Екатерина Мишина – Длинные тени советского прошлого (страница 14)

Знаменитый реформатор 1990-2000-х годов Март Лаар выделяет следующие особенности транзита ряда постсоветских государств (некоторые бывшие страны «народной демократии» и страны Балтии):

1. В этих государствах просоветский режим поддерживался в основном посредством применения репрессивных мер, поскольку существенный сегмент населения был против советского присутствия. Воспоминания о досоветском периоде, традициях демократии и свободного рынка были очень сильны.

2. Для этих стран транзит означал своеобразное «возвращение в будущее», в тот исторический момент, когда нормальное развитие этих стран было остановлено принудительной советизацией.

3. В некоторых из этих стран рыночные тенденции не удалось подавить полностью, к тому же еще были живы люди, помнившие о том, как функционировала свободная экономика периода между двумя мировыми войнами. В основном именно поэтому транзит в этих странах был существенно проще и легче, нежели, к примеру, в России или в республиках Средней Азии, где институты демократии и частной собственности имели весьма слабые корни.

4. Страны Центральной и Восточной Европы пострадали от последствий коллективизации в существенно меньшей степени, нежели республики Советского Союза. При этом Эстония, Латвия и Литва, насильственно инкорпорированные в состав СССР в 1940 году и прошедшие через более позднюю коллективизацию, все же избежали ее пика, пришедшегося на начало 1930-х годов. В результате сельское хозяйство Прибалтики было разрушено в меньшей степени, нежели на основном пространстве Советского Союза.

5. Помимо жизненно необходимых политических и экономических реформ, бывшие республики СССР должны были заново создавать все государственные структуры, что требовало дополнительного и времени и ресурсов[32].

Еще одной общей для всех постсоветских стран проблемой стало существенное обострение криминогенной ситуации. Политическая нестабильность в совокупности с катастрофическим состоянием экономики вызвали резкий всплеск преступности. Справляться с этим приходилось силами бывшей советской милиции, также отчаянно нуждавшейся в реформировании. Адаптация органов внутренних дел к новой ситуации и новой системе ценностей, включавшей переход к более демократическому политическому режиму и превращение защиту прав и свобод граждан в ключевой приоритет, стала одной из важнейших и наиболее сложных задач. Если использовать терминологию закона РФ «О полиции», то вкратце фундаментальная задача реформы советской милиции может быть сформулирована следующим образом: как превратить мента в господина полицейского? Для начала предстояло решить две основных проблемы — изменить модель взаимодействия милиции и общества таким образом, чтобы новый modus operandi свидетельствовал о том, что смена ключевого приоритета действительно произошла, а также сделать так, чтобы население поверило в то, что милиция действительно стала иной. Особенность милиции заключается в том, что в отличие от большинства иных силовых структур, работающих с внешней угрозой, деятельность милиции направлена исключительно вовнутрь страны. Помимо этого, только у милиции есть право использовать силу против своих сограждан. Столь важными полномочиями должны быть наделены соответствующие люди, прошедшие надлежащую подготовку, в отношении деятельности, которых устанавливаются необходимые ограничения, а в случае необходимости применяются подобающие случаю санкции. Еще одна характерная черта милиции, равно как и полиции, состоит в том, что гражданам приходится так или иначе взаимодействовать с сотрудниками этой службы несопоставимо чаще, нежели с сотрудниками других силовых структур, и вне зависимости от собственного желания.

В переходных обществах, стремящихся дистанцироваться от авторитарного прошлого, легитимность государства в существенной степени определяется и тем, насколько взаимоотношения полиции и общества соответствуют ценностям демократического общества[33]. В транзитный период полиция начинает играть особенно важную роль. Во-первых, от деятельности полиции в существенной степени зависит эффективность функционирования демократических институтов. Полиция может либо оказывать содействие, либо сильнейшим образом препятствовать процессам, принципиально важным для продвижения к демократии. К их числу относятся голосование на выборах, публичные выступления, издательская деятельность, реализация свободы собраний, деятельность оппозиции, а также свободное участие в реализации политики государства[34].

