Екатерина Ленькова – Легенда о наследнике Артурия. Убить Элею (страница 9)
Менестрель снова схватил меня за руку, на этот раз было не противно, а даже приятно.
– Ты самый лучший учитель на свете, красавица! С тобой можно играть вечно!
Он нежно улыбнулся, а в красивых глазах, обрамлённых густыми ресницами, отразилась грусть. Так хотелось обнять его за худые плечи. Прижать к себе. Спросить, что случилось. Я тряхнула головой, отгоняя странные, постыдные мысли. Было в Менестреле что-то родное: в его слегка лукавой улыбке, тонких, благородных чертах лица и изящных, “музыкальных” руках.
“Ниэльский полукровка, – дошло до меня, наконец. – Всё интереснее и интереснее.”
•••
Наверху осмотрела вещи. Поблагодарила Небо за то, что уцелела карта. Защищённые моими заклинаниями границы мерцали толстой линией – никакой вражеский отряд не переступит эту черту. Засыпая, я думала: "всё не так ужасно."
“Да, промокла до нитки. Заблудилась. Замёрзла. Но, если бы не это, я не встретила бы Менестреля с медовыми глазами, и мы не сыграли бы песнь танцующего пепла.”
Нащупала на шее мешочек для трав, в котором был спрятан ворчливый друг.
“Спасибо, Инир. Приключение обещает быть интересным, но тебе лучше о нём не знать.”
5 глава. Зловещая глава
Проснулась, когда солнце стояло уже высоко. За окном пели птицы. Я чувствовала себя больной и разбитой. Еле встала, точнее, сползла с кровати и помассировала пульсирующие виски. Трудная дорога дала о себе знать.
Достала из заветного мешочка жёлтый корень, шиповник, мятную ягоду, паточник, крошицу: растения были защищены двойным заклинанием и, потому, не только не промокли, но сохранили первоначальную свежесть. Растёрла всё ступкой в деревянном стаканчике до однородной тёмно-зелёной массы. От бодрящего запаха полегчало.
Благо, ещё ночью я попросила у трактирщицы стакан воды. Положила лекарство туда и призвала огонь разогреть отвар: вода должна быть очень тёплой, но не горячей, чтобы травы не потеряли полезных свойств. Целебный аромат распространился по комнате. Окончательно разбудил меня. Солнце играло бликами на гранях стакана. Я открыла окно и впустила утреннюю свежесть: как, всё-таки, в маленьких селениях хорошо! Тихо и спокойно!
Кто-то постучал. Должно быть, трактирщица или человек, который здесь прибирается.
– Войдите! – я отозвала огонь, отпила отвар и обернулась.
На пороге стояла кучерявая девица с высокомерным выражением лица. Одета она была в серое дорожное платье из фирона: прочной, неказистой на вид, но очень дорогой ткани, доставляемая к нам из-за Безбрежного океана. В холод она сохраняет тепло, а в жару, наоборот, не даёт перегреться. Платье оказалось хорошо скроенным. Оно подчёркивало стройную талию девушки и не сковывало движений: шито, скорее всего, на заказ.
– Пахнет лекарствами. Здесь лазарет? – спросила гостья, лениво растягивая слова на манер жителей Жемчужного острова. – Мне нездоровится. Хотела узнать, есть ли в этой дыре знающий лекарь?
– Я лекарь.
Девушка была мне неприятна, но для лекаря, как говорится в клятве посвящения, нет плохих и хороших.
– Ваше сословие? Учитель? Сколько лет лечите, кому служите? – Девушка сморщила носик и прищурилась, разглядывая мою одежду с нескрываемым презрением.
Я отвела взгляд. Рядом с этой знатной девицей, я чувствовала себя беззащитной. Уязвимой. Внутри разгоралась злость – подобно яду она растекалась по венам, пробуждая магию.
“Спокойно, Элея. Дыши ровно. Академия, где ты была изгоем – позади. Ты – в чужом селении, здесь никто ещё тебя не обидел.”
Я успокоила магию, глубоко вздохнув, и ответила заученной фразой:
– Сословие низшее. Училась у лучших, странствую уже четыре года и исцеляю всех, кто попросит помощи.
Девушка хмыкнула. Разумеется, мои слова её не впечатлили.
– Я тебе не верю. Вы, нищета, лечите как попало такой же сброд. Травами, пиявками, – она вошла в комнату и крутанулась перед зеркалом, с наслаждением разглядывая себя. – Ты не училась у лучших!
– Как знаете.
Я очень хотела, чтобы эта высокомерная дура ушла. Исчезла. Провалилась сквозь пол. Мысленно очертила огненный круг вокруг девушки, но вовремя себя одёрнула – а то ведь и вправду наколдую лишнего.
– Вы зашли в мою комнату без позволения, – хотела я сказать грозно, но вышло робко.
Ненавижу свой голос в такие моменты. Разумеется, девушка не ушла. Смотрела в зеркало на своё и моё отражения и, должно быть, сравнивала, кто выглядит лучше. Разумеется, она. Не нужно минуту пялиться в зеркало, чтобы это понять.
На мгновение я поймала в зеркале собственный взгляд. Вздрогнула. Он был полон невысказанной горечи и злобы.
