Екатерина Мишаненкова – Блудливое Средневековье (страница 31)

Ловкие изменницы

Средневековая литература полна историй о хитрых женах, наставляющих мужьям рога. И хотя временами в них мелькают осуждающие нотки, заметно, что в основном авторы сочувствуют неверным женам, поддерживают их и даже восхищаются их умом и ловкостью.

В многочисленных фаблио, фарсах, новеллах про супружескую неверность женщины очень редко несут наказание. Видно, что закон на стороне мужа, что если жена попадется, ее накажут, но… волей автора она обычно не попадается. Нравоучительности в таких историях ноль – изменила, выпуталась, молодец!

В тех редких случаях, когда муж все-таки наказывает или пытается наказать жену за измену (иногда даже смертью), женщины выступают либо как невинные жертвы, либо они не просто рога мужу наставляют, а замышляют его убить или ограбить. Практичная средневековая логика налицо – прелюбодеяние слишком мелкий и очень человеческий грешок («женщина слаба»), верность дому, мужу и семье в более высоком смысле – лишь это имеет значение.

В литературе часто осуждается жестокость мужа не только по отношению к жене, но и к ее любовнику тоже. Когда мужья ловко устраивают так, чтобы любовника избили, напугали до полусмерти или поставили в такое унизительное положение, чтобы он и думать забыл о чужих женах, – это описывается с восхищением. В тех же историях, где любовника убивают, сочувствие авторов обычно не на стороне муже, он выставляется как жестокий, бессердечный человек, а отношения его жены и любовника – как истинная любовь.

Литература – отражение жизни, а брак был прежде всего сделкой. Отсюда и такой перекос в бытовом общественном мнении – хорошая жена должна хорошо вести дом, поддерживать мужа и создавать ему комфорт, а вот дела сердечные к браку могли не иметь никакого отношения.

Оправдание неверности

Можно ли сделать вывод, что в Средние века измена мужу считалась нормальным и даже достойным уважения делом?

Нет, конечно. В каждой истории о неверной жене есть свой назидательный посыл, но адресован он не женщинам, а мужчинам. Жены в большинстве произведений изменяют не просто так, а по каким-то причинам.

Кому же, по мнению средневековых писателей, суждено быть рогоносцами?

1) Старикам, женившимся на молоденьких. В этом вопросе едины все, начиная от авторов грубых площадных фарсов, заканчивая утонченными трубадурами. Молодая пылкая женщина, против воли привязанная к старику, неспособному ее удовлетворить, имеет полное моральное право искать на стороне то, что ей не дают в браке. А старец еще и открыто осуждается за то, что обрек свою жену на мучения.

С этим согласен и Роберт Фоссье, по мнению которого средневековые мужчины так трепетно держались за свое право контролировать женщин, боясь, что только дай тем свободу, они сбегут. Это объясняется, по мнению Фоссье, тем, что были очень распространены браки с большой разницей в возрасте. На тотальном контроле настаивали в первую очередь старые мужья молодых женщин: «Естествен и результат этого – стремление мужа быть в той же мере отцом, что и любовником, относительно краткая длительность брака, убежденность мужчины, что он знает о нем больше, и убежденность женщины, что ее личные порывы ограничивают. «Наставительный» характер руководств по совместной жизни, как «Советы супругам» и «Парижский хозяин», объясняется этим дисбалансом. Молодая супруга, возможно, обойденная вниманием мужа, занятого делами вне домашних стен, охотно искала удовольствий, которых ей недоставало, на стороне, и проповедники преувеличивают ее непостоянство и распущенность. Когда возник неизменный сюжет фаблио и даже рыцарских романов «любовный треугольник», сказать трудно; это бурлеск – говорили поэты, это драма – утверждали грамоты о помиловании. Церковь негодовала, крича о бесчестье и блуде, но общественное мнение было довольно снисходительным к адюльтеру, и придуманные им наказания – например, посадить обоих виновников голыми на осла, чтобы они проехались на нем под насмешки толпы, – как будто рассчитаны скорей на то, чтобы высмеять их глупость, нежели покарать их за грехи, и обманутые мужья неизменно выглядят смешно и даже одиозно».

И еще глупее старый человек, который ничего лучше не может придумать, как жениться на молоденькой. Как увидишь такое, смешно делается, ибо известно, чем такой брак кончается. Если старик берет молодую жену, ему очень повезет, коли она согласится за ним ходить; даже и подумать противно, как это молодая женщина, нежная и благоуханная, может терпеть подле себя старика, что всю ночь кашляет, харкает да кряхтит, чихает и потеет; чудом будет, коли она смолчит, слыша рядом его отрыжку от больной печени или других хворей, в которых нет у стариков недостатка… А когда молодые любезники видят красивую юную даму замужем за эдаким старым дураком, они тотчас расставляют свои сети, рассчитав, что она скорее туда попадется, нежели другие, у кого мужья молоды и ловки.

