Кровь на простыне
Многие считают, что в Средние века после первой брачной ночи положено было вывешивать простыню с каплями крови, чтобы подтвердить, что невеста была девственницей.
В XIX веке распространилось мнение, что это было свидетельством девственности невесты, до сих пор многие так и считают. Но в Средневековье, несмотря на декларирование важности чистоты и непорочности, девственность на самом деле интересовала далеко не всех (вспомним Генриха VIII), да и вообще мужчины, особенно в аристократических кругах, женились не на девственности, а на приданом и связях.
Оставим в стороне обычаи других народов и религий, в том числе и сохранившиеся до сих пор. Точнее сказать, во что они выродились сейчас, потому что изначальный смысл многих обычаев давно забылся, и мы толкуем их в соответствии с современными представлениями.
Поговорим только о средневековой Европе. И прежде чем сказать, проверяли ли действительно простыни на наличие следов крови и если да, то зачем, давайте представим, что все было так, как описывают в романах. Что кровь нужна была в качестве доказательства девственности невесты, а если ее не было, то…
А действительно, что тогда? Вот некий мужчина – дворянин, горожанин или крестьянин, не важно – женился, брачная ночь прошла, он выносит чистую простыню и негодует, что его жена не девственница. Что дальше? Почему-то об этом никто не задумывается. Рассмотрим варианты:
1) Развод? Как бы не так! Церковь не признавала развода. Вообще, никогда, ни при каких обстоятельствах. Брак являлся нерасторжимым. Как я уже писала, его можно было признать недействительным, но уж никак не по причине недевственности невесты. Более того, признавая, что секс был (а иначе как муж проверил, что жена не девственница), мужчина сразу лишал себя самой надежной причины для признания брака недействительным – после консумации брака отыграть назад было уже почти невозможно.
2) Убить «негодяйку»? Тем более невозможно. Какими бы жестокими средневековые законы ни были, они все же существовали, и убийство было уголовным преступлением.
3) Отослать ее родителям? Можно, но что это даст? Жениться снова нельзя, а приданое, ради которого большинство и женились, придется отдать. Приданое давали только вместе с невестой.
4) Обратиться за справедливостью к церкви? Тоже можно. Женщине назначат покаяние, может быть, штраф (из семейного бюджета), а потом вернут мужу с рекомендацией простить и жить долго и счастливо. Потому что брак нерасторжим.
Ситуация проигрышная для мужчины со всех сторон. Сообщив всем, что жена не была девственницей, он добился бы только того, что выставил бы себя на посмешище перед соседями и приобрел бы врагов в лице родственников жены, не говоря уж о ней самой.
Так была ли кровь?
Возникают два вопроса: так проверяли ли в Средние века кровь на простыне после первой брачной ночи, и если да, то зачем это делали?
Ответ на первый вопрос: да, проверяли. Где-то даже вывешивали эту простыню на всеобщее обозрение.
Ответ на второй вопрос тоже на удивление прост: для того, чтобы брак нельзя было расторгнуть.
В Средневековье женились в основном по расчету. Ради земель, связей, денег или хотя бы для того, чтобы привести в дом хорошую работницу. Причем именно брачный договор был самым надежным – любой другой можно было расторгнуть, но брак заключался навсегда, и гарантией этого выступала великая сила – католическая церковь. Но обстоятельства могли измениться, и одна из сторон или кто-то третий мог попытаться признать брак недействительным. Самым простым способом это сделать было привести доказательство того, что между супругами не было секса, то есть брак не был завершен, консумирован, следовательно, не считался действительным. И этому не могло помешать даже наличие детей – почему бы не заявить, что их отец кто-то другой.
Утренняя кровь на простыне выступала гарантией того, что брак свершен. Предъявляя простыню со следами крови, оба супруга как бы расписывались в том, что они оба признают свой брак свершившимся, и пути назад уже нет. Кровь на простыне подтверждала, что брак состоялся, и лишала родню невесты возможности в будущем аннулировать брак по причине несостоятельности супруга.
Поэтому так любимые романистками истории о том, как влюбленные сначала падают друг другу в объятия до свадьбы, а потом после венчания молодой супруг вынужден порезать себе руку, чтобы имитировать кровь на простыне, – на удивление жизненные. Учитывая, что по статистике треть женщин при дефлорации обходится почти или совсем без крови, скорее всего, так и приходилось поступать.
Для иллюстрации нравов и отношения к девственности – отрывки из французской новеллы начала XVI века.
