Екатерина Мишина – Длинные тени советского прошлого (страница 13)
В Советском Союзе судейская карьера была одной из наименее престижных и востребованных в юридической профессии, а высокая степень вовлеченности судов в политические репрессии и преследование инакомыслящих также не добавляла судьям народной любви. После развала СССР и становления независимого российского государства судьи постепенно поделились на группы — на тех, кто получил высшее юридическое образование в советский период, и представителей более поздней генерации. Особенно ярко это демонстрируют социологические опросы, в частности те, которые были проведены в 2007–2008 годах в рамках проекта фонда ИНДЕМ «Судебная реформа в России: институционально-социетальный анализ трансформации, ревизия результатов, определение перспектив»[29]. Результаты глубинных интервью с различными представителями юридической профессии показали, что, по мнению респондентов, в современной России заметны существенные различия между судьями, отправлявшими правосудие еще в советский период, и судьями постсоветской формации. Судьи старой закалки при вынесении решений и постановлении приговоров часто стремятся учесть обстоятельства, в которых оказались участники процесса. Судьи новой формации чаще всего выносят свои решения только в соответствии с нормами закона (это в идеале — порой и на основе актов ведомственного нормотворчества), при этом мотивы справедливости и обстоятельства совершения правонарушения они нередко во внимание не принимают. При этом, как показывают социологические данные, и «старослужащие» судьи, и судьи нового поколения в сегодняшней России не стали более любимы и популярны, нежели их собратья по цеху советского и досоветского периодов.
ЧАСТЬ 2. СТОЛЬ РАЗНЫЕ ПУТИ РЕФОРМ
ГЛАВА 1. «ИСТОРИЯ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ», ИЛИ «ЗОНЫ ОСОБОГО ВНИМАНИЯ» ПРИ ПРОВЕДЕНИИ РЕФОРМ В БЫВШИХ СОВЕТСКИХ РЕСПУБЛИКАХ
Расставание — это всегда тяжело. И расставание с советским прошлым не стало исключением. Было тяжело, больно, страшно, а главное — непонятно, куда и как двигаться дальше. Разумеется, степень болезненности варьировалась, но ряд типичных сложностей присутствовал во всех бывших советских республиках. Первой и одной из наиболее серьезных из унаследованных с советских времен проблем, с которыми постсоциалистическим странам пришлось столкнуться после обретения независимости, было преодоление последствий тоталитарного советского прошлого и, как первый и необходимы элемент этого, изменение формы правления. Данный аспект расставания более других нуждался в законодательном закреплении, и здесь первым шагом в каждом конкретном случае должен был стать выбор конституционной модели и принятие нового основного закона страны. Закрепленная на конституционном уровне форма правления демонстрировала весьма различную степень готовности молодых постсоциалистических государств к отказу от тоталитарного прошлого. Парламентскую модель с самого начала избрали лишь три бывших республики СССР — Эстония, Латвия и Литва, остальные предпочли конституционную систему с сильной президентской властью. Президентская республика была введена в Таджикистане, Туркменистане, Азербайджане и Беларуси. Весьма примечательно, что несмотря на отсутствие в президентской форме правления такого мощного рычага воздействия президента на парламент, как право роспуска, во всех четырех странах был установлен ярко выраженный режим личной власти. При этом президент Таджикистана Э. Рахмонов пребывает на посту бессменно с 1994 года, С. Ниязов, обычно именуемый Туркмен-баши, руководил Туркменистаном с 1990 года до самой своей смерти в 2006 году, в Азербайджане государственная власть безраздельно принадлежит клану Алиевых с 1993 года, а единственным и неповторимым президентом Беларуси с 1994 года является А. Лукашенко. Остальные бывшие республики СССР предпочли полупрезидентскую конституционную модель, правда, две из них впоследствии от нее отказались и перешли к парламентской республике. В 2000 году от полупрезидентской конституционной модели отказалась Молдова, озаботившись четко обозначившейся авторитарной тенденцией; конституционные поправки 2000 года изменили форму правления в стране, тем самым существенно сузив объем полномочий президента. В 2010 году после революционных потрясений, закончившихся свержением режима К. Бакиева, к Вестминстерской модели перешел Кыргызстан. Обе эти «перемены участи» наталкивают на весьма любопытный вывод: оказывается, серьезные экономические трудности далеко не всегда подразумевают необходимость «жесткой руки» и, как следствие этого, авторитарный режим. Молдавия была беднейшей республикой СССР, на сегодняшний день Молдова — беднейшая из европейских стран. Экономические показатели, ресурсообеспеченность и уровень жизни в Кыргызстане также весьма невысоки. Тем не менее, две беднейшие бывшие советские республики в итоге отказались от полупрезидентской конституционной системы и перешли к парламентской модели. По данным Freedom House, в обоих государствах незамедлительно стала наблюдаться постепенная демократизация политического режима в стране. По данным на 2012 год в Молдове — политический режим переходного типа. В Кыргызстане также наблюдается ярко выраженная положительная динамика: если в 2009 году Кыргызская республика была страной с консолидированным авторитарным режимом, то в 2013 году ее политический режим уже характеризуется как полуконсолидированный авторитаризм[30].