Второй важнейшей характеристикой роли полиции в транзитных обществах является то, что надлежащим образом подготовленная полицейская служба способна поддерживать и гарантировать стабильность в турбулентные моменты, которые столь часто сопровождают полномасштабный социе-тальный транзит. Полиция действительно способна «играть важную роль с подобные периоды неопределенности, печально известные такими сопутствующими явлениями, как социальная и политическая нестабильность, эскалация преступности и насилия, обнищание и дезориентация населения»[35]. В-третьих, будучи наиболее заметным органом, чья деятельность обеспечена санкцией государства, полиция может являть собой наглядную демонстрацию сути нового режима. После регулярного взаимодействия с вежливыми и профессиональными полицейскими граждане могут начать больше доверять новому правительству и более активно его поддерживать. И, напротив, контакты с полицией, оставляющие впечатление, что по сути своей режим не изменился, могут привести к массовому недовольству; так, одним из поводов, спровоцировавших «арабскую весну», стал крайне негативный опыт взаимодействия полиции и населения[36].

Итоговой целью реформирования репрессивной милицейской силовой структуры является создание цивилизованной демократической полицейской службы[37]. Существуют разные дефиниции того, что именно есть цивилизованная демократическая полицейская служба, но два критерия носят универсальный характер: это должна быть подотчетная структура, оперативно реагирующая на потребности и проблемы граждан[38]. Принципиальное отличие состоит, в первую очередь, в том, что демократическая полицейская служба направлена «вниз», в направлении потребностей граждан, а не «вверх», в сторону указаний государства[39]. Такая «направленная вниз» полицейская служба должна быть подотчетна выборным органам, а не пребывающим в полумраке таинственности секретным структурам. Помимо этого, цивилизованная демократическая полицейская служба должна быть также подотчетна населению с помощью СМИ, НКО и иных акторов гражданского общества[40]. Только так силовая служба, оберегающая государство от его граждан и пользующаяся как инструмент репрессии, может быть преобразована в демократическую службу, существующую и работающую для населения[41]. Реформа полиции, как и любая иная реформа, не должна и не может протекать изолированно; ее успех в существенной степени зависит от успеха иных реформ, в частности преобразований в системе уголовной юстиции. Но недооценивать ключевую роль реформы полиции ни в коей мере нельзя, ибо легитимная демократия не может существовать при наличии неподотчетной и авторитарной силовой полицейской структуры, деятельность которых направлена не на граждан, а против них[42].

ГЛАВА 2. РЕФОРМЫ В РОССИИ

Российские реформы стартовали в период который все чаще именуют «лихими девяностыми» или «эпохой бандитского капитализма». Говоря об этом времени, вспоминают всплеск преступности, в первую очередь, уличной, политические пертурбации, реальную угрозу экономической катастрофы, стремительный рост организованной преступности, резкую социальную дифференциацию, падение уровня жизни и безопасности, расцвет коррупции и многое другое. Но именно в это время страна вступила на путь трансформации, реальных и быстрых перемен, которые очень быстро привнесли в нашу жизнь такое невиданное диво, как свобода печати, свобода слова, политическая конкуренция, демократические выборы. Этот период был непродолжителен, но он был, и результаты первых лет реформ превзошли самые смелые ожидания. Прекрасную характеристику этому короткому отрезку недавней российской истории дал Леон Арон, написавший в своей последней книге: «В пределах нескольких лет эта национальная переоценка ценностей привела к переосмыслению некоторых из коренных устоев страны: однопартийная диктатура, государственная собственность на экономику; отношения с внешним миром; законность контроля Советского Союза над Восточной и Центральной Европой и контроля Москвы над союзными республиками. Приток новых идей и идеалов породил голод на свободу печати и слова, свободу выборов, на права человека, частную собственность, гражданское общество, независимое от государства. Судя по опросам общественного мнения и, что более важно, судя по тому, как миллионы россиян голосовали в ходе все более свободных выборов с 1989 по 1991 годы, это, судя по всему, был один из самых коротких успешных периодов национальной интеллектуальной и нравственной переориентации в современной истории»[43].

Начало российских реформ пришлось на очень тяжелое время. И было бы по меньшей мере наивно ожидать, что переход от советской власти к более демократическому режиму с учетом политической нестабильности и пребывания страны на грани экономической катастрофы будет легким и спокойным. Распад Советского Союза был подобен экстренной операции, которой неизбежно сопутствуют боль, страдания и осложнения. Шансов избежать ее не было, и за ней должен был последовать период восстановления. Именно этот период и пришелся на 1990-е годы.