Екатерина Ленькова – Легенда о наследнике Артурия. Убить Элею (страница 3)
Когда брат погрузился в изучение блюд с мидиями, я открыл перечень напитков. Вторая причина, почему мы убегали из дворца. Отец, под старость увлёкшийся благочестием, ввёл строжайший запрет на спиртное для семьи и придворных. Мать его поддержала.
– Одной бутылки будет маловато, – покачал головой Дамир. – Извини, но твоя матушка окончательно вывела меня из себя…
– Что на этот раз? – С пониманием спросил я.
– Отправила в архив. С учителем. Помнишь деда, который заикается и вечно вспоминает молодость? – Дамир опустил голову на руки. – Сказала, если я не буду стремиться к знаниям, из меня вырастет бестолочь, которая только мечом размахивать и умеет.
«Как ваш отец», – вспомнил я фразу матери, которой она обычно заканчивала свои монологи.
Резкая, жёсткая, властная – это про мою мать Марэ́ю. Также она хитра. Изобретательна. Настолько, что стала правительницей Барики, вопреки сложившимся вековым традициям, и никто – ни жаждущие власти советники, ни главы знатных родов, ни служители Храма не посмели этому воспрепятствовать.
Многие недоумевали, когда пятидесятилетний аббари распустил наложниц и устроил пышную свадьбу во второй раз. Женился на дочери иноземного торговца. Была она необыкновенно красива, чиста и покорна мужу. Впрочем, мужу она покорна и по сей день.
Никто не удивился, когда несколько лет спустя новая жена аббари, у которой уже подрастал сын, то есть я, взялась за воспитание других наследников – Дамира и Лура, ибо те были предоставлены сами себе и жутко избалованы. Дамиру на тот момент исполнилось десять лет. Он не освоил грамоту и счёт, зато знал наизусть блюда, которые готовили во дворце, а ещё выучил названия драгоценных камней, видов сабель, хранившихся у отца, а также стратегии ведения войны. Этому отец лично учил Дамира. Восьмилетний Лур целые дни проводил среди военных и овладел в совершенстве приёмами ближнего боя, а также мастерством игры в карты и искусству бранной ругани. Другими знаниями его голова была не обременена. Не стоит даже говорить, что от капризов маленьких наследников тихо стонал весь двор. Только отец радовался. Сыновья растут с характером! Радовался, пока не узнал, что продолжатели его рода не могут написать свои титулы и полное название Барики без ошибок.
Приструнив своевольных наследников, мать взялась за их учителей. Параллельно она давала советы отцу – по экономике, политике. Совершенствованию порядков во дворце. Голова старого вояки-аббари не вмещала столько нового, и, после долгих рассказов о вороватых советниках, о растущем недовольстве в народе, о новшествах, которые ввёл ненавистный правитель соседнего Вереля, он предоставил жене право выполнить все свои капризы, а заодно и утереть нос верельскому королю. Только обретя полную свободу, мать проявила характер.
В весёлом пьяном гомоне, в быстрых переливах музыки и смехе брата утренняя тревога позабылась.
Да, я младший из сыновей аббари. Уже как три года у меня нет магии – впрочем, я ей никогда не пользовался, чтобы потом не отвыкать. Не велика потеря. Да, я не взойду на трон, не войду в летописи Барики и не стану великим. Мне этого даром не надо. Мне по душе весёлая, беззаботная жизнь запасного наследника. Особенно когда рядом любящая семья, пышные сады и бурлящая жизнью столица, где я – самый завидный жених.
«Отправят тебя за горы, где ты погибнешь от чар Ледяной ведьмы, юноша. Но перед смертью всадишь ей кинжал в грудь.»
Разумеется, это – глупости. Совпадение.
Я – сын аббари, и мать никогда не позволит мне воевать.
2 глава. Новый день
Ветер – тёплый, пропитанный морской влагой, больше не обжигал лицо, как днём, а бережно ласкал. Столица погрузилась в сладкую дремоту.
Качались и поскрипывали жёлтые резные фонари, висевшие вдоль набережной. Волны с плеском разбивались о камни. Редкие прохожие поглядывали на нас с любопытством и шли дальше по делам. Чайные закрылись на ночь. Лишь из окошек загорского трактира лился свет. Звучала музыка. Пьяненький, еле стоящий на ногах мужчина пригласил нас выпить. Дамир отказался, а я долго извинялся за резкость брата.
Мы сильно перебрали. Осталось надеяться, что мать крепко спит.
– Какое несказанное удовольствие – свобода в еде и передвижениях, и какая горечь – знать, что каждый раз может быть последним, – брат спугнул прогуливающихся по набережной голубей. – Нет. Тебе не понять, Джа! Только я ощущаю на себе непосильный груз ответственности за будущее Барики.
"Конечно, я никогда не стану аббари, и не обязан буду подавать пример благочестивой жизни. Да, в чем-то мне определённо повезло."
– Веди себя тише, – я обернулся. – Мать дома такое устроит, если узнает. Да и отец…
Дамир моментально заткнулся, а вот мне стало неуютно. Пустынная улица. Сопровождающие в серых балахонах шли за нами, рассредоточившись и избегая света фонарей.
