Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 2 (страница 46)
Вместе с тем указанные факторы так и не смоли повлиять на окончательное выхолащивание сущностных отличий между дознанием и предварительным следствием, в частности: оказались неспособны полностью уничтожить исконный смысл дознавательской деятельности как особого направления работы правоохранительных органов. Они лишь привели к устранению, а точнее, к постепенному сглаживанию сугубо внешних, формальных, т. е. достаточно заметных и наиболее предрасположенных к поверхностному восприятию деталей, присущих данным формам предварительного расследования. Тогда как подлинно сущностные различия дознания и предварительного следствия были настолько глубоко закопаны в процессуальную почву, настолько надежно спрятаны в процессуальной материи, что их надлежащее распознание оказалось не под силу даже самому «коллективному законодателю». Но они все же имеются и напрямую связаны с разницей в механизмах реализации функций «полиции» и «юстиции», т. е. в классических парадигмах работы органов исполнительной власти полицейского типа и судебно-следственных чиновников (судебных следователей, следственных судей и т. п.).
Ведь, несмотря на достаточно самобытный характер современного российского предварительного следствия, ему все еще остаются присущи исконные судебно-следственные корни — оно во-многом продолжает базироваться на классической парадигме судебно-следственной деятельности, предполагающей гораздо бо́льшую полноту, всесторонность и объективность познания имеющих значение для уголовного дела обстоятельств. В отличие от дознания предварительное следствие основано на полноценно-исчерпывающей когниции всех аспектов и нюансов случившегося, доскональном выяснении мельчайших подробностей события преступления, других имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, детальном изучении личности обвиняемого, стремлении к пониманию причин его криминального поведения и движущих им мотивов, по крайней мере в том объеме, в котором это требуется для юридической оценки совершенного деяния.
В свою очередь, дознание, невзирая на инкрементальную процессуализацию, на столь серьезные преобразования доктринальных и законодательных подходов к его роли и предназначению в общем механизме досудебного производства, напротив, все еще сохраняет свои исконные полицейские корни. Несмотря на частичное выполнение современными органами дознания функций юстиции, их деятельность по-прежнему базируется на классической полицейской парадигме, предполагающей незамедлительное реагирование на поступивший «сигнал» и принятие безотлагательных мер, направленных на выявление и раскрытие преступления, на задержание подозреваемого, на предварительное выяснение обстоятельств случившегося, на сохранение предрасположенной к искажению либо утрате информации и т. д.
Конечно, наиболее отчетливо такая парадигма просматривается в части выполнения других свойственных органам дознания процессуальных функций — производства неотложных следственных действий и исполнения разовых поручений следователей (ст. 157 УПК РФ). Подобные превентивно-вспомогательные направления дознавательской деятельности имеют достаточно сильные сходства с классическими методами полицейской работы, в том числе с практикой полицейских чиновников дореволюционной России.
Однако для предусмотренных гл. 32–32.1 УПК РФ полнообъемных порядков предварительного расследования тоже характерны особенности, заставляющие вспомнить об их полицейском происхождении и обратить внимание на определенную степень их преемственности по отношению к условиям проведения полицией разборов различных правонарушений. В первую очередь, такие особенности присущи сокращенному дознанию, предполагающему возможность использования для обоснования обвинительного тезиса собираемых в полусвободной форме материалов проверки сообщения о преступлении. Но при большом желании некоторые подобные особенности можно усмотреть и в требованиях, предъявляемых к производству ординарного дознания.