2) «Женоподобным мужчинам» – то есть сексуально не активным. В этом случае даже церковь была достаточно снисходительна к грешницам, ведь «постоянно находящийся в разъездах или отстраненный супруг может подтолкнуть к греху и замужнюю женщину, которая имеет свои сексуальные потребности. Духовники (а иногда и суд) настоятельно рекомендовали мужьям относиться с уважением к потребностям супруги «за столом и в постели» – то есть и как к компаньону, имеющему статус, и как к компаньону, имеющему право на удовлетворение своих плотских желаний».

…Впрочем, как только он принялся заниматься с нею любовью, тут же и выяснилось, что всадникам вроде него на лошадку не взобраться! Вышедши замуж эдаким образом и уразумев, что к чему, она посчитала себя обделенной – и была права: ей, можно сказать, вручили кошелек, а внутри-то было пусто. Ее так называемый муженек в дверь-то ломился рьяно, да запоры были для него чересчур крепки. Он же мерил жену на свой аршин и полагал, что раз уж он взял на себя столь тяжкий труд, то нечего и ей нос от него воротить, – пусть разделит с ним работу, тем паче, что в работе этой он находил не так уж много вкуса.

Протерпев, елико возможно, потуги и посулы супруга, дама, распаленная его авансами, взяла да и завела себе любовника, и уж он-то полностью заменил ей мессира Никола, которого сколько ни тряси, все равно ничего путного не вытрясешь.

3) Патологическим ревнивцам. Если порядочную женщину муж постоянно подозревает во всех грехах, обижает, бьет и обвиняет в том, чего она не совершала, она просто обязана наставить ему рога. Чтобы неповадно было жену обижать.

«…Я расскажу вам в кратких словах, как был обманут в нашем королевстве самый ревнивый в свое время человек. Я готов верить, что он не один запятнан был этим недугом; но так как у него сие проявлялось свыше положенной меры, то не могу не оповестить вас о забавной шутке, которую с ним сыграли.

Добрый тот ревнивец, о коем я повествую, был превеликим историком, то есть много видал, читал и перечитывал всяких историй. Но конечная цель, к коей устремились его усилия и изыскания, была в том, чтобы узнать и изучить, чем и как и какими способами умеют жены обманывать мужей…

Жену свою сторожил он так бдительно, ну прямо как ревнивый итальянец, но и при этом не был совсем уверен: настолько сильно захватил его проклятый недуг ревности.

В таком-то положении и приятнейшем состоянии прожил сей добрый человек года три-четыре со своею супругой, которая только тем и развлекалась, только так и избавлялась от дьявольского его присутствия, что ходила в церковь и из церкви в сопровождении змеюки-служанки, к ней для наблюдения приставленной».

Надо ли уточнять, что все эти ухищрения не помогли, и уставшая от его ревности жена сдалась первому же ловкому поклоннику, ну а муж понял, «что у него рога выросли; и именно в то самое время они и росли, можете мне поверить».

4) Дуракам. Есть большая группа произведений, которые можно объединить под общим названием «муж побитый, но довольный». В них хитрые жены сами подставляют себя и своего любовника под подозрения мужа, а потом выставляют дело так, словно со стороны любовника это была проверка ее верности. После чего так и живут дальше дружной семьей – муж, жена и ее любовник, которого муж считает своим лучшим другом. На этот сюжет известны средневековые французские фаблио «Горожанка из Орлеана», «Рыцарь, его жена и клирик», «О даме, которой удалось избить своего мужа». На этот сюжет писали новеллы Боккаччо, Джованни Флорентинец, Никола де Труа и другие авторы эпохи Возрождения.

Выглядят такие проделки жен некрасиво, но в Средние века ум считался одним из основных признаков мужественности. Глупый муж в глазах авторов – тоже в некотором роде женоподобный, жена не может его уважать, а значит, ее поиски настоящего мужчины на стороне вполне оправданы.

– Ох, сказать по правде, хозяин, лучше вас мне не найти, – отвечал Пьер, – но что же делать, коли вам так с женой не повезло? Вы-то небось ее за порядочную считаете, а она ведь как есть шлюха!

И давай ему рассказывать с начала до конца, как он вызвал в сад свою хозяйку и как крепко ее поколотил. Тогда и сказал ему торговец:

– Пьер, друг мой, вы ошиблись, ваша хозяйка – самая честная женщина, какую только можно сыскать отсюда до Рима. И чтобы вас в том убедить, признаюсь, что это не она, а я был в саду в ее одежде, в которой она меня туда послала, и что это меня вы так отделали.