Я подумал: “Может… ну их, пусть идут колонной, как раньше? Нет, Дамиру это не понравится, брат боится, что слух о его порочном поведении дойдёт до отца. Надо попасть во дворец как можно быстрее. Лечь спать. Как хорошо, что родители живут в другом крыле…”
Мысли путались, а в теле, напротив, чувствовались лёгкость и приятная невесомость.
– Вот и закончился день, Джа, – снова заговорил Дамир, к моему облегчению. – Мир не перевернулся. Предсказание – ложь. Обман, обман – твои туманные виденья, и только красное вино дарует мне прозренье, – переиначил он строки древнего поэта. – Завтра я сам выпорю ту домарку.
Мы повернули в сторону ремесленной улицы. Резко стемнело. Фонарей здесь не было. Слабый лунный свет падал на стены домов, выложенные из белого известняка, и вымощенную камнем дорогу. Окна домов темнели провалами. Ремесленники не зажигали лампы без крайней нужды, ведь работать после заката запрещало двухсотлетнее повеление аббари Салида, за выполнением которого следил весь квартал.
– Тебе понравилась та девушка, Джа? – Дамир толкнул локтем в бок. – У которой глаза огромные, как у антилопы… с длинными чёрными ресницами. И одета она в шелка. Под шелками очертания тонкой, гибкой фигуры. Я сам бы на ней женился, не будь женат на знатной, а вот ты как раз свободен…
– Отстань, брат, – я терпеть не мог, когда он поднимал эту тему. – Наши вкусы разительно отличаются.
Не говорить же, что я считаю всех этих томных красавиц, закутанных в шелка, безумно скучными. Что у Дамира, что у Лура жёны будто с одной картины списаны – обе стройные, глаза большие, губы маленькие. Но жизни в них нет. Ни та, ни другая ни поддержать беседу, ни, тем более, пошутить не в состоянии. Только смотрят в пол и с мужем во всём соглашаются.
– Не зря старики говорят: женщина ищет мужа по подобию отца, а мужчина – жену по подобию матери… – усмехнулся брат.
– Да я никогда в жизни…
– Шучу. Такую, как твоя мать, ещё поискать надо.
Брат похлопал меня по плечу. Мы вышли на хорошо освещённую Главную аллею. До дворца осталось от силы пять минут. По обе стороны от нас возвышались усыпанные розами кусты, а над ними вырисовывались тёмные силуэты апельсиновых деревьев.
У крыльца на ступенях дремал мальчишка. Чёрные кудряшки обрамляли ещё пухлое детское лицо, а в ручонках сжат был пышный букет цветов. Мальчишку звали Алир. Сын нашей травницы: он нередко ждал маму у крыльца, когда та уходила ночью на рынок и не брала его с собой. Переживал.
– Алир, – брат подошёл вплотную к мальчишке. – Сбегай вперёд, посмотри, не сидит ли госпожа в главном холле.
Алир кивнул и резво умчался ко дворцу.
Пару раз мать устраивала засаду, когда узнавала, что мы надолго отлучились в город. За поимкой следовал неприятный разговор. В придачу к нему – запрет гулять на целый месяц. Но сильнее всего наутро раздражали избитые до зубовного скрежета нравоучения учителей и ненароком услышанные обрывки сплетен от слуг.
Алир вернулся запыхавшийся. Взволнованный.
– Госпожа сидит в тёмном углу при входе, – доложил он.
Дамир выругался сквозь зубы:
– Вот засада! И чего ей не спится?
Мы протиснулись сквозь розовые кусты и прошли в дворцовый сад через другой вход. Прямо перед нами прошмыгнула кошка и скрылась в зарослях дикого винограда, оплетавшего ажурную беседку, застывшую на краю самшитового лабиринта. Силуэты деревьев и скульптур в темноте казались чёрными, зловещими. Журчала вода в фонтанах. Шумела двигавшаяся за нами свита.
Мы подошли к Хрупкости и Силе Равновесия – так назывался фонтан из белого мрамора, изображавший трёх девушек, которые балансировали на крохотном пятачке, касаясь его лишь носком одной ноги, в то время как вторая была отведена назад. Девушки держались за руки, не давая друг другу упасть. Вода стекала с их напряжённых рук и тонких платьев в широкую мраморную чашу фонтана. Дамир окунул туда голову. Потом – жадно отпил несколько глотков и попросил свиту подсадить его к балкону.
Задача не из лёгких. Брат покачивался на земле, а уж с плеч телохранителя и вовсе мог упасть. Какой-то крепкий детина усадил его на плечо.
– Всё хорошо, – улыбнулся Дамир, на секунду потерявший равновесие. – Мне просто нужно… нужно… – брат вцепился в перила и кое-как перевалился на балкон, неуклюже распластавшись на полу. – Отлично. Теперь ты, Джа.
Я забрался на плечи того же телохранителя, что подсаживал Дамира, и тут всё исчезло.