Екатерина Михайлова – Beata Beatrix (страница 4)

Элизабет подошла к отцу и остановилась. Тот кивнул ей, показывая, что готов выслушать, но трубку изо рта не выпускал.

– Сегодня в лавке была одна покупательница, – медленно протянула Элизабет, – её зовут миссис Деверелл. Она хотела прийти к нам завтра на чай.

– Вот так новость! – воскликнул Чарльз, коротко хмыкнув, – кто она? Что ей у нас делать?

– Миссис Деверелл хочет поговорить с вами и мамой обо мне, – Элизабет снова замолчала, не в силах продолжать.

– О тебе? Лизз, не тяни, Бога ради! Компаньонкой она тебя решила сделать что ли? Милая, ты знаешь, о ком это она говорит? – Чарльз повернулся к Элеоноре, но та лишь пожала плечами, не слишком прислушиваясь к разговору.

– Нет, не компаньонкой, – и Элизабет, краснея, сбивчиво, пересказала предложение миссис Деверелл. По мере того, как она говорила, глаза Чарльза от удивления распахивались всё больше и больше – казалось, почтенный отец семейства даже не мог предположить услышать подобное предложение у себя в доме.

– Уолтер Деверелл – известный художник и достойный человек. Он – преподаватель в школе искусств. Там очень строгие нравы, – закончила Элизабет, полагаясь больше на воображение, чем на известные ей факты.

– Невозможно, – коротко ответил Чарльз, как только дочь замолчала.

– Но папа! – в отчаянии воскликнула Элизабет, – будет вам! Завтра вы поговорите с миссис Деверелл, и увидите, что её предложение стоит принять!

– Даже слышать о ней не желаю, – отрезал отец, – оставайся лучше среди своих шляп. Быть натурщицей! Что это такое? Лиззи, ты давно уже не ребёнок. Как будто не догадываешься, для чего эти молодцы заманивают дурочек вроде тебя в свои..хмм.. мастерские.

– Чарльз, – одёрнула его Элеонора, показав взглядом на молоденькую Клару, с любопытством слушавшую разговор.

– Марш в постель, – рявкнул тот на младшую и снова повернулся к Элизабет, – Лиззи, разговор окончен. Напиши своей миссис Деверелл, что предложение мы не принимаем – если, конечно, не хочешь, чтобы я спустил её завтра с порога!

Элизабет беспомощно смотрела на отца. Щёки от обиды жёг румянец, все слова, которые она должна была произнести, вдруг улетучились из сознания. Стараясь сдержать слёзы, она поспешно выбежала из комнаты.

Но помощь пришла с совершенно неожиданной стороны.

– Ты слишком суров к ней, – рука жены легла на плечо Чарльза – может, стоит выслушать эту женщину. Вреда не будет, да и от предложения всегда можно отказаться.

– Не выжила ли ты из ума, старушка? – обратился к ней муж, но в его голосе прозвучала уже иная интонация. Не для кого из младших Сиддалов не было секретом, что Элеонора имела гораздо большее влияние на мужа, чем старалась показать. И действительно, не прошло и нескольких минут её спокойных убеждений, как Чарльз уже буркнул своё «посмотрим», что несомненно, означало согласие.

Поговорив с мужем, Элеонора вернулась к шитью, но вскоре отложила его, задумавшись. Она не поверила своим ушам, когда услышала безумную идею дочери. Но поразмыслив, женщина взглянула на предложение миссис Деверелл, отбросив предрассудки. И чем больше она о нём думала, тем больше ей это нравилось. Да, Элеонора понимала: все соседи раззвонят по улице, возможно, не раз и не два её сыновьям в скобяной лавке придётся услышать насмешливые пересуды жителей. С этим придётся смириться на первое время, быть может, даже переехать. Однако, какая невероятная перемена может неожиданно произойти в жизни ее дочери! Расчётливый разум Элеоноры видел в первую очередь, удачное замужество. А оно означало спасение из бедности, жизнь в достатке, может быть роскоши, отсутствие тяжёлого, монотонного труда…  На Элизабет определённо обратят внимание, ведь она так красива! Хрупкая, может, чересчур худая, но сколько врождённого изящества в каждом её движении! Длинные, тёмно-рыжие волосы своей густотой вызывали зависть соседских девиц. Когда Элизабет шла по улице, многие прохожие оборачивались.  Но при этом, никто из них не осмелился бы крикнуть ей что-нибудь оскорбительное или подойти с непристойным намёком. Перед Элизабет и людьми всегда будто бы стояла стена – прозрачная, но вместе с тем, ощутимая. С Элизабет сложно было чувствовать себя свободно и раскованно: вот даже художнику пришлось звать на помощь свою мать, чтобы предложить девушке стать натурщицей. И всё же, Элеонора надеялась, что её дочь, несмотря на свою нелюдимость, сможет найти любимого человека – потому что – сердце матери не обманешь – Элеонор давно знала, что Элизабет несчастлива. Уравновешенная и практичная Лидия раньше благотворно влияла на младшую сестру. Когда она уехала, Элизабет будто бы совсем одичала – неистово погружалась в книгу, как в более реальный мир, часто бродила в одиночестве, витая в своих мыслях. Несмотря на то, что голос девушки был приятен, а улыбка – мягкой и доброй, улыбалась и смеялась она редко, часто бывала задумчива и грустна (как это напоминало Элеоноре себя саму). А если и веселилась, то её восторг был далёк от брызжущего фонтана подросткового задора, и скорее напоминал греющие лучи солнца, которое в Лондоне – городе дождей было таким нечастым гостем.