Создание новой законодательной базы для перехода к более демократическому политическому режиму и рыночной экономике также входило в число приоритетов и представляло собой двуединую задачу по замене старого советского законодательства новым и принятию абсолютно новых законов, регулирующих отношения в сферах, не существовавших в СССР, но неизбежно возникающих с началом переходного к рыночной экономике периода. Внесение изменений в советское законодательство рассматривалось как полумера, имеющая временный характер и предназначенная для использования в течение того периода времени, который потребуется для разработки и принятия новых законодательных актов. Было совершенно очевидно, что даже после внесения многочисленных изменений, направленных на приведение их в соответствие с потребностями периода транзита, законы советского образца все равно следовало заменить новыми, и чем раньше — тем лучше. Все поправки вне зависимости от их количества и качества все равно не могли превратить советское законодательство в законодательство переходного периода, ведь речь шла об изменении общественного строя, характера экономики и кардинальной смене приоритетов. В первую очередь нуждались в замене акты гражданского и уголовного законодательства. Уголовное законодательство СССР было квинтэссенцией репрессивного характера советского строя, и всем бывшим республикам было очевидно, что начинать новую жизнь со старыми Уголовными кодексами немыслимо. Ключевой задачей стала демократизация уголовного закона, заключавшаяся в кардинальной смене приоритетов, максимально возможном исключении следов советского прошлого и декриминализации ряда составов преступления. Основополагающие задачи советского уголовного права, заключавшиеся в защите общественного строя СССР, его политической и экономической системы и социалистического правопорядка, предстояло заменить такими новыми принципами, как принципы законности, равенство всех перед законом, приоритет прав и свобод человека, принцип наступления уголовной ответственности лишь при наличии вины, запрет объективного вменения, принцип справедливости и принцип гуманизма[31]. Советское гражданское право для перехода к рыночной экономике было пригодно примерно так же, как советский УК — для периода перехода к демократии. Административно-командная система социалистической экономики прекратила свое существование, и взятый курс на переход к рынку означал полномасштабную трансформацию национальных экономик. Столь масштабные перемены требовали незамедлительной реформы в сфере гражданского права, направленной на восстановление фундаментального значения этой отрасли и разработку гражданского законодательства, соответствующего стандартам рыночной экономики. Но связанные с экономикой проблемы отхода от советского прошлого не исчерпывались переходом к новой экономической системе и созданием соответствующей нормативной базы. К моменту распада Советского Союза состояние экономики страны было близко к катастрофическому, реформа в этой сфере была настоятельной необходимостью на всем постсоветском пространстве.
Последствия советского прошлого присутствовали не только в объективной реальности. Не менее важным фактором являлась сформировавшаяся «разруха в головах», заключавшаяся в первую очередь в деформации правосознания всех сегментов общества. Свою роль играла и специфика типично советского отношения к труду, порожденная отсутствием мотивации, ибо зарплата от результатов работы практически не зависела. Социалистический характер экономики обусловил непонимание и неуважение института частной собственности. Что же касается отношения к праву, российскому общественному мнению всегда была присуща изрядная доля правового нигилизма и неуважения к закону, причем вне зависимости от общественного строя и политического режима. Другим характерным и столь же постоянно действующим фактором было негативное отношение к судам и судьям. В дореволюционной России