Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 2 (страница 48)
Если мигрант, который проверяется на причастность к совершению преступления, первоначально допрашивается в качестве свидетеля, то в случае, когда такая причастность подтвердится, в отношении него (при наличии оснований) сразу же целесообразно избрать меру пресечения, даже если задержанию он не подвергался.
Свидетель, в отношении которого была избрана любая мера пресечения из числа предусмотренных законом (ст. 98 УПК РФ), тем самым приобретает статус подозреваемого (п. 3 ч. 1 ст. 46 УПК РФ). Если впоследствии мигрант, допрошенный в качестве свидетеля, скроется, то в отношении него может не только быть применен привод (ст. 113 УПК РФ), но и объявлен розыск (ст. 210 УПК РФ)[286].
Если мигрант приобрел статус подозреваемого, то, знакомя его с содержанием процессуальных прав и обязанностей, следователь может не сообщать о возможности его местного или федерального розыска, чтобы не спровоцировать возвращение мигранта в ту страну, где он ранее проживал.
Перед производством следственных действий с участием мигранта требуется установление того, на каком реально уровне он владеет языком уголовного судопроизводства (обычно — русским). Это нужно, чтобы разрешить вопрос об участии переводчика. Как результат, впоследствии будут собраны доказательства, отвечающие требованиям относимости, допустимости, достоверности и достаточности (ч. 1 ст. 88 УПК РФ).
Для подтверждения уровня владения мигрантом русским языком у него можно истребовать соответствующий сертификат[287]. При отсутствии у него данного документа на руках или в другом доступном месте следователь вправе запросить его в соответствующем месте выдачи.
Мигрант, в отношении которого осуществляется уголовное судопроизводство, чтобы снизить эффективность его результатов, может исказить действительный уровень владения им русским языком. Это возможно как путем преувеличения такого уровня (например, из боязни выдворения), так и посредство его уменьшения (к примеру, чтобы избежать дачи показаний и последующего привлечения к уголовной ответственности). Для определения действительного уровня владения, помимо прочего, может быть допрошено ближайшее окружение мигранта (соседи, знакомые, товарищи по работе), а также при необходимости проведены очные ставки.
Но следователю нужно принимать во внимание, что в любом случае все неустранимые сомнения, в том числе касающиеся уровня знания лицом языка судопроизводства, в силу принципа презумпции невиновности толкуются в его пользу (ч. 3 ст. 14 УПК РФ). Поэтому показания мигранта, который впоследствии заявит о недостаточном знании им языка судопроизводства, будут оспоримыми доказательствами с точки зрения стороны защиты.
Если деяние, по факту совершения которого возбуждено уголовное дело, по сведениям, имеющимся у следователя, было совершено мигрантом в группе с иными лицами, то должно устанавливаться, имеют ли эти лица те же этнические, культурные и иные признаки, что и первое лицо. Эти данные, во-первых, помогут очертить круг проверяемых, и, во-вторых, позволят выдвинуть и проверить версию о совершении деяния этнической группой лиц, в которую в том числе входят мигранты.
Как это отражено в межведомственных нормативных правовых актах, к этническим преступным формированиям относятся «…группы, сообщества (организации), представляющие собой специфические криминальные объединения, формирующиеся по национальному (этническому) признаку, т. е. объединяющие в своем составе лиц одной или нескольких родственных национальностей (этнических образований). Отнесение преступной группировки к этнической не определяется однородностью ее национального состава, он может быть и смешанным. Этническую принадлежность группировки определяют те, кто занимает в ней лидирующее положение»[288].
Если установлены доказательства, подтверждающие, что преступление было совершено конкретным лицом, то оно привлекается в качестве обвиняемого, о чем выносится соответствующее постановление (ст. 171 УПК РФ). Если преступление было совершено группой лиц, то в отношении каждого из них выносится отдельное постановление о его привлечении в качестве обвиняемого, в котором излагаются конкретные обстоятельства, конкретизирующие его место роль в общем механизме деяния (деяний). В случае, когда из числа группы лиц установлены один или несколько (но не все) соучастники, то лица, которые на данный момент не определены, в постановлении указываются как «неустановленные». Вместе с тем в случаях, когда определено, что действовало этническое преступное формирование, в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, вынесенного в отношении мигранта, данный факт может быть отражен в документе. При этом наличие той либо иной формы групповых преступлений (группа лиц, группа лиц по предварительному сговору, организованная преступная группа, преступное сообщество) должно быть основано на собранных и исследованных доказательствах, содержащихся в материалах уголовного дела. Результаты оперативно-розыскной деятельности используются в процессе доказывания, лишь если они преобразованы в доказательства в порядке, предусмотренном ст. 89 УПК РФ, и конкретизированном Инструкцией о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд[289]. Поэтому обвинение не должно быть основано на иных материалах (справках-меморандумах, рапортах и т. п.), которые были направлены в орган дознания или орган предварительного расследования, минуя данную процедуру.
