Екатерина Ленькова – Легенда о наследнике Артурия. Убить Элею (страница 7)
Аккуратно высвободила руку.
– Добрая странствующая фея. У меня свои счёты к тёмным колдунам.
•••
Мы уехали далеко от принявшего нас поселения. Моросил едва ощутимый, но холодный дождь, а ветер трепал мои уже рыжие волосы и ветхую накидку. Я сменила облик, как только мы покинули поселение. Руку под перчаткой щипало. Обычно это знак приближающейся опасности, но в последнее время щипало чаще, и я не придавала этому значения.
– Жизнь несправедлива по своей сути, – философски изрёк Инир. – Была бы моя воля, я родился бы человеком. Не болтливой побрякушкой, над которой издевается полоумный хозяин, и которая молча страдает, не в силах ответить…
Полоумный хозяин – это не обо мне. О прошлом владельце. Он был тёмным магом с явными садистскими наклонностями. К Иниру хозяин относился плохо: настолько, что даже чистка памяти не помогла моему другу забыть ужасы пережитого.
– Сейчас всё хорошо, – я не удержалась от слабой улыбки. – Тебе нравится служить мне.
– Скажем так… я создан, чтобы служить госпоже, – поправил Инир. – Впрочем, ты права. Мне нравится быть твоим браслетом. С тобой хорошо. А тебе в глубине души нравится мощная магия – обратная сторона ниэльского проклятия.
– Магия… она не утешит в трудный час. Не заменит любящего человека и семью, Инир… впрочем, с кем я разговариваю? Ты никогда не поймёшь.
Порядочному человеку не нужна жена, несущая на себе след вражеского проклятия, а уж если этот человек увидит мою магию в действии… Всё, что остаётся – ловить восхищённые взгляды селян на праздниках, да согреваться словами благодарности за оказанную помощь.
4 глава. Эхо старых ошибок
– Повторяю, здешняя магия мне не нравится. Отдаёт чем-то мерзким. Так и тянет смыть с себя эту дрянь! – ныл Инир.
– И в чём проблема? Вокруг – сплошная вода, – я наступила в лужу. – Давай, Инир, мойся! – Выставила руку с браслетом за магический барьер-зонтик, под крупные, холодные капли дождя. – Нравится? Кто солгал, что туча нас обойдёт?! А?!
Инир тихо и непечатно ругался – то ли на меня, то ли на трижды проклятый дождь.
Тучи плотным одеялом накрыли небо. Не было видно солнца – я не могла даже понять: сейчас до сих пор утро, или уже перевалило за полдень. А дождь всё лил, лил. Нудно, монотонно – уже который час подряд. Подол платья промок, несмотря на защитный плащ и магию, ткань липла к ногам, а в ботинки попала скользкая грязь с мелкими камушками. Но больше всего я волновалась за судьбу вещей в походной сумке. Если магическая карта, отображающая заклинания на границах, промокла… поверь, Инир, я не знаю, что сделаю с тобой, зловредная ты маленькая зараза…
– Элея, разворачиваемся! Мне не по себе! – Инир сорвался на крик. – Скоро стемнеет!
– Хочешь сказать… мы шли под дождём весь день?
“Фагеново же дерьмо! Я так старалась не пропустить поворот к Чистой реке!”
На её берегу, если верить карте, стоял многоместный гостевой дом, и там мы переждали бы непогоду до Багрового Холма.
– Мы прошли мимо гостевого дома, и ты… ты, Инир – промолчал?! – я заморозила лужи вокруг, выпустив скопившуюся магию.
– Я вечно сбиваюсь с пути, Элея. Ты знаешь, – тихо оправдывался Инир.
– И лошадь мою ты тоже нечаянно упустил?! А?!
– Да кто знал, что она перекусит поводья?! – возмутился браслет.
Ох, лучше бы ничего не говорил!
– Мы отойдём назад и поставим палатку, – продолжил Инир. – Даже палатка лучше, чем гостевой дом. Когда ты там, я переживаю: вокруг ошивается всякий сброд – это в наши-то неспокойные времена…
Браслет не любил большие гостевые дома и в спокойное время. Когда я отдыхала там, он ныл не переставая, а ночами будил от каждого шороха за дверью. Инир делал это специально. Несмотря на дурной характер, браслет достаточно рассчётлив и хладнокровен. Хитрости его с лихвой хватает на нас двоих. Поэтому в разыгранный им спектакль я больше не верила: ладно, один раз Инир переволновался, два… но повторять это по нескольку раз за ночь! Браслет совсем меня измучил, но своего добился. В крупные гостевые дома я больше не заходила без крайней нужды.
– Молодец! – ускорила шаг. – И года не прошло, а ты снова нарушил уговор. Напоминаю, Инир. Ты клятвенно пообещал, что не будешь мною манипулировать. Также ты обязался говорить правду…
– У меня есть на то причина, – оправдывался браслет.
