Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 1 (страница 81)
Представляется, что лишь элементарные (с точки зрения доказывания) исковые заявления, в частности о взыскании договорной задолженности, подтвержденной подписанными бесспорными документами (накладными, актами и др.), не будут составлять особую сложность и не предполагают состязательность судебного процесса. В большинстве указанных дел ответчиком заявляется лишь о снижении неустойки в порядке ст. 333 ГК РФ. Такие споры представляют собой «статистическую» работу судьи.
Сложным случаем будет тот судебный спор, в рамках которого суду следует оценить противоречивое поведение обеих сторон гражданского оборота (истца и ответчика), которое может иметь место, и для вынесения справедливого судебного акта требуется оценить массу обстоятельств по делу.
Видео-конференц-связь и веб-конференция (онлайн-заседания) позволили участникам цивилистического процесса в дистанционном режиме участвовать в судебном заседании. Указанные заседания можно охарактеризовать как проводимые в смешанном формате очно-дистанционные. Так, в случае удовлетворения заявления одного из участников процесса о проведении заседания посредством веб-конференции не ограничивается возможность его представителя участвовать в очном заседании в зале суда, наряду с другой стороной по делу.
Следует учитывать, что смешанный формат судебных заседаний исключается в спорах, рассматриваемых в закрытом судебном заседании (ч. 5 ст. 153.1, ч. 2 ст. 153.2 АПК РФ, ч. 2 ст. 155.2 ГПК РФ). Видится, что такое положение дел связано с технологическими особенностями применяемых информационных платформ при рассмотрении дела в дистанционном режиме, которые не обеспечивают полную защиту от несанкционированного доступа и распространения полученной в ходе заседания информации (в том числе по зашифрованным каналам связи). Законодатель вынужденно придерживается традиционных подходов о рассмотрении дела в закрытом режиме лишь в залах судебных заседаний в здании суда.
Важной процессуальной особенностью судебного заседания в дистанционном режиме является порядок предоставления дополнительных доказательств, о которых может заявлять сторона и которые имеют электронный вид, а также отбор расписки эксперта об уголовной ответственности, подписанной усиленной квалифицированной подписью (например, ч. 3 и 4 ст. 153.2 АПК РФ и ч. 3 и 4 ст. 155.2 ГПК РФ). Возникает вопрос о реальности процессуальной экономии, которая декларируется с введением новых информационных технологий. Получается, что указанные документы сторона (в ходе судебного заседания) должна подать в электронном виде (например, через портал «Мой. Арбитр»), и которые будут составлять электронную часть судебного дела. Затем судья должен удостовериться в их надлежащем поступлении в суд (регистрации) и отнесении к материалам конкретного дела, после чего указанные документы приобщаются судом (как относимые и надлежащим образом оформленные) к материалам дела, о чем делается отметка в протоколе заседания. Лишь пройдя указанный «цифровой путь», суд вправе оценить указанные доказательства. Между прочим, вторая сторона по делу вправе заявить об отложении заседания ввиду необходимости ознакомиться с указанными документами и высказать свою позицию, в том числе в письменной форме. В данном случае очевидным становится, что процессуальная экономия скорее не обеспечивается, а наоборот слушание дела откладывается; обеспечивается лишь доступ участника спора к дистанционному правосудию.
В приведенном примере важно понимать уровень юридической культуры участников судебного процесса, которые не всегда добросовестно заблаговременно раскрывают представленные суду доказательства. И в целях обеспечения состязательности и проверки указанных электронных доказательства требуется время самому суду. Более того, отдельного внимания требует внешний вид участника процесса, который участвует в онлайн-заседании[759].