– Ты выглядишь потрёпанной, – в нарочито ласковом голосе девушки читалась неприкрытая издёвка. – Ужасная погода была, правда? Мы ехали со служанкой в соседний город,
– Что сказать… человек сильнее, чем кажется, – я собирала травы в мешок – только бы не наколдовать лишнего сгоряча.
Мне было неуютно под оценивающим взглядом девицы. Жаль, я не могу сделать с ней то же, что делаю с подобными ей во дворце, а именно превращаю в ледышку и прячу, чтобы не сразу расколдовали.
– Не грусти, ты ведь праздники не празднуешь, – девица наслаждалась превосходством. – Проклятый дождь! Ледяная ведьма в Северном замке опять бушует, подумать только, испортила нам с Миеттой веселье!
Тут я не удержалась от смеха.
– Главное зло Севера только и строит планы, как бы лишить вас праздника! Да кому вы нужны? Была бы здесь ведьма, наслала бы метель.
“Или язык твой заморозила, уж больно напрашивается”, – добавила мысленно.
– К вашему сведению, она повелевает снегом и льдом, а не водой… – продолжила я.
– Пока туча дойдёт с Севера, снег в ней растает и превратится в дождь – это закон природы, – изрекла девушка с видом учёного. – Фу! Что с твоей рукой? Других, говоришь, лечишь, а себя?
– Это с детства…
Кисть, на которой багровел шрам от проклятия, похожий на очертания уродливого шипастого цветка, скользнула и скрылась в складках платья.
“Ох, сила света! Забыла надеть перчатки.”
– Играла с углями, обгорела…
– То-то и видно, маг из тебя никудышный, огненная! – перебила меня девица. – Не можешь совладать со своей же стихией! А лекарь, как нас учили, не способен лечить без магии. Никак!
Сказав это, девушка развернулась и ушла, хлопнув дверью.
Всё, что она сказала, было откровенной глупостью, но эти глупости пробудили во мне бурю воспоминаний. Первые годы в Академии. Я тогда не могла колдовать. Издевательства сверстников и матери-воспитательницы, которая по каждому поводу делала меня крайней и сажала в тёмный карцер к крысам и тараканам. До сих пор передёргивает, как вспомню. Единственный вечер, когда я смогла хоть с кем-то найти общий язык – и тот обернулся кошмаром. Мы разговорились с герцогом из Эваллиады. Мать-воспитательница нагло прервала беседу и попыталась увести меня в карцер, дабы убогая и бездарная не позорила Академию перед иноземным гостем. Тогда сила и пробудилась. Я была очень зла, а ещё – не научена контролировать магию, поэтому заморозила Академию целиком, после чего потеряла сознание от истощения. В лазарете провалялась почти неделю. Проклятие с Академии снимали больше месяца, благо, в тот раз лёд получился не боевым, и обошлось без жертв.
Я подошла к зеркалу. Расчесала волнистые красно-рыжие волосы и собрала в аккуратный пучок на макушке. Сделала их бледнее. Как у нормальных людей, никогда не знавших ниэльской магии. И глаза – поменяла цвет радужки с нечеловечески-яркого, голубого, на бледный, водянистый. Убрала синие тени под ними. Сделала кожу более обветренной, добавила немного морщин. И зубы – заострённые ниэльские зубы, которые я раньше мечтала подпилить, стали ровными, пусть и ненадолго. Теперь даже те, кто знал меня прежней, не опознают. Я стала слишком самоуверенной в последнее время, а надо вспомнить об осторожности.
“Инир! Инир велел быть осторожной. Хороший я друг! Даже не проверила перед сном, как он там!”
Сняла мешочек с шеи, извлекла на свет золотой браслетик с хрустальным сердцем на цепочке. Выдохнула с облегчением, когда раздался недовольный голос.
– Может, ты наденешь меня на руку? Я в этом мешке как в тюрьме – темно, холодно, плохо слышно, что происходит вокруг и пахнет… Пахнет как в могиле!
– Инир! Ещё раз услышу подобную фразу…
– Серьёзно! В какой гадюшник ты меня притащила? – не унимался браслет. – Мне страшно, Элея. Давай уйдём! Пожалуйста!
С одной стороны, погода наладилась. Одежда почти высохла, до вещей из сумки вода и вовсе не добралась. Еда в трактире отвратная. Хозяйка – та вообще жуть. С другой стороны – ниэле-поварихе нужна помощь, и этот полукровка с тёплыми медовыми глазами…
– Никуда мы не пойдем, пока не разберёмся во всём. Я тебя надену. Только перестань ворчать, дружище.
– Не надо, – Инир изобразил тяжёлый вздох. – Спрячь обратно. Мне плохо от этой магии, и я очень советую тебе уйти.
***
Спускалась по скрипящей лестнице. Ноги подкашивались, сердце прыгало в груди как бешеное: наверное, следовало выпить больше лекарства. Судя по всему, я простыла. Внизу у перил преграждала путь трактирщица. На ней было платье из грубой, заляпанной жирными пятнами ткани и замызганный фартук, а в свете дня глуповатое лицо выглядело ещё уродливее. Я сразу позабыла о плохом самочувствии.