Екатерина Ленькова – Легенда о наследнике Артурия. Убить Элею (страница 8)

Ответ не услышала. Мешок, блокирующий любую магию, прервал нашу ментальную связь.

“Может, оно к лучшему? Отдохну от ворчания пару дней, а Инир подумает над своим поведением.”

Немного погодя я проверила браслет. Инир ворчал, но больше не кричал так страшно, и, в целом, смирился со своим положением. Повесила мешочек на шею. Так надёжнее.

Магические браслеты, сделанные людьми, слишком хрупкие. Одноразовые. При переходе от мага к магу они ломаются. Инир же, созданный ниэлами, сменил несколько хозяев: о большинстве из них браслет ничего не помнит, но последний, с позволения сказать, маг, обращался с Иниром ужасно. Хозяин запрещал ему разговаривать. Заставил вызубрить дурацкие правила, наподобие: “Главная твоя добродетель – беспрекословное подчинение мне”. “Я – твой Бог, я – твой благодетель. Я – твой хозяин”. “Я имею полное право разобрать тебя по кусочкам за каждое непослушание.”

Этот мерзавец отрабатывал на Инире заклинания. Высасывал силу из искры начисто снова и снова, не давая браслету восстановиться. Практиковал тёмную магию, вплоть до запретной. О том, как Инир с его способностью видеть и ощущать энергии, страдал от грязного колдовства, говорить не стоит. Хозяина не смущало то, что ниэльский браслет – мыслящее создание. Напротив. Он испытывал извращённое удовольствие, издеваясь над Иниром.

Если судить по обрывочным воспоминаниям браслета, этот мерзавец и человеком не был. Скорее, отступником, а, может, демоном.

•••

В селение Багровый Холм я добралась после полуночи. Спросила у первого встреченного человека, где здесь можно переночевать, и поплелась туда, увязая по щиколотки в грязи.

Было недалеко. Трактир «Два яблока» встретил меня теплом, огоньками светильников и ароматами готовящихся блюд. Людей внутри мало. Двое лысых мужчин пили пиво и резались в карты в противоположном конце зала. Рядом со входом сидел рыжеволосый парень. Одет он был в песочного цвета длинную рубаху, перевязанную зелёным поясом, на ниэльский манер. Брюки, выглядывающие из-под рубахи, напротив – грязные. Парень громко отбивал ритм по столешнице, да поигрывал на флейте: мелодия Диковинного народа, исковерканная и переделанная на простонародный лад. Обычно мне нравилось такое творчество, но сейчас… как он меня раздражал! Наверное, виновата усталость. Я отвернулась и окликнула пузатого мужичка, вынырнувшего с кухни с подносом пирогов.

Мужичок представился хозяином трактира. Он позвал жену – очень толстую тётку – и объяснил, что его ждут высокородные гости на втором этаже. Я усмехнулась, глядя на шаткую походку трактирщика. Удивительно, как он, такой пьяный, до сих пор не уронил поднос с едой.

Жена трактирщика отвела меня к столу у камина.

– Чего желает ваша душенька, госпожа путница? – она протянула список блюд. – Покорнейше, к вашим услугам, и да прибудет с вами благословение.

Поклонилась в пол. И не абы как, а с реверансом, по ниэльскому обычаю. Густые каштановые кудри съехали со спины на оголённые плечи с серыми разводами грязи.

– Пожалуйста, не надо любезностей! Я простой человек низкого сословия, – ответила сквозь зубы, читая список.

“А здесь прямо-таки благоговеют перед ниэлами, подражают им. Что происходит?”

Дико злило стремление деревенщин во всём походить на жителей Рощи: тётка-трактирщица с любезностями и поклонами, крестьянин, косящий под менестреля. Пьяницы – я прислушалась к их разговору – и те друг другу «благодарствуют».

“Тьфу!”

– Как угодно вашей светлости, добрая госпожа, – она снова поклонилась. – Что изволите откушать?

– Ягодный пирог. Пить буду малиновый морс, – кинула жене трактирщика серебряный звёздник. – И ещё хочу комнату наверху. Оплачу, когда съеду.

Лицо её помрачнело. Наверное, зря я так быстро заикнулась про деньги. Трактирщица подняла мою монетку к светильнику и сощурилась недоверчиво, проступила сеточка морщин в уголках маленьких карих глаз. Мясистые щёки вздрагивали в такт глухому шёпоту. А пальцы, теперь хорошо заметные в ярком свете – о, они походили на колбаски, вымазанные в жире. Под ногтями скопилась серо-бурая грязь. И хорошо ещё, если эта неряха работала с ягодами, а не с мясом. Несмотря на дикий голод, есть расхотелось. К горлу подступила тошнота.

– Настоящая, – пробасила тем временем трактирщица и уставилась на меня, покусывая толстую обветренную губу. – Благодарствую. Один вопрос, девушка. Вы путешественница? Лекарка? Вы очень бедно одеты. Вы с севера, раз носите звёздники с собой?

– Странствующая лекарка, госпожа, – нащупала на поясе мешочек с деньгами, ибо эта жадина наверняка потребует плату за комнату сейчас же и целиком.

