Екатерина Ленькова – Легенда о наследнике Артурия. Убить Элею (страница 4)
Мир схлопнулся. Я будто моргнул и не смог больше открыть веки. Только что напротив было довольное лицо брата, кованое ограждение балкона, петуньи, мирно цветущие в подвесных горшках, и в мгновение ока картинка сменилась темнотой.
Я жадно ловил ртом воздух. Пытался выдавить из себя хоть какой-то звук – но тщетно. В голове навязчиво звенело. Я будто повис в воздухе, застрял между жизнью и небытием.
Внезапно меня осенило. Мешок с дезориентирующими чарами.
“Дело дрянь. Мне надели эту гадость дома, в окружении стражи, и сейчас, должно быть, тащат куда-то… только куда? И где Дамир? Надеюсь, он убежал вглубь дворца, поднял тревогу”, – пронеслось в мыслях.
Я рвался на свободу. Ну как рвался… возможно, болтал в воздухе руками, ногами и извивался изо всех сил, но не мог в полной мере ни ощутить своего тела, ни осязать похитителя. Жуткое чувство. Будто ты – бестелесное создание. Не знаю, долго ли это продолжалось. Ощущение времени тоже пропало, и происходящее осознавалось как одно невероятно длинное мгновение.
Я успел лишь вспомнить о них. Об Ал-Маут. Тех, чьё имя среди приближённых отца не произносили без крайней нужды. Наёмнический клан. Туда попадают искуснейшие из искуснейших. Лишь они могли выкрасть меня во дворце, окружённого телохранителями, но услуги их стоят непомерно дорого.
“Кто заказчик?”
Я не успел ответить на этот вопрос. Кокон темноты и тишины, окружавший меня, треснул, и в мир ворвались свет, звуки, запахи, ощущения… боль. От хлынувших чувств я повалился на пол. Закрыл рукавом слезящиеся глаза.
Рядом раздался глухой стук и едва различимый стон брата.
“Дамир, – понял я с замирающим сердцем. – Дамир не успел скрыться во дворце, и теперь мы оба в беде”.
Оставалось надеяться, что брат крикнул, позвал на помощь, перед тем, как его поймали, и этот крик был услышан стражей.
– Один лишний. Что с ним делать? – пробасил голос неподалёку от меня. – Убить?
– Я
– Н-нет…
– Вот и умолкни!
Раздался скрип дверных петель. Я услышал третий голос. Грубый, хриплый но какой-то знакомый:
– Получите плату и убирайтесь. Все до единого. Сейчас же.
Когда звуки возни и звон монет стихли, крепкие руки подхватили меня и усадили на пол. Я проморгался. Вытер слёзы и оценил обстановку.
В комнате было темнее, чем казалось изначально, после дезориентирующих чар. Горели несколько свечей на столах. Полумрак скрадывал детали. Углы комнаты и вовсе тонули во темноте, а силуэты людей, напротив, вырисовывались с пугающей чёткостью.
Несколько крепких широкоплечих мужчин стояли полукругом, держа в руках обнажённые сабли, на лезвиях которых ярко-жёлтыми искрами вспыхивали отблески свечей. По спине пробежал холодок. Незнакомцы выглядели опасно, и намерения у них, должно быть, серьёзные. В центре этого странного полукруга стоял, сложив тонкие руки на груди, худой и сравнительно невысокий юноша в бедняцких латаных шароварах и плаще с капюшоном.
– Ты! – крикнул Дамир, с трудом поднимаясь на ноги. – Я – наследный принц! А мой брат – единственный сын чародейки! Если ты убьёшь нас, проклятье падёт на тебя и весь твой грязный, порочный род!
Юноша резко взмахнул рукой. Масляные светильники, покачивающиеся под потолком, зажглись одновременно.
“Маг-стихийник, – понял я, связав характерное движение и взметнувшиеся язычки пламени. – Таких в Барики по пальцам пересчитать можно. Плохо. Очень, очень плохо. Но её не может быть здесь, да и зачем ей игры с переодеванием?..”
– И это будущий аббари?! Жалкое зрелище! – воскликнула мать высоким голосом, от которого внутри всё съёжилось, а Дамир стыдливо потупился и отступил в угол.
Чутьё меня всё же не обмануло. Это была она. Марэя Бариканская, огненная чародейка-стихийница, переодетая в мужской костюм.
– Встань на ноги крепко, а потом бросай вызов сильнейшему, или вовсе держи язык за зубами! – Мать продолжила распекать Дамира. – Бахлул ты такой! Двадцать пять лет от роду, мозгов меньше, чем у верблюда! И чему я тебя учила?!..
Затаив дыхание, я ждал, когда настанет моя очередь слушать нравоучения. Мать всегда была строже к родному сыну. Однако, на этот раз гнев иссяк на Дамире, а ко мне она обратилась с трепетом и нежностью в голосе.
– Джанделин! Так вот где тебя черти носили! Я думала, с ума сойду. Благо, вы не сунулись во дворец, испугавшись моей иллюзии, и ал-маут перехватили вас первыми, – она помогла пересесть на стоящий неподалёку стул. Протянула флягу с водой. – Пей. Нет, ты обойдёшься, – бросила она Дамиру, который протянул руку. – В такое время бежать неизвестно куда и заниматься непойми чем! Кошмар! Ты поедешь в Благословенную долину, Джанделин. Лур на пути в Золотые пески…
– Что?! – Воскликнули мы одновременно с Дамиром.