Бонавантюр Деперье. «Новые забавы и веселые разговоры»
Новелла V. Про трех сестер-невест, которые дали своим женихам в первую брачную ночь умный ответ (перевод В. Пикова)
В провинции Анжу жил когда-то один дворянин, который был и богат и знатен, да вот только немного больше, чем следует, падок на увеселения. У него были три прелестные, обворожительные дочери в возрасте, когда уже самая младшая ждала битвы один на один. Они рано остались без матери… […] …Ежедневно и ежечасно преследуемые вздохами и ласками, они сжалились над своими поклонниками и начали с ними забавляться в уединенных местах. Этими забавами они так увлеклись, что вскоре обнаружили их последствия. Старшая, самая зрелая и бойкая, недоглядела, как у нее начал пухнуть живот… […]
…Услышав эту новость, отец сначала опечалился, но так как он принадлежал к разряду тех счастливцев, которые но принимают огорчения слишком близко к сердцу, то скоро успокоился. По правде говоря, терзаться несчастьем после того, как оно уже случилось, не значит ли его усугублять? Под предлогом болезни он немедленно отправил старшую дочь за несколько миль от дома к одной из своих теток (врачи-де сказали, что ей полезно переменить воздух) – пусть погостит у ней, пока не выйдут ножки. Но одно счастье всегда влечет за собой другое, и в то время когда старшая заканчивала свои дела, средняя начинала. Может быть, бог наказал ее за то, что она подсмеивалась над старшей сестрой. Словом, и у нее потяжелело на сердце, то бишь во чреве, и отец тоже узнал об этом.
– Ну и слава богу! – сказал он. – Пусть человеческий род умножается. И мы ведь тоже когда-то родились.
А затем он отправился к младшей дочери, заподозрив и ее. Та еще не была беременной, хотя и исполняла свой долг, как умела… […]
…Он понял, что самый лучший выход – это выдать дочерей как можно скорее замуж… […] …Он сошелся с одним богатым дворянином, у которого было трое рослых молодцов-сыновей, мастерски танцевавших паспье и триори, отличных борцов, не боявшихся схватиться с любым силачом. Наш дворянин весьма обрадовался этой находке и, поелику дело у него было спешное, немедля условился с отцом и его тремя сыновьями, что они возьмут его трех дочерей и даже свадьбу сыграют одновременно, то есть женятся все в один день… […] …Свадьба была решена, все было приготовлено, и епископу было уплачено за оглашение и за скамьи. Накануне свадьбы отец позвал к себе всех трех дочерей.
– Подите-ка сюда! – сказал он. – Все вы знаете, какую вы сделали ошибку и сколько доставили мне хлопот. Если бы я был строгим отцом, я отказался бы признавать вас своими дочерьми и лишил бы вас прав на мои владения. Но я решил, что лучше принять на себя один раз заботы и поправить дело, нежели причинять вам горе и жалеть о вашем глупом поступке всю жизнь. Я привез вам сюда по мужу. Постарайтесь оказать им хороший прием, не робейте, и вы не пропадете. Если они что-нибудь заметят – черт с ними! Зачем сюда приехали? За ними пришлось съездить. Когда ваше дело устроится, вы ведь не будете с ними церемониться, не так ли?
Все три дочери улыбнулись и ответили:
– Именно так.
– Прекрасно, – сказал отец, – вы еще перед ними ни в чем не провинились, но если вы в будущем не сумеете вести себя как следует, то ко мне больше не обращайтесь. Зарубите себе это на носу. Я же обещаю вам забыть ваши прошлые ошибки, а чтобы вы были смелее, я прибавлю еще двести экю той, кто из вас сумеет лучше всех ответить своему жениху в первую ночь.
[…] …На другой день состоялись свадьбы. Ели, пили, танцевали – чего еще больше? По окончании бала все три девы легли со своими женихами в постели. Жених самой старшей, лаская ее, ощупал у ней живот и обнаружил на нем небольшую складку. Он догадался, что его надули.
– Ого! – сказал он. – Птички-то уже вылетели!
А невеста, весьма довольная, ответила:
– Ступайте сами в гнездо.
Такова одна! Жених второй сестры, гладя ее, нашел, что живот у нее несколько кругловат.
– Как? – сказал он. – Амбар уже полнехонек?
– Постучите в дверь, впущу, – ответила невеста.
Вот уже и две! Жених третьей сестры, забавляясь с нею, скоро понял, что он не первый.
– Дорожка проторена! – сказал он.
– Зато не заблудитесь! – ответила младшая.
Вот и все три! Ночь прошла. На другой день они пришли к отцу и поочередно доложили ему обо всем происшедшем. Queritur, которой из них отец должен был отдать обещанные двести экю? Подумайте. Мне кажется, вы согласитесь со мною, что они должны были либо поделить их между собою, либо получить каждая по двести экю… […] …Кстати, если вы не рассердитесь, я задам вам по этому поводу вопрос: что вы считаете лучше – получить рога до брака или после брака? Не торопитесь с ответом, что до брака лучше, чем после брака, ибо вы понимаете, какое это редкое удовольствие жениться на девственнице. Ведь если она наставит вам рога после свадьбы, то это удовольствие (я говорю не о рогах, а о том, что она досталась вам девственницей) навсегда останется за вами…