– Да-да. Ты обязан защищать меня, – фыркнула я. – Поэтому ты делаешь всё возможное, чтобы я прервала путешествие и вернулась домой, а то, что вернусь я простывшая, грязная и усталая, никак тебя не смущает!
– Зато живая, Элея.
– И как, по-твоему, я живая доберусь в столицу без лошади?!
– Повторяю! Она сама перекусила поводья! – закричал Инир. – Сама! На волю захотела! Или почувствовала дурное! Я бы на её месте тоже дал дёру, и тебя прихватил бы с собой!
Руки искрились магией. Огонь пульсировал в них, а глаза застилало багровой пеленой. Прядь волос прилипла прямо к веку. В ботинках хлюпала вода.
"Нельзя. Злиться. Элея. Это плохо закончится."
Перед глазами пронеслась та ссора, когда я заморозила Инира прямо на запястье, а потом испугалась, что он не оттает. Когда случайно подожгла ковровую дорожку в тронном зале. Когда от злости заколдовала всю Академию. И тот застывший от изумления последний взгляд…
Страх охладил вспыхнувший было гнев.
Я нашла силы и ответила Иниру.
– Моя жизнь – мои правила. У меня нет желания плясать под твою дудку, – я глубоко выдохнула, представила, как гнев покидает тело, растворяется в воздухе без следа. – Хозяйка здесь я. Мы это обсуждали. Хочешь, прямо сейчас освежу твою память?
"Дождь скоро закончится. Я высохну и прощу Инира, если он, конечно, снова не откроет рот и не начнёт спорить."
– Элея, – браслет говорил тихо, в голосе его чувствовалась угроза. – Мы поворачиваем назад сейчас же, или я раскрою отцу твой секрет!
– Да заткнись, наконец!
Не выдержала. Меня аж затрясло от злости и магии. Фейерверк, который я случайно выпустила, взмыл в небо, оглушительно громыхнул и рассыпался красными искрами. Барьер порвался, и меня окатило брызгами.
"Ненавижу! Ненавижу всё это! Карте, скорее всего, конец."
– Элея… – всхлипнул Инир.
Я направила взгляд вниз. Руки были объяты пламенем. Красно-жёлтые язычки, не причиняющие мне вреда, обжигали браслет. Огромным усилием воли погасила пламя. Установила новый барьер. Огонь недовольно запульсировал в грудной клетке.
– Хоть слово от тебя услышу… – прошипела я.
– Это моя священная обязанность, – не унимался Инир. – Защищать тебя, госпожа. Любыми способами.
– Плохое оправдание, – сунула браслет в карман. – Из-за тебя мы попали под дождь и заблудились. Ты наказан.
Инир не любил, когда я снимала его с руки. Боялся воров. Правда, однажды в Академии девушка с этажа прокралась в мою комнату и надела Инира на руку. Вернувшись из душа, я застала такую прекрасную картину: воровка с воплями каталась по полу, умоляя снять с неё «эту адскую штуку». Отвела девушку в лазарет. Шрам от ожога, оставленного Иниром, не сошёл ни после целебных мазей, ни спустя годы, когда она выпустилась из Академии. После того случая я поняла: Инир далеко не беспомощен, и жалуется он из вредности.
– Элея… Элея, я кое-что вспомнил. Один хозяин утонул, я остался на дне. Элея, не оставляй меня в открытом кармане, я упаду в лужу, потеряюсь, клянусь луной и солнцем! Элея…
Но внезапно голос его изменился, из капризного стал испуганным.
– Элея, мне страшно, – чуть ли не плакал Инир. – Элея! Госпожа, прости меня!
С него достаточно. Я вернула браслет на руку и спрятала под одежду, однако, Иниру стало только хуже.
“Да что с ним сегодня такое?!”
Последние пару лет браслет вёл себя прилично.
– Элея, как же мне плохо! – стонал он. – Я передумал, верни меня под воду, или я сломаюсь. Элея!!! – закричал он прямо мне в голову. – Как же больно! Я раскалываюсь на тысячи кусков! Элея! НЕТ! Элея, я буду вести себя хорошо! Умоляю, прекрати это, Элея!
Я остановилась. Инир меня напугал. Возможно, и правда – в этом месте какая-то особенная, нехорошая магия, которая пагубно влияет на артефакт.
“Что теперь делать? Не поворачивать же назад в самом деле.”
Решение пришло быстро. Я вытащила из сумки защищённый ниэльскими чарами мешок для трав из Обители. Он оберегает от внешней, человеческой, магии и не позволяет выветрится волшебству трав, хранящихся в нём. Туда-то я и спрятала Инира.
– Только для твоего блага. Прости, – извинилась, складывая браслетик в мешок трясущимися руками. – Я тоже не хочу, чтобы ты пострадал.