Екатерина Мишаненкова – Блудливое Средневековье (страница 30)

Вдовы

Церковь приветствовала вдовство. Замужняя женщина обязана выполнять супружеский долг, в том числе и в постели, это ее святая обязанность. Вдова же возвращается к целомудренной жизни, то есть почти к девичеству.

Но это прекрасно, если вдова – старуха. Старая мудрая женщина, уже отрешившаяся от плотских страстей, матриарх большого семейства, окруженная детьми и внуками, пользующаяся всеобщим уважением – это столп общества, признаваемый и церковью, и светскими традициями.

Но проблема в том, что подавляющее большинство вдов были вполне еще молоды. И в то, что они могут и готовы хранить целомудрие, никто не верил. Достаточно почитать Боккаччо и других новеллистов XIV–XV веков, чтобы понять, каков был типичный образ вдовушки в средневековой культуре. Молодая, горячая женщина, познавшая радость плотских утех и готовая на разные хитрости, чтобы снова их получить. Если девственница теоретически может быть безгрешной в мыслях, то вдова – вряд ли.

К этому добавлялось то, что вдова в большинстве случаев пользовалась куда большей свободой, чем девица или замужняя женщина. Ее больше не опекали ни отец, ни муж, к тому же по закону после смерти мужа ей полагалась вдовья доля. Относительно свободная и финансово независимая женщина настолько не соответствовала представлениями богословов о женском идеале, что вызывала у них вполне естественное негодование одним фактом своего существования. Впрочем, и светские мужи негодовали тоже, но поделать ничего не могли, потому что сложившаяся ситуация была результатом не каких-нибудь демонстраций, а сложившейся к Позднему Средневековью социально-экономической обстановки.

На 1436 год высшая аристократия страны состояла из трех герцогств и одиннадцати графств. Из них два герцогства и десять графств находились по разным обстоятельствам под контролем женщин…

Частично благосостояние вдов обеспечивалось их брачными договорами. Текст законов XII века под названием «Tractatus de legibus et consuetudinibus regni Angliae» («Трактат по законам и обычаям королевства Англия», или просто «Гланвилл»), говорит о том, что вдовство женщины должно быть предусмотрено уже в день свадьбы. Муж был обязан обеспечить свою жену ее «вдовьей долей» – третьей частью своего состояния на день свадьбы…

Только в 1227–1230 годах королевскому суду пришлось разбирать около пятисот тяжб по наследству! Ведь было столько всяких «но». Что, если у мужа права на подаренную жене землю были не совсем бесспорны? Умер ли муж действительно (если он пропал в битве)? А что, если он ушел в монастырь? Даже если женщина была уличена в неверности и с ней был осуществлен развод, она могла на голубом глазу заявить на суде, что муж незадолго до смерти ее простил. Так оно, кстати, нередко и было. Мало кто хотел тащить на ту сторону груз земных обид и распрей.

Тем не менее, несмотря на трудности, женщины, как правило, свои тяжбы выигрывали, иногда действуя через представителей, но зачастую представляя себя самостоятельно…

Тем не менее, жизнь богатых и благородных вдов отнюдь не была сахарной. Дело в том, что в глазах хозяйственных англо-норманнов, которые чуть ли не первым делом после завоевания Англии заботливо составили список «бесхозных» богатых вдов и наследниц (Register of Rich Widows and of Orphaned Heiresses), вдовы тоже были своего рода передаваемым имуществом. Они так же, как и наследницы, должны были появляться при дворе и принимать распоряжения короля о новом браке. Или не принимать, пока не подворачивался достойный, с точки зрения вдовы, кандидат, которого одобрил бы и король. Нет, норманны не обездоливали богатых вдов и наследниц, они просто передавали их вместе с их имуществом в качестве награды тем, кого отдельно взятый король хотел наградить. Уже Генрих Первый пытался как-то охранить вдов и наследниц от ущемления прав и принуждения к новому замужеству, но на практике получалось плохо. Женщина могла выкупить себе право не выходить замуж, но стоило это дорого. Иногда столько же, сколько все ее состояние. Дело было не в мужском шовинизме, дело все в той же королевской политике централизации власти и имущества в руках короны…

Вдовье право

Вдовье право – это самое важное право в жизни средневековой женщины. Почти все, кто пишет романы и снимает фильмы о Средневековье, делают ошибку именно в этом – в непонимании разницы между правами женщины вообще и теми, которые она могла получить по вдовьему праву.

Жена, как я уже говорила, была как бы частью мужа, она пользовалась всеми привилегиями в соответствии с его статусом и отдавала приказы от его имени. Но сама она была практически во всем недееспособна, большая часть ее прав на социальную и экономическую деятельность сводились к тому, чтобы действовать от имени мужа. Общее право гласило, что «муж и жена являются единым правомочным субъектом, как являются единым телом, и этим единым субъектом (телом) является не жена, а муж».

