Екатерина Луганская – Змееносец Ликише (страница 11)

Его голос стал тяжёлым, будто налитым свинцом, а лицо исказилось от невыносимой физической боли – не своей, а всей своей гибнущей крови. В этот миг Ликише и все очевидцы сделали шаг вперёд, непроизвольно сомкнувшись вокруг смельчака. Это был уже не просто спор – это была гражданская война, вспыхнувшая в сердце тронного зала. Воздух трещал от напряжения, и каждый понимал: следующий миг принесёт либо кровь, либо падение династии.

– О чём ты говоришь, безумец? – голос Гадесиса дрогнул, став тоньше и выше. Его маленькие глазки забегали по сторонам, ища поддержки или пути к отступлению. Испуг был настолько явным, что даже самые преданные ему придворные отвели взгляд.

– Моя единственная дочь всецело отдала себя святозарам! – голос господина гремел, наполняя зал горечью и болью. – Поверила им! И незадолго до этого нам оповестили о её смерти! Он обвёл взглядом замерших воинов в белых доспехах, и в его взгляде читался немой укор. – И вы, мудрые святозары, вольные клевреты, писари, судьи, предали свою сестру ради тёплого места! Вы наказали её, отлучив от ордена, заточили альхида в чертоги тюремного бастиона! Чёрный каземат стал для неё могилой!– Его палец дрожащей рукой был направлен прямо на Гадесиса. – Вы укрывали её для этого чудовища! Монстра в золотом виссоне с… положением коссея! Вы, продажные глупцы, открыли двери тирану в неизведанные ранее границы! Скольких он ещё погубил? Сколько пропало молодых девушек после того, как моя бедная дочь вовсе исчезла из памяти родной матери?—Он обратился к святозарам, и его голос стал ледяным: – Белые воины, мощь Элиды, не смогли вступиться за свою сестру? Отдали в руки убийце. Вы уже прокляты!

– Что ты такое говоришь? Это клевета! – попытался возразить Гадесис, но его голос прозвучал слабо и неуверенно, тонуя в гнетущей тишине зала.

– Нет! – господин буквально выплюнул это слово. – Сколько лет прошло, но я всё помню, словно это было вчера. В ночь, когда Эрр и Элл укрылись за горизонтом, а дворы и улицы были заполнены ползучими гадами, а воздух пропитан ядом. Ползучие твари вырвались из своих нор и убежищ, яростно шипели, окружив тюремный бастион.

Он сделал шаг вперёд, и его глаза сверкали яростью.

– Дорогой экипаж заметили возле тайного входа в бастион, и ты держал в руках корзину с новорождённым! Тебя выдала любовь к золотому виссону и красный драмургский перстень на пальце. Ты приехал за младенцем от моей дочери!

В зале повисло ошеломлённое молчание. Все взгляды были прикованы к Гадесису, чьё лицо стало землистым.

– Но ты, ничтожный обманщик, выдал этого малыша за своего сына. Этим ты смог утвердить положение среди альхидов! Но ты ошибаешься, если думаешь, что мы глупы. Этот мальчик родился от силы божественной! Он чистокровный альхид, и ты ему не ровня. Ты не имеешь права называть себя его отцом!

Последние слова прозвучали как приговор. Правда, уродливая и страшная, наконец вырвалась на свободу. Ликише стоял неподвижно, его лицо было бледным, а глаза широко распахнутыми от шока. Он смотрел на Гадесиса – человека, которого считал своим отцом и усомнился.

– Не имею понятия, о чём ты! – подавившись собственной слюной, прохрипел Гадесис. Его лицо исказила гримаса страха и злобы. – Замолчи, иначе я дам приказ святозарам казнить тебя здесь и сейчас!

Но угроза повисла в воздухе, никнуя под тяжестью обречённости. Господин, назвавший себя Сихеем Дан, лишь горько усмехнулся.

– Я никогда не боялся смерти, и моя семья давно смирилась со своей участью. Его голос звучал с потрясающим достоинством.Он повернулся к Ликише, и его взгляд наполнился неожиданной нежностью и гордостью. – И только ждёт, когда ваши исполнители, палачи и приспешники-святозары явятся в наш дом. Напоследок добавлю, что всегда доверял своим глазам, и мне нравится то, что я вижу. Готового к сражению за себя и своё наследие мальчика. Сына нашего змея Офиуса. – Он сделал паузу, давая словам проникнуть в самое сердце каждого. – Скажи, юный друг, кто же тебя нарёк вторым именем – Офиусом?

Вопрос повис в воздухе, заставляя зал затаить дыхание. Сихей не ждал ответа, он уже видел его.

– Так я и знал. Ты не похож ни на кого из Данов, но ты – весь род альхидский в одном лице! Даже этот идиот, который лишь называется твоим отцом, не ведает, кто стоит перед его глазами!

– Сколько вам повторять, я не имею отношения к пропаже вашей дочери! – завопил Гадесис, его голос сорвался в истерический визг. Он метнулся вперёд. – И этот парень не её сын! Он второй сын моей супруги! Мой и Фрийи! Он не будет претендовать на трон!