Представляется, что, даже будучи достаточно сильно сближенным с предварительным следствием, осуществляясь в так называемом следственно-ориентированном режиме[279], ординарное дознание по-прежнему характеризуется чуть менее глубоким вниканием в детали происшедшего — данный посыл прямо вытекает из изначальной необремененности дознания процедурой привлечения в качестве обвиняемого. Именно данное, характерное для предварительного следствия условие и предопределяет гораздо более полное, всестороннее и объективное исследование имеющих значение для уголовного дела обстоятельств. Ведь выполнение предусмотренных гл. 23 УПК РФ процедурных требований позволяет обвиняемым (их защитникам) осознавать существо выдвинутых обвинений, давать предопределенные такими обвинениями показания, пояснения, заявлять ходатайства, т. е. быть «услышанными» еще на этапе расследования соответствующих уголовных дел. А это, в свою очередь, способствует, по крайней мере должно способствовать, уразумению следователями вытекающих из данных показаний, пояснений, ходатайств пробелов в предмете доказывания и противоречий в доказательственной базе. Тогда как дознавателям (за исключением случаев предусмотренных ч. 3 ст. 224 УПК РФ) фактически предписывается расследовать уголовные дела с как бы односторонним (не обвинительным, а именно односторонним!) уклоном, т. е. обходиться без подобных «подсказок» второй стороны, рассчитывая лишь на свою проницательность, опыт, а также указания руководства, прокуроров и существующие методические рекомендации. Конечно, дознанию все же присущи некоторые страховочные механизмы: согласно действующему уголовно-процессуальному закону подозреваемые (их защитники) вовсе не лишены возможностей дачи показаний, объяснений, заявления ходатайств, в том числе права быть допрошенными после уведомления о подозрении в совершении преступления (ч. 1 ст. 223.1 УПК РФ). Но практические воплощения подобных дозволений не могут предопределяться должной осведомленностью данных участников о сущности и содержании подлежащих выдвижению органами дознания уголовно-правовых претензий — исходя из смысла ч. 1–2 ст. 225 и ч. 1, 4 ст. 226.7 УПК РФ, такие претензии належит формулировать только в обвинительных актах и постановлениях, предъявляя их для ознакомления заинтересованным лицам непосредственно перед передачей соответствующих уголовных дел прокурору для последующего направления в суд.
Кстати, именно в этой связи дознание в отличие от предварительного следствия не подразумевает безальтернативности — по письменному указанию прокурора такая форма расследования может быть изменена с направлением уголовного дела руководителю следственного органа для организации дальнейшего досудебного производства (ч. 4 ст. 150 УПК РФ). Тогда как для расследования уголовных дел о более тяжких преступлениях (ч. 2 ст. 150 УПК РФ, напротив четко предусмотрена незыблемая обязательность предварительного следствия.
На основании всего изложенного можно заключить, что дознание и предварительное следствие были и должны оставаться обособленными, располагающими уникальной сущностью формами предварительного расследования. К предварительному следствию нельзя относиться как к олицетворяющему эталонность и являющемуся примером для подражания «старшему брата», а к ординарной и сокращенно разновидностям дознания — как к ущербному и еще более ущербному «младшим братьям». Механизмы предварительного следствия как предполагающие исчерпывающе полное, всестороннее и объективное выяснение всех обстоятельств и деталей случившегося, по-прежнему должны быть предрасположены к использованию по уголовным делам о более тяжких, вызывающих существенный общественный резонанс преступлениям. Тогда как механизмы дознания, напротив, стоит ориентировать на оперативность и кратковременность досудебного производства по уголовным делам о менее значительных, характеризующих сравнительно слабой степенью общественной опасности криминальных деяний с как можно более скорым направлением всех наработанных материалов в суд — в отличие от предварительного следствия его (дознания) лейтмотивом надлежит считать свойственный для работы органов полицейского типа следующий алгоритм.
1. Быстро разобраться в обстоятельствах случившегося.
2. Выдвинуть в отношении лица уголовно-правовую претензию.
3. Скорее передать уголовное дело в суд.
А основной ареной для полноценно-исчерпывающего процессуального познания, изучения личности обвиняемого и решения тому подобных задач по оконченным дознанием уголовным делам следует признавать судебное заседание в первой инстанции.
Глава 3 Особенности досудебного производства по уголовным делам о преступлениях, совершенных мигрантами
§ 1. Понятие мигранта
Досудебное производство по уголовным делам в соответствии с п. 9 ст. 5 УПК РФ — это уголовное судопроизводство с момента получения сообщения о преступлении и до направления прокурором уголовного дела в суд для рассмотрения по существу.
Из этого легального определения следует, что досудебное производство включает в себя две стадии — возбуждение уголовного дела и предварительное расследование. Процессуальный порядок, действующий на данных стадиях, в целом является универсальным[280]. Однако в случаях, когда досудебное производство осуществляется по преступлениям, совершенным мигрантами, наряду с этим имеется определенная специфика, обусловленная как определенными качествами этих лиц, так и особенностями производства следственных и иных процессуальных действий, принятия процессуальных решений, осуществления мер процессуального принуждения и др.