Маленький шляпный салон, церковь и дом составляли весь мир Элизабет и её окружения. Нелюдимость девушки практически исключала возможность случайных знакомств. Сбывался страх для любой матери: ее дочь рискует остаться старой девой до конца своих дней. И еще одно заставило Элеонору обратиться к мужу: неподдельное счастье, звучащее в голосе Элизабет, когда та говорила о художниках. Женщина поняла, что ее Лиззи уже не с ними, а «там» – в неведомом мире, который был не понятен Сиддалам, но по какой-то необъяснимой причине был так притягателен для ее дочери.

Элизабет ничего не знала о неожиданной поддержке. Она сидела в кухне и бессмысленно таращилась в стену. Отец не отпустит её! Никогда не отпустит! Вереница грядущих дней пронеслась перед глазами Элизабет – и это было так невыносимо!

– Ты тут, малыш? – вошедший Генри щёлкнул её по носу, – неужели обиделась?

Она покачала головой.

– Тогда что же? – брат присел рядом, ласково приобняв сестру.

– Стараюсь смириться с поражением, – она чуть улыбнулась, – знаешь, иногда жизнь кажется такой бессмысленной, что бросишься куда угодно, лишь бы вырваться из неё… Как в омут с головой, понимаешь? Во что угодно. Просто потому что это – другое.

– И это другое принесёт тебе счастье?

– Возможно. Но что об этом говорить? Ничего не вышло, я не мастерица убеждать.

– Не надо сдаваться раньше времени, – ответил Генри, – матушка за тебя. Я слышал её разговор с отцом. Если твоя знакомая старушка завтра всем понравится, думаю, ты станешь натурщицей.

Элизабет повернулась к брату. Глаза её лучились радостным зелёным светом. Всего лишь несколько слов – а как изменилось ее настроение! С благодарностью, девушка крепко обняла младшего брата и расцеловала его.

На следующий день их скромный дом посетила миссис Деверелл, оказавшаяся очень приятной и общительной дамой. Её манеры пленили Элеонору, а открытый нрав – Чарльза. Миссис Деверелл просто и спокойно изложила просьбу сына, заверив Сиддалов в честности его намерений.  Упоминание о высоком положении Уолтера Деверелла среди творческой элиты, а также обещание платить по шиллингу за каждый день работы, полностью убедили семью. Сиддалы были бедны и многодетны – а такое положение не располагает к излишней щепетильности.  И, провожая миссис Деверелл через пару часов, Чарльз совершенно забыл о своём недавнем сопротивлении и был полон радостных надежд.

С миссис Роджерс вышло совсем просто. Элизабет пошла к ней на следующий день после визита матери Деверелла. Немолодая хозяйка шляпного салона внимательно выслушала рассказ девушки. Немногословная и строгая, она внушала трепет своим подчинённым, но в душе была совершенно незлым человеком. Когда Элизабет замолчала, миссис Роджерс ненадолго задумывалась, взвешивая слова Лиззи и прикидывая её ценность, как модистки.

– Значит, вы хотите оставить наш салон мисс Сиддал, чтобы стать натурщицей, – наконец, произнесла она, – не боитесь остаться ни с чем?

– Конечно, я очень волнуюсь, не буду скрывать, – призналась Элизабет, – но я просто не могу упускать такую возможность.

– Признаюсь, мне не по душе ваша затея. К тому же, покупатели хвалят вашу работу, я же высоко ценю ваши навыки, усердие и внимательность. Вы точно решили уйти?

– Да, – твёрдо ответила девушка.

– Я так и предполагала. Но поскольку вы – хорошая работница, предлагаю следующее: не отказывайтесь пока от этого места. Приходите поработать в свободное время. Я пока не буду искать другую модистку. Посмотрите, понравится ли вам работа натурщицей, и если вдруг захотите вернуться, – миссис Роджерс улыбнулась, – я оставлю вам это место.

Элизабет просияла. Всё складывалось наилучшим образом. И, выходя от миссис Роджерс, она поспешила в храм, где долго и горячо благодарила Бога за неожиданные милости, вдруг посыпавшиеся на неё, как из рога изобилия.

Глава 3

Через несколько дней после визита миссис Деверелл, Элизабет пришло письмо от её сына. Художник приглашал свою натурщицу на первую совместную работу.

Как волновалась молодая девушка, проснувшись ещё засветло! Как долго пыталась непослушными пальцами завязать тесёмки на своей шляпке! Уолтер Деверелл жил в нескольких кварталах от Элизабет, и она решила не брать кэб. Странное дело – теперь лабиринты знакомых улиц воспринимались совершенно по-другому. Элизабет шла, в волнении предвкушая что-то новое, и на всех лицах она пыталась найти отсвет трепетного ожидания, пронизывающего всё её существо. Нищенка, кормившая грудью прямо на улице, казалась девушке воплощением новозаветной Мадонны, а юноша с девушкой, ласково прощающиеся у дверей – современными Ромео и Джульеттой.