Екатерина Мишина – Длинные тени советского прошлого (страница 16)

Переход к рынку неизбежно подразумевал кардинальные изменения во всех отраслях права. В сфере цивилистики основными задачами стали «восстановление фундаментального значения гражданского права и отмена устаревших коммунистических концепций, начавшиеся с принятия новых законодательных актов, регулирующих вопросы собственности и предпринимательской деятельности»[56]. Поворотным моментом стало принятие в 1991 году Основ гражданского законодательства и союзных республик. Знаменитые отечественные цивилисты АЛ. Маковский и Е.А. Суханов считают, что в известной степени подготовка Основ была сходна с реставрацией старинных произведений живописи; многочисленные нормы и институты, утраченные в тридцатые и шестидесятые годы, нормы, незаменимые для функционирования рыночной экономики, нуждались в восстановлении[57]. Но хотя Основы «возродили многие традиционные концепции гражданского права, ориентированного на потребности новой экономической системы, они лишь очертили общие контуры необходимой реформы»[58]. Воплощением реформы стало принятие в период с 1994 по 2006 год Гражданского кодекса РФ, соответствующего принципам рыночной экономики.

Процесс перехода к демократическому политическому режиму в России был невозможен без фундаментальной трансформации в сфере уголовного права. В 1996 году был принят новый Уголовный кодекс России. Основной задачей его создателей была демократизация уголовного законодательства страны. Этот процесс подразумевал отказ от советского наследия и декриминализацию ряда составов преступления. Новый УК установил пять основополагающих принципов: законность, равенство всех перед законом, принцип вины, принцип справедливости и принцип гуманизма (ст. 3–7 УК РФ)[59]. Закрепление этих принципов стало сигналом коренных перемен в национальном уголовном праве и свидетельством намерений законодателя превратить его из советского в российское — ведь УК РСФСР 1960 года в качестве первостепенной задачи устанавливал «охрану общественного строя СССР, его политической и экономической систем» (ст. I)[60]. Структура Особенной части УК 1996 года также отражала кардинальную смену приоритетов. Отныне наиболее тяжкими преступлениями являлись преступления против личности, в то время как в советском УК таковыми являлись преступления государственные. Огромным достижением в сфере гуманизации и демократизации российского уголовного закона стала декриминализация таких присущих советскому строю составов преступления, как антисоветская агитация и пропаганда, спекуляция, незаконные валютные операции, бродяжничество, мужеложство и др.

Основополагающим документом, ознаменовавшим старт коренных изменений в судебной сфере, направленных на преобразование советского суда в независимую ветвь власти, была Концепция судебной реформы в России[61], опубликованная еще в период формального существования Советского Союза 24 октября 1991 года, когда суды были советскими не только de facto, но и de jure. Миссия реформаторов заключалась в создании условий для того, чтобы в нашей стране наконец-то были созданы условия для реализации принципа независимости судей, который, хотя и обрел конституционное закрепление еще в 1936 году[62], никогда не был и не мог быть реализован в условиях советского тоталитарного политического режима. Принцип независимости судей ни в коей мере нельзя рассматривать в отрыве от принципа институциональной независимости судов. Как отмечает Е.Б. Абросимова, «и авторы международных документов, и российский законодатель, с одной стороны, различают, а, с другой, связывают в неразрывное единство независимость в институциональном аспекте этого понятия (или самостоятельность судебных учреждений и отдельных судей по отношению к другим государственным или общественным органам) и независимость судебной власти и ее носителей в содержательном значении этого термина, или беспристрастность»[63].

Главными задачами реформы были провозглашены:

• модернизация существовавшей советской судебной системы и превращение судов в самостоятельную и влиятельную силу, независимую от законодательной и исполнительной ветвей государственной власти;

• адаптация судов и судей к новым социально-экономическим условиям;

• защита и неуклонное соблюдение основных прав и свобод человека, конституционных прав граждан в судопроизводстве;

• включение в действующее законодательство демократических принципов организации и деятельности правоохранительных органов;

• достижение достаточного уровня материально-технического обеспечения судов, органов юстиции, прокуратуры, внутренних дел, следственных подразделений;

• надлежащее материальное, бытовое и социальное обеспечение работников судов и правоохранительных органов;

• обеспечение достоверности и повышение доступности информации о деятельности судов и правоохранительных органов.

