и понятия, и концепции, и терминология, использованные в первом советском гражданском кодексе, основывались на аналогах из западноевропейских стран континентальной правовой системы.
В начале 1920-х годов перед советским гражданским правом стояли две плохо совместимые друг с другом задачи. С одной стороны, новое советское гражданское право должно было регулировать и стимулировать развитие рыночного товарообмена, создание новой национальной экономики и становление частного предпринимательства. В то же самое время перед разработчиками нового ГК была поставлена задача установить надежные барьеры для каких-либо попыток частных лиц извлечь выгоду из неблагоприятной экономической ситуации на государственных предприятиях и организациях.
Новый Гражданский кодекс предоставлял равные права всем гражданам РСФСР независимо от их пола, расы, национальности, вероисповедания и происхождения. Частная собственность допускалась только для малых предприятий. В то же самое время, в соответствии с идеологическими установками того периода Гражданский Кодекс вводил жесткие ограничения свободы предпринимательской деятельности и не предусматривал каких-либо гарантий стабильности гражданско-правовых отношений. Ст. 58[11] устанавливала, что собственнику принадлежит в пределах, установленных законом, право владения, пользования и распоряжения имуществом. Ст. 59 устанавливала, что «собственник вправе требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы они и не были соединены с лишением владения», но никакие средства правовой защиты, направленные на охрану прав собственности, в ГК не упоминались. Согласно примечанию 1 к этой же статье «бывшие собственники, имущество которых было экспроприировано на основании революционного права или вообще перешло во владение трудящихся до 22 мая 1922 года, не имеют права требовать возвращения этого имущества».
Характерной чертой данного нормативно-правового акта являются многочисленные и весьма обтекаемо сформулированные основания признания сделки недействительной. Так, согласно ст. 30 недействительной считалась сделка, «совершенная с целью, противной закону или в обход закона, а равно сделка, направленная к явному ущербу для государства»[12] (при этом четкое определение понятия «явный ущерб» отсутствовала, что создавало основу для произвольного и, как правило, расширительного толкования данной нормы). Ст. 33 наделяла «подлежащие государственные органы и общественные организации» правом в случае вступления лица под влиянием крайней нужды в явно невыгодную для себя сделку обращаться в суд с требованием о признании сделки недействительной, либо о прекращении ее действия на будущее время. фактически это означало возможность неконтролируемого вмешательства органов власти в экономические отношения в полном соответствии с законодательством того времени.