В другое время я бы тут не осталась. Лучше переночевать под открытым небом, чем в подобном свинарнике, но обстоятельства сложились особенные. Во-первых, Инир. Будет припоминать мой провал при каждом удобном случае. “Я говорил, Элея. Нужно поставить палатку и переждать непогоду, – скажет он. – А теперь ты вымолкла, устала, мы поссорились – но всё равно ты спала в палатке”. Нет уж! Не дождётся! Вторая причина заключалась в месте: Чёрный лес имел дурную славу. В давние времена здесь пропало много народу, и не хотелось бы нарваться на какую-нибудь дрянь. На фагена, к примеру. Или, хуже того, отступника. Нет, ночлег – пусть даже плохонький – всяко безопаснее Чёрного леса. Поэтому я не ушла. Улыбнулась мило, насколько была способна.

– Полный мешок серебра.

– Хорошо, – трактирщица кивнула в ответ, суровое лицо её потеплело. – Комнату приготовлю. Какие пироги душа ваша пожелает?

Я ещё раз взглянула на грязные пальцы трактирщицы.

– С черникой. Морс тоже хочу черничный, а не малиновый, – по крайней мере, чернику на её пальцах я бы заметила. – А ещё интересно, кто у вас готовит?

– Повариха, – трактирщица мигнула пару раз и неприязненно скривила губы.

Видимо, повариху она не любила.

– Занята, бедная, весь день в работе! Умаялась, дитя!

– Ясно. Благодарю за гостеприимство.

Она доброжелательно улыбнулась и вновь поклонилась на ниэльский манер. Толстые щёки её зарделись.

– Сначала еды дождитесь, а потом и омоем вас, и спать уложим. Будьте здесь, как в доме родном!

Меня передёрнуло. Просила же говорить нормально!

•••

Пирог принесли быстро. Я долго и пристально его рассматривала.

“Мда”, – ткнула вилкой в тесто.

Волшебством от стряпни несло за версту. Контуры его едва заметно плыли, а вкус как бы двоился на языке. Сначала ощущалась приторная ягодная сладость, а под конец во рту оставалась гадкая, клейкой консистенции кислятина, которую и глотать было неприятно. Но пахло изумительно. Свежим тестом, черникой и, даже, полуночной белянкой, которая растёт только в Вековечном Лесу. Значит, еду зачаровывала ниэла. Или ниэл.

“Вот так новость!”

Несчастный… или, всё же, несчастная, раз ниэла назвала её “поварихой”, наверное, отбилась от своего народа и сейчас зарабатывает на жизнь в этом свинарнике. Живётся ей плохо. Я представила тоненькую и всегда опрятную ниэлу рядом с грязной трактирщицей.

“Надо найти девушку и поговорить, но это будет завтра.”

Я поперхнулась. В тесте попался волос. Длинный. Каштановый. Меня чуть не вырвало. Это значило, что, тесто заводила не ниэла: все они редкостные чистоплюи, похуже меня.

“Трактирщица? Нет, лучше об этом не думать.”

Я затолкала в себя пирог и запила его морсом. Поскольку в комнату меня не спешили отводить, направилась к «менестрелю» – научу его настоящим ниэльским мелодиям.

– Давно играешь? – Я достала флейту из заплечного мешка.

К счастью, заклинание оказалось достаточно сильным, чтобы уберечь вещи от воды. Флейта была сухая, в отличие от меня.

– Прости, это не ниэльские песни.

Парень лениво повёл плечами, приоткрыл глаза и томно сощурился. Его радужки медового цвета, с зеленоватыми крапинками, напоминали о лете, солнце, беззаботном детстве среди золотых полей. Свежая смола стекает по только что оструганным доскам. Я чувствую её запах, и ещё пахнет скошенной травой, соломой, июльским ветерком с речки. В душном, пропахшем едой и перегаром трактире будто бы сделалось свежее.

– Так какой мелодии ты меня научишь? – слабо улыбнулся «менестрель».

Не заметила, как его ладонь мягко легла на мою руку, и под ногтями у «менестреля» тоже чернела грязь. Я вывернулась, достала флейту.

– Начнём с простого. Песнь танцующего пепла, – я не знаю, почему выбрала именно эту песню.

Музыка текла сквозь меня сама. Я не напрягалась, не вспоминала, а парень смотрел в глаза и зачарованно слушал. В какой-то момент он тоже взял флейту, заиграл. Сначала робко. Неуверенно. А потом музыка его становилась всё сильнее и громче, и наши мелодии переплелись. Это было похоже на ослепительную вспышку. Когда мы закончили играть, музыка ещё некоторое время звенела в голове. Я представляла, как в воздухе кружится золотистый и красный, ещё не потухший пепел – потом дует ветер, пепел тускнеет, улетает всё дальше от костра и ложится на землю серыми, похожими на снег, хлопьями.

– Вам понравилось?

– Да! Божественно! Великолепно! – я не сразу поняла, что это спрашивает трактирщица о своей стряпне.

Прежде, чем я опомнилась, она сладко защебетала:

– Рада, что душенька довольна. Наверное, она хочет спать, а мы отвлекаем песнями и шумом. Пойдём наверх. Там ты немного восстановишь силы для новых, радостных свершений.