Екатерина Ленькова – Легенда о наследнике Артурия. Убить Элею (страница 5)
И сосредоточиться на Золехах. Если они проиграют загорцам в большой войне, то уберутся из Барики в свои Золотые чертоги.
От этих мыслей на душе стало теплее.
“Новый день – новые поводы для радости.”
Я повесил это изречение над кроватью, чтобы встречать новый день в бодром расположении духа.
“А ведь действительно: день-то новый. Я покинул дом не вечером, а в начале следующего дня, значит, домарка уже допустила одну ошибку в предсказании.”
С этими приятными мыслями я уснул.
3 глава. Ниэла
– Как это собираете вещи?! Так быстро?! – воскликнула пухленькая хозяйка постоялого двора, и от волнения она даже выронила полотенце. – Вы видели, что вчера творилось на празднике?! Видели её?
– Её? – Переспросила я как можно более равнодушно, поднимая упавшее полотенце.
– Ниэлу.
– Ниэлу? Что?
Люди верят: эти существа обитают в лесах и питаются путниками, забредшими слишком далеко, но, разумеется, человеческие домыслы далеки от правды. Есть ведь благородные ниэлы, которые не выходят за пределы Вековечного леса. Боятся запятнать душу. Есть и ниэлы-отступники, возлюбившие зло в незапамятные времена. От этих действительно стоит держаться подальше – желательно, на расстоянии долёта боевого заклинания. Есть ещё полукровки, в которых нет ничего ниэльского, кроме внешности.
И есть я. Человек, искалеченный ниэльским проклятием. Меня частенько принимают, если не за отступницу, то за полукровку. Однажды горожане пытались меня на костре сжечь. Мне было двенадцать. Мой магический дар ещё не пробудился. Благо, опекун установил следящие заклинания не просто так: он нашёл этих уродов и поджарил в прямом смысле. А именно – посадил на горящие угли. Это им повезло. Мог в костёр кинуть. Или ещё чего хуже сделать.
Поэтому и насчёт деревенских не было иллюзий. Как только призналась бы в том, что это я развлекала их на празднике, крестьяне объявили бы охоту. Да, я ничего плохого не сделала. Но лесная тварь – есть лесная тварь, и она должна быть убита.
“Маленькая такая неприятность, но всё же… Мягкой кровати и вкусной еды поблизости не предвидится, а спать под открытым небом сегодня нет настроения.”
Хозяйке я подыграла, состроив дурочку:
– Она никого не сожрала?
Женщина не могла выдавить и слова от возмущения. Всплеснула руками и с шумом набрала в грудь воздуха, чтобы ответить.
“Хм. Может, и вправду здешние крестьяне ниэлов почитают. Странные какие.”
– Это была настоящая ниэла! Не отступница. Светлая, как из доброй древней сказки – она пришла на праздник, и… какие вчера были волшебные фейерверки! Вы видели их? Видели?
– Я очень крепко сплю, – ответила первое, что пришло на ум.
Фейерверк в полнеба невозможно было не заметить. Думаю, он растревожил животных в лесу, да и в дальних поселениях его, скорее всего, наблюдали. Эта затея была сопряжена с риском. Инир, мой верный браслет-помощник, вчера все уши прожужжал, дескать, крестьяне поймут, кто я такая. Отправят делегацию в ближайший магический совет. Пойдут слухи. Опекун узнает, что его юная воспитанница расхаживает по глухим местам без единого телохранителя. И всё. Прощай, вольная жизнь.
“Не надо о плохом сейчас.”
Я много раз уже запутывала опекуна, пускаясь на поиски приключений. Моя иллюзия оставалась в Хрустальном поместье. Служанка отписывалась опекуну, дескать, госпожа безвылазно сидит над книгами, сочиняя новые заклинания. Никого не подпускает, говорить не в настроении. Жива-здорова, аппетит хороший. Мою почту тоже разгребала служанка, я научила её правильно отвечать. И почерк она копировала, поэтому опекун до сих пор не пронюхал об опасных вылазках.
К тому же, именно это путешествие я планировала давно, чтобы оно выпало аккурат в мой девятнадцатый день рождения. В Академии про него традиционно “забывали” каждый год. Сейчас, на торжественных приёмах в мою честь, гости сидят с такими кислыми лицами, что при взгляде на них даже аппетит пропадает. В кои-то веки я устроила себе праздник.
– Интересно, где ниэла сейчас? – хозяйка посмотрела на меня, подозрительно сощурившись. – Она не могла исчезнуть…
– Могла, – ответила я резко. – Ниэлы чувствуют себя в лесу как дома. Нет никакой гарантии, что вы не возьмёте вилы после представления, и не устроите охоту на нечисть.