Поставленные задачи необходимо было решать с учетом сильнейшего воздействия советского прошлого. Российские юристы совсем недавно признали огромное значение фактора path dependence (зависимости институтов от их предшествующего развития), феномена, который на протяжении ряда лет изучался изначально математиками и физиками, а вслед за ними и представителями экономической науки как в России, так и в других странах. Вкратце зависимость от предшествующего развития можно охарактеризовать примерно так: то, где мы находимся сейчас, есть результат того, что произошло в прошлом, то есть «история имеет значение».

Факторы прошлого российских судов, оказывавшие существенное воздействие на их положение в рамках действия феномена path dependence, можно разделить на три группы.

Внешние причины

1. В период существования Советского Союза суды не были самостоятельной ветвью государственной власти. И это неудивительно: при тоталитарном режиме не было и не могло быть принципа разделения властей. В основе советской государственной власти лежал принцип «демократического централизма», предполагавший тотальный контроль.

2. Сильнейшая зависимость от коммунистической партии. Членство в КПСС было необходимым условием для получения статуса судьи. Указания партийных органов являлись обязательными для судей и подлежали незамедлительному и неукоснительному исполнению.

3. Зависимость от административных органов. В первую очередь это касалось финансовых и социальных вопросов. Судьи в СССР относились к одной из самых низкооплачиваемых категорий юристов, поэтому огромное значение приобретала проблема социально-бытового обеспечения представителей судейского корпуса.

4. В определенные периоды существования Советского Союза (в частности, в период сталинских репрессий) советский суд был составной частью гигантской репрессивной машины, помогавшей этой машине ломать жизни и судьбы миллионов людей.

5. И de jure, и de facto суд входил в единую систему правоохранительных органов, обеспечивающих проведение в этой сфере политики советского государства. При этом судьи зависели от партийных и административных органов, от министерства юстиции, которое осуществляло функцию организованного руководства судами, а также от прокуратуры.

Внутренние причины

1. Зависимость от председателей судов, являвшихся основным каналом, через который осуществлялось внешнее воздействие на судей и обладавших весьма широкими полномочиями.

2. Зависимость от вышестоящих судов и, в особенности, от высших судов.

Третью группу факторов составляли субъективные причины, ввиду действия которых судьи ощущали себя не независимыми арбитрами и творцами правосудия, а чиновниками, призванными защищать интересы государства в любой ситуации. За десятилетия тоталитарного режима сформировался упомянутый выше особый советский судейский менталитет, основными атрибутами которого являлись обвинительный уклон, воздействие предшествующей карьеры и профессиональная деформация.

При всех достоинствах концепции нельзя не отметить также и некоторые ее существенные изъяны. «Миной», заложенной под судебную реформу (не единственной, но одной из мощных) оказалось умолчание о кардинальном изменении роли председателей судов»[64]. И хотя «большинство позиций Концепции судебной реформы, касающихся нового положения судей, в Законе о статусе судей 1992 г. было реализовано», полномочия председателей судов были видоизменены совсем не в реформаторском аспекте: «Закон о статусе еще больше расширил полномочия председателей судов в отношении судей»[65]. Тот факт, что необходимость реформирования роли председателей судов оказалась вне сферы внимания создателей Концепции в итоге отразился на ходе российской судебной реформы.

М.А. Краснов, некоторое время назад осуществивший метко названную им «инвентаризацию российской судебной реформы»[66], отмечает, что поначалу слова не расходились с делом, и судебная реформа в России протекала в целом в соответствии с основными положениями концепции 1991 года. К тому же новый мощный импульс преобразований дала Конституция России 1993года, закрепившая принцип разделения властей и статус суда как независимой ветви власти. Но, несмотря на яркий старт, нельзя сказать, что с самого начала становление суда как независимого института было одним из приоритетов власти, и довольно скоро реформа явно затормозилась. К середине 1990-х годов периферийность судебной реформы стала еще более заметной. Новый всплеск внимания к судебной власти обозначился с начала 2000-х годов. Но, как полагает М.А. Краснов, лучше бы такого внимания не было, ибо наряду с увеличением объемов финансирования судов и судебной деятельности, улучшения их материально-технического состояния, такое внимание привело фактически к установлению жесткой зависимости судебной власти от власти политической[67].