Екатерина Луганская – Змееносец Ликише (страница 14)

Того, кто сейчас стоял перед ней, Фрийя не смогла узнать. Его лёгкий, непринуждённый поклон мог бы намекнуть на высокое положение незнакомца, но его появление на столь долгожданном приеме грубо нарушило её равнодушное настроение.

В ответ незнакомцу коссея с привычной автоматической учтивостью подала руку для почтенного поцелуя, уже мысленно предавая проклятию этого наглеца и представляя удавку на его шее.

– Мы будем рады принять вас на нашем пиру, – громко и сладко произнесла она, но её глаза были холодны.

Одетый в чужую форму и скрывающая лицо Ликише сразу понял – мать не узнала его. И дабы избежать неловкого разоблачения, корсей принял руку матери, на мгновение блеснув тем самым родовым перстнем с печаткой.

Коссея Фрийя громко ахнула, судорожно хватаясь за сердце. Её лицо побелело.

– Я рада… что… ты… явился… что ты дома, – выдохнула она, и голос её внезапно осип. Она судорожно приложила к носу платок, изящно прокашлялась, пытаясь взять себя в руки: – Тяжелый воздух… сегодня.

В одно мгновение из высокомерной и неприступной госпожи дворца, поражавшей всех красотой и силой, она превратилась в другую женщину. Лицо её потускнело, глаза потеряли живой блеск, тяжёлые веки опустились. Голос стал тихим, прерывистым и дрожащим. Спина сгорбилась, плечи опустились. Теперь она напоминала неказистую, сутулую старуху с потускневшей когда-то пышной копной волос.

Бедняга едва устояла на ногах. Казалось, она утратила ту ось мира, что так уверенно держала в руках ещё минуту назад. Странно, но никто не приметил, как захирела их госпожа, и не предложил ей руку помощи. А может, просто никто не придал тому значения – окружающие девицы, такие же спесивые и легкомысленные, тут же перевели всё своё горячее внимание на таинственного незнакомца, оставив бедную Фрийю наедине с её внезапно нахлынувшей внутренней бедой.

Его последние слова звучали как предупреждение. И этот провоцирующий наряд и внезапный приезд… Женщина, молча удаляясь в сторону, оставив гостей без присмотра, размышляла, как быть дальше. Ушла подальше от увиденного ужаса, тяжело дыша, спряталась за широкой колоннадой, нисколько не заботясь, как посмотрят на госпожу достопочтенные господа. Полное безумие, но ей казалось, что она уже пережила эти минуты ранее. Видела этот момент сотни раз. Бессонными ночами женщина снова и снова обрисовывала себе их встречу, каждый раз, подбирая нужные слова, пыталась объясниться. Да, теперь он уже не тот маленький мальчик, который глядел на нее большими черными глазами, всхлипывая каждый раз, когда она поворачивалась к нему спиной. Он уже не будет драть ее юбки и кататься по полу в истерике, надрывая горло.

Это далеко в прошлом.

Теперь тот тощенький мальчик вырос, и кому, как не ей, приходится драть свои юбки и терзать сердце страхом перед неизбежным.

Глава 7

7 глава

– Ты знал об этом? Ты знал, что он приедет?

Фрийя, словно ураган, подлетела к супругу, прервав важный разговор. В этот момент коссей Гадесис – теперь уже регент Мириды – вёл тихую, но напряжённую беседу с двумя наряженными господами из Альянса. Она бесцеремонно отослала их одним взмахом руки, даже не взглянув на их напыщенные, оскорблённые лица.

– Да, мы разговаривали с ним, – Гадесис отдал кубок прислужнику, его пальцы нервно провели гладкой поверхности колонны. Серьёзный, почти испуганный вид супруги заставил его внутренне сжаться. Он уже предчувствовал, о чём пойдёт речь.

– О чём вы говорили? О троне? Не тяни, говори скорее! – её голос звенел, как натянутая струна, готовая лопнуть.

Уголок губ Гадесиса дёрнулся в едва заметной, холодной ухмылке. Он намеренно замедлил речь, наслаждаясь её напряжением.

– О женщинах, Фрийя, – ответил он, растягивая слова, в которых чувствовалась лёгкая, ядовитая насмешка. – О красивых женщинах. В этом мы похожи.

Его улыбка, медленная и отстранённая, заставила воздух вокруг стать ледяным. Это была не просто уловка – это был тонкий, жестокий укол. Он намеренно свёл всё к пустому флирту, зная, что это бесит Фрийю больше всего. В этих словах звучало не только пренебрежение к её тревоге, но и намёк на то, что их сын унаследовал не только тронные амбиции, но и определённые склонности отца.

Длинная улыбка Гадесиса больше напоминала оскал проголодавшегося хищника, готового вцепиться в самое слабое место. В его больших чёрных глазах, всегда полных злого блеска, таилась гипнотическая способность к подчинению. Этот альхид очаровывал обаянием и безупречным видом: начищенные сандалии, безукоризненно отглаженные одежды, волосы, умащенные свежей смолой и завитые в спирали, лоснившиеся на свету, густая борода, украшенная драгоценными подвесками.