Но вот муж умирает, и что за этим следует? Вдова наследовала не только положенную ей часть имущества, в большинстве случаев она наследовала и права мужа. Вдова лорда получала право управлять поместьем, вдова ремесленника – руководить его мастерской и заниматься его ремеслом, вдова купца – самостоятельно заключать торговые сделки, вдова фермера продолжала арендовать полученную им землю и обрабатывать ее.

Как пишет Мортимер: «Жена портного может сама стать портнихой, или, если смотреть шире, женщина может заниматься любым из более сотни известных ремесел – даже стать оружейником или купцом. Маргарет Расселл из Ковентри – главный пример очень богатой провинциальной женщины-купца. Из одной только экспедиции в Испанию она привезла товаров на 800 фунтов. Женщину, которая распоряжается таким капиталом и организует международные торговые экспедиции из Ковентри, трудно назвать угнетенной».

Даже единственная в истории женщина-шериф была таковой по вдовьему праву. Это была любопытная ситуация – должность была наследственной в семье дамы, но сама она, будучи женщиной, не имела права ее занимать, поэтому шерифом был ее муж – по наследственному праву жены. Но, овдовев, она получила возможность сама занимать эту должность – по праву покойного мужа.

Конечно, в большинстве случаев продолжать занятие мужа самостоятельно было довольно сложно, и женщинам приходилось прибегать к мужской помощи – нанимать работников, а иногда и вовсе спешно выходить замуж, чтобы дело не простаивало. Но эти решения они могли принимать самостоятельно, не говоря о том, что брачные контракты состоятельных вдов, естественно, составлялись в их пользу, и во втором браке женщины нередко имели намного больше прав и свобод, чем в первом.

Статистика гласит, что в Англии большинство вдов выходили замуж в течение первых двух лет после смерти мужа либо не выходили вообще. Подозреваю, что оставшееся меньшинство заключали второй брак по любви. А большинству диктовали условия практические соображения. Если муж был необходим по экономическим причинам (допустим, долго вести крестьянское хозяйство без мужчины невозможно) или если вдова была слишком богата, поэтому на ее следующем браке настаивали родня или сеньор, – приходилось искать нового мужа и побыстрее. А если такой необходимости не было, женщины предпочитали сохранить свою свободу и независимость. И свои вдовьи права.

Неверность и распутство

От приличных женщин перейдем к неприличным. Зря, что ли, церковь называла женщин «сосудом греха»? Те просто обязаны были время от времени оправдывать такие заявления, чтобы не ставить отцов церкви в неловкое положение!

Описание: «Бернабо из Генуи, обманутый Амброджиоло ради пари, теряет свое достояние и велит убить свою невинную жену. Она спасается и в мужском платье служит у султана; открыв обманщика, она направляет Бернабо в Александрию, где обманщик наказан, а она, снова облачась в женское платье, разбогатев, возвращается с мужем в Геную».

На основе этой новеллы «Декамерона» в XV веке в Германии написана история «Frederyke von Jennen», которая в свою очередь легла в основу такой же интриги в «Цимбелине» Шекспира. Тот же мотив использован и в тексте французского «Roman de la Violette ou de Gerard de Nevers». К «Декамерону» восходит и русская «Повесть о купце, заложившемся о добродетели жены своей», послужившая основой для многих сказок.

Описание: «Мессер Гвильельмо Россильоне дает своей жене вкусить сердце мессера Гвильельмо Гвардастаньо, им убитого и любимого ею; узнав об этом, она бросается впоследствии с высокого окна, умирает и похоронена вместе со своим возлюбленным».

Новелла основана на популярной в Средние века истории трубадура Гильома де Кабестаня – совершенно реального человека, чье творчество дошло до наших дней. Неизвестно, насколько правдива история его гибели, но легенда рассказывает, что Кабестань был вассалом графа Раймунда Руссильонского; жена графа, Маргарите, в него влюбилась, и у них начался роман, который вскоре заметил и Раймунд. Граф устроил допрос Гильому, и тому поначалу удалось развеять его подозрения, заявив, что он влюблен не в Маргариту, а в ее сестру Агнессу. Все испортила сама графиня, которая тоже поверила этому признанию и впала в отчаяние. Гильом, чтобы успокоить ее, сочинил для нее сонет, и это окончательно раскрыло графу глаза на отношения его жены и трубадура. Он убил Гильома и накормил Маргариту блюдом, приготовленным из его сердца. Узнав правду, она выбросилась с балкона. Ну а поступок графа вызвал глубокое негодование в обществе, в том числе и у его сюзерена, короля Арагона.