Я поправила наспех наколдованный пучок седых волос. Накинула на плечи потрёпанную шерстяную накидку – серую, с разноцветными заплатами. Проверила, не сползла ли перчатка с изуродованной проклятием руки, и двинулась к выходу, опираясь на тросточку.
– Плата за ночлег лежит в прикроватной тумбе, дитя моё, – по-старушечьему проскрипела я на пороге.
– Стойте, матушка! – воскликнула вдруг хозяйка. – Вы ведь лекарь? Соседка на днях захворала. Наш Маэлин говорит, плохи дела, но вы взгляните, а я заплачу в два раза больше, чем вы отдали за ночлег!
Я не упускала случая помочь людям, поэтому отложила уход.
– Ведите к больной, – кивнула в сторону входной двери. – И денег не надо. Я не беру плату за исцеления.
•••
Соседкой оказалась женщина лет сорока. Она неподвижно лежала в кровати, но не спала – глаза больной следили за каждым моим движением. У постели собралось всё семейство: крепко сложенный муж с окладистой каштановой бородой, пятеро кучерявых детей, от почти взрослой девушки до карапузов-близнецов лет трёх. Дети опрятные. Видно, что о них в этой семье заботятся. Поодаль стоял какой-то дед, одетый в длинную льняную рубаху. Седая борода его была обмотана вокруг шеи в несколько оборотов. Из неё торчали колоски и цветы. Должно быть, такой здесь лекарь.
– Травник, – поправил Инир, тот самый браслет-помощник, с которым я общалась мысленно. – Очень хороший травник. Я издали это ощущаю.
Травники тонко чувствуют силу растений и знают, как использовать свойства, заложенные природой, во благо. А лекарь лечит при помощи целительной магии. Практических умений. Проклятие может снять, к примеру. Рану зашить.
Я смутно представляла, с чем буду иметь дело, когда увидела больную. Инир только подтвердил подозрение.
– Ну и что произошло? – спросила я, приблизившись к постели.
Родные больной и травник рассматривали меня со смесью любопытства и недоверия. Наконец, заговорил муж.
– Да вот… третьего дня ноги отнялись. Потом руки. Сегодня она ни говорить, ни слышать не может. Сколько целебными отварами ни поили – не помогает, такая вот беда, – мужчина вздохнул, во взгляде его появилась робкая надежда. – Может, вы скажете, что это за напасть-то приключилась?!
Так и есть. Проклятье. Сильное и распространенное. Успела я вовремя, потому что на следующий день бедная женщина бы умерла. Ясное дело, травник здесь бессилен. Лишь маг способен снять проклятие. Я села на краешек кровати и положила руку на лоб женщины, освобождая её от потоков грязной магии.
– Снять проклятие – дело пяти минут. Важнее определить колдуна. Ведь он попытается сделать это и во второй раз, и в третий, а я не смогу вечно оставаться в вашем селении.
– Нет у меня врагов, – больная, вновь получившая способность говорить и слышать, расплакалась от избытка чувств. – Видит Всевышний, никого я не обидела. Ни с кем не ссорилась.
Муж энергично кивал, подтверждая слова супруги.
– Знал бы, у кого совести хватило сотворить подобное! Да я его… – мужчина сжал массивные кулаки.
– Я знаю, – вскрикнула вдруг старшая дочь больной. – Если это проклятие – оно предназначалось мне…
Расскажу вкратце.
Жил в этом селении паренёк-беспризорник, увлекающийся тёмной магией. Прозвали его Чертенёнком. Положил он глаз на красивую девушку, а та возьми, да откажи. Вот он и отомстил.
•••
Семейство толпой рвануло к этому парню. Я с тросточкой, в облике старухи едва за ними поспевала. Последним семенил травник. Борода его размоталась, кончик волочился по земле, и я всё боялась, что бедняга наступит на него. Запнётся. Сломает что-нибудь.
Глава семейства выломал хлипкую дверь в лачугу, где прятался Чертенёнок. Выволок паренька за шкирку. Вокруг собралась большая толпа зевак. Выглядел пакостник, как и подобает начинающему чёрному магу: волосы свисают патлами, под глазами тени – серые, как от копоти. Весь грязный. Огрызается, будто зажатый в угол пёс.
– Он? – Спросил глава семейства, пихая голову Чертенёнка мне под нос.
Пахло от сальных патл соответствующе – потом и гарью. Я прикоснулась браслетом к парню.