И всё же, сравнивая сына сарфина с демоном, многие давали точное описание его сути, подчёркивая главные особенности жуткого образа.

– Я не узнал его в этом тёмном плюсе, – сквозь зубы проговорил Гадесис, его пальцы сжали край стола, – но эти знаки змея на наплечниках сразу раскрыли его планы.

Он медленно повернулся к Фрийе, и в его взгляде заплясали холодные огоньки.

– Ты знаешь город, который он представляет? Кто это? Кому понадобилось расстраивать наши планы?

– Фри? Ты совсем ничего не видишь? – голос Гадесиса звучал приглушённо, будто он и сам боялся произносить эти слова вслух. – Все же слухи не лгут. Каа-Фь существует! Он вознёс её до самих небес!– Он приблизился к жене, и его глаза горели лихорадочным блеском. – Выстроил винтовую лестницу, что уходит за облака, откуда на землю спускаются сами боги! А ночью… – он понизил голос до шёпота, – …бывает слышен скрип ржавой колесницы Безликой Богини. Говорят, будто Ликише – божественный сын, и он по праву рождения занимает почётное место в богемном пантеоне.

– О, всесильные, опять ты за своё?! – Фрийя отшатнулась от него, её лицо исказилось от смеси страха и раздражения. – До чего же тебя пугают эти сказки! Мне кажется, что это его работа. Он болтает без умолку, восхваляя самого себя. Это ему только на руку!

– Ох, хитер наш мальчик, – почти с гордостью прошептал Гадесис, но в его голосе слышалась и тревога.

– Что?! – вспыхнула Фрийя. – Что значит « наш мальчик»? Я более чем уверена, что это не мой сын! Теперь-то я вижу! И нечего говорить обратное!

Она сделала шаг вперёд, её глаза сверкали яростью и болью.

– Сомневаюсь, что он и твой, Гадесис! Наша девочка родилась мёртвой, а это твой грех! Ты подсунул мне его! О боги, я вижу в нём ту святозарину, что в темнице родила ребёнка в срок! Ту самую возвышенную душу с врождённым благородством альхида. Невннроятно, я снова ее вспомнила.

Её голос сорвался на шёпот, полный ужаса и озарения.

– Вспомни, как она приводила тебя в трепет! Истинная дочь превалира Сихея! Язычница! Та старая повитуха мне всё рассказала, как она подменила детей! Бедная старуха исчезла…

Фрийя закрыла лицо руками, будто пытаясь стереть страшное воспоминание.

– Перед случившимся она просила пощады! В слезах кланялась передо мной, целовала ноги, умоляла о защите… а ты погубил её! Приложил руку к её смерти! О, всевышние, да она же была твоей кормилицей! Эта старая женщина выпоила тебя своим молоком!

– Замолчи, женщина! – взрывной грохот голоса Гадесиса разрезал воздух, и резкий хлопок пощёчины оглушительно прозвучал в почтительной тишине покоев. – Ты и впрямь обезумела! Эта история не имеет ко мне никакого отношения!

Он стоял над ней, дыхание его было тяжёлым, а в глазах плясали демоны гнева и страха, вытащенные на свет её словами.

– Придворная повитуха исчезла, но моей вины здесь нет! – выкрикнул он, но в его голосе звучала фальшь, выдававшая слабость. – Ликише – мой сын, и теперь некому отрицать обратное, потому что все, кто знал истину, исчезли. Они твердили, что я никчёмный! Выставляли на всеобщее обозрение мои недостатки! А кто снова усомнится в способностях моих чресл, пусть зарубят у себя на носу – смерть настигнет мгновенно. Посмотри, Фри, он будто похож на всех сарфинов сразу, а значит – это моё лицо! Он такой же, как и я! Он – моя кровь, а не твоя! – его голос сорвался на истеричный крик. – Он моё отражение!

– Ты пожалеешь об этом, я тебе обещаю, ты и твое «отражение»! Я больше не та наивная дура, что позволяла тебе надо мною издеваться. Я не дам сесть на престол незаконнорождённому. Лютос – вот наше будущее. И когда он сядет на трон, его сияние будет переливаться всеми цветами радуги в знак светлого будущего всей Элиды. И тогда уж точно в долгу перед тобою и твоим любовницами не останусь.

Не сосредоточиваясь на угрозax супруги, коссей Гадесис добавил:

– Фри, ты совсем с ума сошла. – Голос Гадесиса прозвучал устало, но с железной уверенностью. – Лютос не будет магом. Ты зря надеешься на чудо, его время ушло. В день его рождения, вспомни, он родился как простой мирянин. Без лёгкого сияния венца или щебетания птиц. Помню, Элл ушёл за кислотно-зелёное облако, выброшенное из-за Илиона, на северной стороне. В день его совершеннолетия ничего так и не произошло. Он, как и ты, как и я, лишён этого дара. Но мы можем это исправить.

– Ох, не нравится мне эта идея, – Фрийя нервно заломила пальцы, её голос дрожал. – Мне так противно об этом думать. Эти топорные…

– А ты не думай, – резко оборвал он. – Всё тут же изменится, когда у нас на руках появится наследник-маг. И тогда все будет по-другому.