– Джа нельзя в Загорье, – начал брат, но мать жёстко перебила его.
– Я знаю, куда можно твоему брату, а где его схватят на первой же стоянке, – мать провела рукой по моим медным волнистым волосам и мягко улыбнулась.
Скрывавший её голову капюшон упал на плечи.
Обычно мать прятала лицо за полупрозрачной вуалью, как и подобает жене аббари, однако, сейчас, переодевшись в мужскую одежду, она, разумеется, пренебрегла и этим обычаем. Глядя на мать, я понимал, почему отец на ней женился. Отливающие медью густые волосы были убраны в тугой высокий пучок, подчёркивая строгость и величественность облика. Острые, точёные черты лица близки к совершенству. Такие лики верельские скульпторы вытачивают в мраморе, изображая ангелов и богинь из древних мифов. Не портили её даже морщинки, появившиеся в уголках синих глаз. Она мало изменилась с той поры, когда я маленьким ребёнком часто видел маму без вуали, но…
Никогда раньше я не заставал мать настолько… встревоженной? Или даже испуганной?
– Пришло время. Ты вернёшься в земли предков, Джанделин, – слабо улыбнувшись, она провела ладонью по моей щеке.
– Его дом здесь! – Возразил Дамир. – Армия Золотого Бастиона очень далеко…
Мать гневно зыркнула на него, и брат замолчал.
– Анор Золех был сегодня во дворце, – ответила она, распрямившись – резко, будто пружина. – Он озвучил условие перемирия. Все знатные рода должны отправить в его войско вторых наследников и младше. Иначе он выжгет наши посевы подчистую. А потом перебьёт всех, кто пережил голод, и лишь красивых девушек уведёт в рабство. Но я не позволю, чтобы мои дети сражались за него. Что, Джанделин? Хмель вышел из головы? – спросила она обычным строгим голосом.
Только я встал, мать накинула на меня плащ с капюшоном со своего плеча, и повесила за спину увесистую сумку:
– Здесь всё необходимое. Пища. Золото. Походная палатка. Живой огонь для разведения костра, – она хлопнула меня по спине. – А теперь уходи, сын. Ибо с этого часа ты беглец и преступник. Анор Золех будет разыскивать тебя по всей Барики, вплоть до гор. Человек этот не знает пощады. Ему неведома жалость. Берегись хинаинцев, одетых в золочёные латы и бархатные бордовые одежды.
Она не любила долгие прощания.
Телохранители матери обступили меня и под руки вытащили во двор, где стояла заранее подогнанная телега торговца. Меня подняли. Затолкали в здоровенный мраморный чан с высокими стенками. Благо, сверху не закрыли крышкой.
Кучер щёлкнул поводьями, и телега понеслась прочь.
•••
Я лёг, свернувшись калачиком, и смотрел в ограниченный стенами чана круг звёздного неба над головой.
Было зябко. Камень за ночь остыл и передавал холод моей спине и боку. Не спасало даже постеленное на дно толстое одеяло. Хмель стремительно выветривался из головы.
Никогда прежде я не покидал дворец без охраны. Без друзей и семьи. В одиночку я чувствовал себя… голым? Уязвимым, как улитка без раковины.
А на границе весь товар тщательно осматривают маги из Загорья. Их не обмануть простыми трюками, вроде этого, с чаном. Я не хотел думать о плохом раньше времени.
“Другая проблема – побег, если его можно так назвать, видело множество народу. Хотя…”
Я не сомневался, что Дамир сохранит тайну. А те верзилы, вооружённые саблями, и мужчина с хриплым голосом поклялись матери на крови. “Лучше умереть, чем нарушить кровную клятву”, – знал я. За несколько секунд наказания ломались самые крепкие, а те, кого пытали дольше минуты, сходили с ума и умирали медленной жуткой смертью. “Кровь нарушившего клятву вскипает. Становится горячее раскалённого железа”, – помнил я слова из учебника. Внизу была цветная вклейка с катающемся по земле мужчиной, лицо которого исказила гримаса страдания. Несчастный рвал на себе кожу. Кромсал в кровь босые ноги, скребя ими по земле. Художник явно наслаждался, изображая брызги крови, вздувшиеся вены и безумные выпученные глаза страдальца. И разинутый в безмолвном крике рот. После того, как я увидел картинку, тот человек снился мне в кошмарах несколько раз. Поэтому я даже как-то не печалился, что у меня отобрали магию, ведь клятва на крови даже Дамиру была бы в тысячи раз хуже.
“Нет, слуги не предадут госпожу.”
Значит, ни один свидетель не проговорится Золеху о моём бегстве. Что ж, хоть где-то повезло. Если уместно так говорить.
А проклятие… всем известно, что скорые события может предвидеть маг даже со слабым пророческим даром. А во второй части пророчества домарка могла ошибиться. “Надо воспринять это как предупреждение, – решил я. – Если мне предсказана смерть от рук Ледяной ведьмы, значит, надо просто держаться от этой ведьмы подальше.”