Екатерина Лесина – Ловец бабочек. Мотыльки (страница 112)

— Конечно, — он подал ей пальтецо, от которого пахло хорошей туалетной водой. И не удержался, принюхался, запоминая.

— Это Марьяшкин, — поспешила выдать она. — У нее друг есть… как друг… встречаются, только он, я думаю, женатый, поэтому она про него ничего не рассказывает…

…еще одна милая женская привычка — скрывать одну ложь под нагромождением другой. А потом самой теряться. В прошлый раз она говорила, что соседку по комнате зовут Ильярой. И что она некрасива… хотя, может, у нее две соседки?

Он узнает об этом после.

— …и вот он всегда подарки ей таскает. Но по мне это глупость, верно, с женатиком водиться? Могла бы себе кого поприличней найти. Я ей так и сказала, что нечего дергаться, небось, если до сих пор жену не бросил, то уже и не оставит. А она обижается… подай, пожалуйста, ботик…

Она кокетливо выставила ножку.

От влажноватых колготок нехорошо пахло, но он, встав на колено, послушно надел на нее сапог, затянул молнию.

Поднялся.

Подал руку.

— А ты не замерзнешь? — она коснулась его волос. — А то там ветер…

…интересно, что она оставила в квартире?

Метку?

Или маленькое безобидное заклятье, которое будет дремать, пока с другой стороны не потянут за нитку, а там… что они хотят обнаружить?

Запретные книги?

Кровь?

Или что-то, чего сами не знают?

Нет, тот, другой, не настолько глуп, чтобы так подставиться. Но вот девчонка… слишком самоуверена, она в жизни не оставила бы его квартиру пустой.

Они шли, как вчера и позавчера…

…и на прошлой неделе…

Она щебетала. Он слушал. И проводив до самых дверей, поцеловал ее в щеку. А потом отступил в тень…

…она уйдет до полуночи. И будет спешить, потому что у того, другого, и вправду вызов. Впрочем, ныне все на усилении, что дает неплохие шансы. И он двинулся по темной аллее, стараясь не выпускать общежитие из виду.

Как нарочно, да…

…получилось даже лучше, чем он надеялся. Участки делили жребием, и это случайность, не более, что ему выпал именно нынешний.

…он сдавил квадратную пуговицу и усмехнулся. Сигнал пойдет. И дежурный отметит, что третий номер заступил на пост…

…под кронами деревьев тихо. Листва облетела, остались редкие тени. В парке ныне безлюдно и, говоря по правде, жутковато. Но и к лучшему.

Он снял короткое полупальто.

Пристроил его на развилке дерева. И поежился — и вправду прохладно. Оставалось надеяться, что девка слишком нетерпелива, чтобы ждать долго.

Она вышла в четверть одиннадцатого.

То же пальтецо.

Ботиночки звонко цокают… остановилась, глядя на парк. Нет, не стоит… это будет подозрительно. С кем-то поздоровалась… хорошо. Свидетель ему пригодится.

Развернулась и направилась к проспекту.

Звонко цокали каблучки.

Она остановилась, покрутила головой, но извозчика не нашла. Правильно, откуда им взяться, если вокруг одни общежития, а в них народец бедный обретается, не готовый расстаться с лишнею копейкой.

Он точно знал, какую она выберет дорогу.

И потому успел первым.

Этот переулок, зажатый меж двумя зданиями, был узок. Справа возвышался главный почтамт, по нынешнему времени запертый. Слева — универмаг.

Он встал среди мусорных баков.

И прислушался.

Ждал.

Дождался.

Она устала бежать, все-таки каблуки и вечер, и день, проведенный на ногах. Она шла спокойным шагом человека, пребывающего в глупой уверенности, что уж ему-то ничего не грозит. И потому, когда из темноты выкатилась монетка, лишь остановилась.

…ей бы отступить.

Или лучше бегом броситься прочь, но она потянулась за этой монеткой, наклонилась, подставляя собственный затылок. Он бил осторожно — не хватало еще проломить череп, тем самым перечеркнув его весьма подробные планы на завтрашний вечер.

Затылок оказался крепким.

И девка лишь охнула, пошатнулась… от второго удара она упала на колени, а третий окончательно оглушил ее. Он же, присев рядом, взял монету из ослабевших пальцев. Все они одинаковы, маленькие жадные твари…

Он споро обмотал запястья и лодыжки кожаным шнурком. Обыскал ее, избавляя от мелкого сора амулетов, которых бедной провинциалке носить с собой не стоило. Подхватил на руки…

…пять шагов во тьму.

До короба, в котором хранили песок. Впрочем, если и хранили, то давно. Вчера он, готовя временное убежище для своей гостьи, пришел с лопатой, но обнаружил, что ящик, которому полагалось бы быть полным, отвратительно пуст.

…крепок.

И находится в месте тихом.

Он запихал тело и, приложив пальцы к шее, убедился, что пульс присутствует. Надел на шею цепочку: не хватало, чтобы его гостья, очнувшись, причинила беспокойство иным, непричастным к нынешней игре людям. Заклятье обездвижит ее на несколько часов.

А вот сознание останется ясным.

Это будет, пожалуй, интересно даже…он представил себе ее ужас. Сначала от осознания — она прекрасно осведомлена о тех милых подробностях, о которых не смеет упоминать пресса. Она представит себя на месте каждой из предыдущих его девочек. И уже это само по себе причинит ей боль.

А потом будет ожидание.

Долгое.

И страх, что он никогда не появится, что он просто спрятал ее в этом коробе, и забыл… похоронил заживо…

Он рассмеялся, чувствуя, насколько улучшается его настроение.

…ее амулеты он отправил в мусорный бак кварталом выше. В пять часов мусор заберут. Хватился ли ее любовник — а он не сомневался, что эти двое состояли в связи, нарушая все писаные и неписаные правила — к этому времени?

А хватившись, будет ли искать?

Или решит, что вчера свидание затянулось?

Он вернулся в парк вовремя. Натянул пальто и прилег на лавку. Закрыл глаза, расслабляясь… не пройдет и десяти минут, как желтый свет фонарика упадет на лицо. Следом раздастся строгое:

— Документы…

…местный городовой отличался редкостной предсказуемостью. Он совершал обход территории по своему собственному плану, не чинясь заглядывать и в темные уголки парка. Он являлся в четверть первого и, само собою, был возмущен, увидав этакое непотребство.

Спать на улице не положено.

И значит спящий либо пьян, либо, что вовсе уж невероятно, дома своего не имеет… впрочем, чеканная бляха Особого отдела мигом убавила прыти.