При проведении арбитражными судами онлайн-заседаний ведется видеозапись и протокол (ч. 5 ст. 153.2 АПК РФ). Вместе с тем до настоящего времени нет четкого понимания, требуется ли одновременное ведение аудиозаписи, которая очевидно является частью видеозаписи (ее звуком). При этом ст. 155 АПК РФ не содержит каких-либо изъятий по требованию о ведении аудиопротокола заседания, который является основным средством фиксации сведений о ходе заседания (п. 16 постановления Пленума ВАС РФ от 17.02.2011 № 12 «О некоторых вопросах применения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ “О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации”»). Получается, что в совокупном анализе положений арбитражного процессуального законодательства по онлайн-заседаниям требуется составление трех протоколов: видеопротокол, аудиопротокол и протокол в бумажном виде. На практике при веб-конференциях составляется видеозапись и бумажный протокол.
Данный вопрос существенный с точки зрения процессуальных оснований для отмены судебного акта вышестоящими инстанциями. Так, одним из безусловных оснований для отмены судебного акта первой инстанции судом апелляционной инстанции является отсутствие протокола в бумажном виде, в том числе отсутствие акудиопротокола заседания (п. 6 ч. 4 ст. 270 АПК РФ). В данной норме кодекса, да и в разъяснениях Верховного Суда РФ[760], ничего не говорится о видеозаписи, которая не является первичным средством фиксации хода судебного заседания и наличие которой исключает отмену (по безусловным основаниям) судебного акта по причинам отсутствии протокола заседания. Да и вообще, видеозапись в процессуальном законе нигде не именуется протоколом — видеопротоколом.
Можно сказать, что указанные рассуждения являются правовой эквилибристикой, однако, когда последствиями является толкование норм о проведении традиционного очного судебного заседаниям с элементами дистанционного, специалисты могут иметь различные подходы. Указанные недостатки устраняются лишь законодательными решениями, поскольку разъяснения Верховного Суда РФ на данный счет могут критически быть восприняты практикующими юристами.
В данном случае также возникает вопрос о фиксации и оценке устных пояснений стороны, высказанных в ходе судебного заседаний и являющихся разновидностью цифровых доказательств (ч. 2 ст. 64 АПК РФ, абз. 2 ч. 1 ст. 55 ГПК РФ). Так, если какой-либо из участников спора — заявитель апелляционной либо кассационной жалобы, среди доводов будет указывать на отсутствие различного рода объяснений либо заявлений другой стороны по делу (например, об отсутствии заявления ответчика о применении ст. 333 ГК РФ либо о пропуске срока исковой давности), вышестоящим инстанциям в коллегиальном либо единоличном составе судей (в зависимости от категории дел) неизбежно придется просматривать видеозапись онлайн-заседания (веб-конференции). Иной подход не будет свидетельствовать об исследовании всех доводов жалобы.
Кроме того, дистанционный формат судебных заседаний вынуждает задуматься о следующей проблематике. Известно, что суд апелляционной и кассационной инстанции проверяет не только доводы заявителя по жалобе, но и в целом соответствие судебного акта процессуальному закону (например, ч. 6 ст. 268 АПК РФ, ч. 2 ст. 286 АПК РФ). В процессуальном законодательстве отсутствуют четкие критерии пределов и необходимости (с учетом состязательности процесса) проверки легитимности актов нижестоящих инстанций. В связи с упомянутыми выше разночтениями в части ведения протокола судебного заседания неясно, какой круг процессуальных моментов должны и будут проверять вышестоящие инстанции.
§ 3. Электронные доказательства в современном судебном процессе
В последние годы теме электронных доказательств (сведений о фактах в электронном виде) уделяется немало внимания[761]. Широкое распространение цифровых технологий во многом связано с трансформацией правосознания современного общества[762]. Электронная форма доказательств, исследование которых возможно лишь с применение ЭВМ и соответствующих программ, стала привычным делом в работе судьи. Так, переписка в мессенджерах[763] и «ответные смайлики»[764] стали подтверждением оферты и акцепта соответственно при заключении договоров.
Создание человеком цифрового пространства обязывает процессуалистов задуматься о создания