– Змееносец не претендует на трон?! – громоподобный голос старого превалира Сихея Дан перекрыл всё. Его безудержная натура, требовавшая справедливости, уже не могла быть сдержана. – Это и есть его трон! Это его право – вести наш род альхидский! Так почему не дать ему это право?!

Его слова прозвучали не как вопрос, а как призыв к оружию. Они отозвались эхом в сердце каждого альхида в зале, будя древнюю кровь и память, которую тщетно пытались стереть.

–Дом Данов, вы и так много позволили себе! – Гадесис был вне себя от дерзости старого альхида. – Вы смеете говорить такие речи, не задумываясь о последствиях. На этот раз вам не поможет известный ваш Дом Невест. Вы обрекаете своих дочерей на убогое существование! Они лишатся всего, что вы имеете, и станут побираться на низших улицах города Ириля. Подальше от Мириды! Вы деспотичный, крайне эгоистичный самодур! Отрекитесь от своих слов и просите прощения у своего повелителя!

– Со своим складом характера я давно знаком, – дерзко ответил господин, чем вызвал смех у окружающих.– Что не скажешь о ваших качествах. Эти принципы, за которые вы так показательно боретесь, не стоят и глиняного гроша. Таких горе-циркачей полно на улицах Мириды. Не думал, что такие люди встретятся здесь, во дворце сарфина. – Досыта высмеяв коссея, Сихей Дан бросил на него самый угнетающий взгляд и уже более серьёзным тоном продолжил: – Мой брат, да пребудет в покое его душа, бьющаяся за этот мир, набрался смелости назвать тебя сыном наложницы, лишив ее шанса на замужество, а тебя титула! Так почему ты уверен, что я не посажу Змееносца на его законное место?! Всем и так известно, что ты и Фрийя обязаны превалириату. А старый сарфин всегда останется в тени, не смея отдавать приказы. Даже сейчас, он лишен права говорить, пока превалириат не одобрит. Известно ли тебе кто кукловод этого театра, кто потребовал признать Змееносца корсеем задолго до этого момента?!

– Уберите этого изменника! – раздался ненавистный голос Гадесиса. – Казните изменника так же, как и его брата Изимата, а дом распустить по улицам Мириды! Этой ночью его мясо отведают дикие звери!

Тяжёлая, густая пауза повисла среди высокородных альхидов. Они, едва осмысливая происходящее, вдруг ясно ощутили холодный ужас своей ошибки. Кровожадный тиран добрался до самой вершины власти и теперь методично убирал всех, кто мог ему помешать.

К числу арестованных присоединился сам Сихей Дан – глава богатейшего Дома Невест, столп рода Асхаев-Данов. Но, ровно как и его покойный брат Изимат, Сихей был мастером слова. Он умел бросать в толпу крупицы правды, которые дворцовый люд тут же принимался жадно разжёвывать. И теперь он ценой всего – жизни, богатства, будущего своего рода – бросил в лицо тирану жирный кусок истины ради мальчика, за судьбу которого был готов отдать всё.

– Сихей, всё твоё богатство и дворцы перейдут в моё владение! – провозгласил Гадесис, и в его голосе звенела сладкая, как мёд, власть над теми, кто ещё вчера был выше него. – Теперь твои дочери – нищенки, и никто в Мириде не протянет им руки помощи! Тот, кто примется помогать предателям, будет сам считаться предателем!

Но его триумф был недолгим.

– Это не сойдёт тебе с рук! Офиус восстанет! – Ты поплатишься за это! – Боги накажут тебя и Мириду!

Недовольные голоса прорвались из толпы, и в зале началось настоящее безобразие. Испытав опьяняющее могущество вершителя судеб, Гадесис с жадностью принялся заключать под стражу всех, кто пробуждал в нём ненависть или страх.

– …берите повитух!.. Хватайте господина Филемона! Он давно мне не нравился!…

Коссей обезумел от вседозволенности. Он, словно капризный ребёнок, выкрикивал имена неугодных, приговаривая их к смерти или изгнанию. Святозары метались по залу, подобно сорнякам, вырывающим с корнем благородные ростки из почвы. Старый повелитель Аллель лишь молча наблюдал, как в страхе кричат женщины, как мужчины падают под ударами белых клинков, как пленённых волокут прочь его же собственные стражи.

И тогда мудрейшие из святозаров, видя, куда дует ветер, обратили взоры на коссея. Они преклонились перед новым правителем, прославляя Гадесиса и его «единственного» сына Лютоса, желая «ясное будущее для всей Мириды». Их льстивые голоса тонули в общем хаосе, но именно они signalled окончательную победу тирании. Они выбрали сторону силы, предав тех, кого поклялись защищать. Тронный зал превратился в арену, где решалась не судьба престола, а душа всего народа.

– Остановитесь! – громоподобный крик сарфина прорезал хаос, заставив всех застыть на месте. Даже святозары, уже занесшие клинки, замерли в нерешительности. – Тихо!