После привлечения лица, имеющего статус мигранта, в качестве обвиняемого следует его допрос. В нем основное внимание должно быть уделено рассмотрению вопросов, подтверждающих или опровергающих выдвинутое обвинение, конкретизирующих действия, которые были совершены лицом. При этом особое внимание уделяется установлению обстоятельств, которые характеризуют личность обвиняемого-мигранта, в том числе то, желает ли он, не скрываясь за пределами Российской Федерации, в дальнейшем участвовать в уголовно-процессуальных правоотношениях.
Порядок допроса обвиняемого регламентирован, во-первых, общими правилами производства данного следственного действия (ст. 187–190 УПК РФ), во-вторых, для допроса обвиняемого законом (ст. 173 Кодекса) предусмотрен ряд особенностей. Если обвиняемый является мигрантом, то данные правила применяются с учетом некоторой специфики, обусловленной в том числе необходимостью дополнительной защиты его прав и законных интересов.
Следователь обязан допросить обвиняемого немедленно после предъявления обвинения (ч. 1 ст. 173 УПК РФ), т. е. между предъявлением обвинения и последовавшим допросом не должно быть никакого промежутка. Вместе с тем обвиняемому, в особенности недостаточно хорошо владеющему языком уголовного судопроизводства, должно быть предоставлено необходимое время для усвоения содержания обвинительного тезиса. Поэтому обвиняемый вправе отказаться давать показания в ходе первого допроса и заявить ходатайство о перенесении данного следственного действия на более поздний (ранее оговоренный) срок. В данном случае ходатайство подлежит обязательному удовлетворению, тем более что обвиняемому — мигранту для обоснования своей позиции может понадобиться помощь не только защитника, но и переводчика.
Правило о том, что в начале допроса следователь должен выяснять у обвиняемого, признает ли тот себя виновным (ч. 2 ст. 173 УПК РФ), как представляется, представляет собой некий «пережиток прошлого». В ранее действовавших отечественных уголовно-процессуальных законах это требовалось, чтобы лицо, привлеченное в качестве обвиняемого, давало показания, еще не опомнившись от только что предъявленного обвинения. Однако в ныне действующем УПК РФ оставление этого правила было объяснено тем, что лицо якобы само желает побыстрее дать показания, чтобы оправдаться от обвинительного тезиса. Более жизнеспособным и в большей степени обеспечивающим права личности видится правило, согласно которому следователь задавал бы этот вопрос в любой момент допроса, в том числе с учетом ранее данных обвиняемым показаний.
Что касается обязанности следователя разъяснить обвиняемому, что дача им показаний — его право, но не обязанность (также ч. 2 ст. 173 Кодекса), то данная возможность сформулирована не вполне точно. В данном случае более правильным было бы указать в законе, что обвиняемый может как давать показания, так и в любой момент отказаться от этого, в том числе непосредственно в ходе допроса.
Когда следователь выясняет у допрашиваемого, на каком языке он желает давать показания, то предполагается, что это происходит по желанию самого лица. Однако следователь должен иметь в виду, что этот язык должен совпадать с тем, которым свободно владеет обвиняемый, поскольку иное нарушило бы право лица пользоваться помощью переводчика.
В соответствии с ч. 4 ст. 173 УПК РФ повторный допрос обвиняемого по тому же обвинению в случае его отказа от дачи показаний на первом допросе может происходить только по просьбе самого обвиняемого. Это правило должно дополнительно разъясняться лицу, и желательно под роспись, так как если обвиняемый этого не знает, то он не будет понимать причин того, почему следователь его не вызывает или не приходит для допроса в следственный изолятор.