Екатерина Ленькова – Легенда о наследнике Артурия. Убить Элею (страница 2)
Тот день навсегда изменил мою жизнь.
Базар гудел, подобно огромному улью. Крики торговцев-зазывал, говор людей, ржание лошадей, музыка и звон монет, шум ветра, громкий смех брата. Звуки смешивались в немыслимый гул, который давил на уши, стоило углубиться в торговые ряды. Повсюду витали запахи. Среди них были и приятные: ароматы пряностей и специй, женских духов, древесины. В тот день обоняние острее реагировало лишь на самое отвратительное. Душок тухлой рыбы, вонь грязного скота. Навоз. Среди всего этого пестрели развешенные ткани, и от многообразия ярких узоров рябило в глазах. Сверкали на солнце драгоценности. Я знал: бо́льшая часть этого великолепия – подделки.
В любое время, за исключением, пожалуй, поздней ночи, базар был многолюден. Весёлые и сердитые, покупающие и считающие деньги люди, загорские гномы, золотоголоски и другая волшебная нечисть. На первый взгляд, в тот день всё было как обычно. Но стоило только вслушаться в их речи, становилось ясно – сюда уже дошли те самые слухи.
Впрочем, лишь мы с Дамиром хотели забыться на базаре среди шума и суеты. Ибо сидеть во дворце, где сами стены пропитались предчувствием беды, видеть хмурого отца и непривычно тихую мать – это выше наших сил. Но другие люди не виноваты. Они обсуждают то, что их тревожит, а во всей столице только и разговоров – что о надвигающихся тёмных временах.
Верель – соседнее воинственное королевство, с которым и года не обходилось без стычки – сдался Золотому Бастиону без боя. В ближайшие дни Барики постигнет та же участь. А потом начнётся кровопролитная война с Благословенной Долиной. Всё предрешено.
– Принесите мне во-он того красавца. Великанского, – звонкий голос Дамира вырвал из тревожных мыслей. – Джа! По-твоему, это чудо достойно руки будущего аббари?
Брат оперся о массивный меч на подставке. Ножны искрились россыпями изумрудов, рубинов, золото сверкало на солнце. Возможно, когда-то, в руках древнего воина-гиганта, это оружие внушало страх и трепет, но… Дамир с огромным мечом? Мой избалованный брат, весь в шелках и украшениях? Его невозможно представить на поле боя.
– Ты эту махину с места не сдвинешь, – отмахнулся я.
– А слуги? – Фыркнул Дамир. – Пятеро носильщиков его поднимут.
– Представляю, как в пылу сражения носильщики будут драться вместо тебя, хотя… тактика не лишена смысла. Враги помрут со смеху, увидев это.
Дамир не сдержал улыбку.
– Славная шутка, брат. Я покупаю его. Отнесите меч во дворец и поставьте в моём оружейном зале, – бросил он слугам, уныло сгрудившимся в сторонке.
Дамиру прощалось легкомыслие. Он – первый наследник, не запасной, как я. Дамир будет править, а мы с Луром, другим моим братом, отправимся на войну по первому зову. Ибо так заведено самим основателем династии.
Наверное, поэтому Лур проводил свободное время среди вояк на тренировочном поле. Мне же боевые искусства никогда не были близки. Я не жалел об этом до сегодняшнего дня. Следуя традициям, мы станем, как минимум, полководцами, но и это не самая лучшая перспектива.
– Не переживай. Отец подпишет договор. Для нас ничего не изменится. Он понимает: идти против Бастиона сейчас, когда власть Анора Золеха крепка – верх безрассудства, – Дамир похлопал меня по плечу. – А война с Благословенной Долиной, когда она начнётся! И начнётся ли?
Мы протискивались через зловещие аптечные ряды. Здесь продавали всякую гадость: черепа животных, сушёных насекомых, слизней в банках. Около прилавка травника висели остро пахнущие пучки. Полынь, лаванда, ромашка, герань. В другой части аптечных рядов, которые граничили с чародейский рядом, преобладали запахи гари и ладана, а в воздухе висела дымка. В самом чародейском ряду лавки стояли закрытыми. На прилавках было пусто. Из людей на улице – несколько домарок, просящих милостыню. Отцовские люди периодически гоняли отсюда тёмных магов, но те всегда возвращались. Место это оживало лишь по ночам. Здесь можно найти амулеты, свечи и колдовские книги, преимущественно тёмные, а заодно схлопотать парочку проклятий. Как человек, лишённый магии, здесь я чувствовал себя неуютно.
– Вот увидишь, – весело трещал брат. Его улыбка и белоснежные одежды выглядели в этом месте чужеродно. – Мы отправим в Бастион несколько отрядов. Только и всего. Эй ты! – Крикнул он старухе-домарке, одетой в длинное чёрное платье и закутанной в цветастый платок. – Иди сюда! Погадай будущему правителю!
Старуха – страшная и высохшая, как всё в аптечных рядах – направилась к нам. Её чёрные глаза недобро щурились, а украшения из гладких коричневых бусин, которыми предсказательница была увешана, дрожали при каждом шаге, наводя на мысль о насекомых.
– Ты станешь Великим правителем, господин Дамир, – проскрипела старуха, стоило ей коснуться руки брата и провести заскорузлым пальцем по линии жизни.
Дамир белозубо улыбнулся. Отсыпал предсказательнице горсть монет.
– А теперь ему, – он схватил меня за плечо и толкнул к домарке. – Смелее, Джа. Поведай, добрая провидица, какое Джанделина ждёт будущее?
Я хотел возразить, но старуха ловко схватила меня за руку, положила палец на линию жизни и тут же отпустила. Поморщилась.
– А, если ему не понравится, что я поведаю? – отпрянула она.
– Говори, как есть! – Прикрикнул Дамир. – Солжёшь – не избежишь позорного столба!
Провидица пожала плечами и посмотрела в глаза. В её чёрных широких зрачках отражалось моё испуганное лицо. Бледное… как у мертвеца. Я мотнул головой, чтобы отогнать наваждение.
– Вижу. Не позднее этого вечера ты покинешь родной дом, – проскрипела домарка. – Отправят тебя за горы, где ты погибнешь от чар Ледяной ведьмы, юноша, но перед самой кончиной всадишь ей кинжал в грудь.
Я отдернул руку. Предсказание не удивило. Последние дни ко мне не раз подходили гадалки с предложением «выпрямить линию судьбы». За сотню-другую золотых. Ни для кого не секрет, что я в семье младший, и впереди эта трижды проклятая война.
Дамир исподлобья взглянул на старуху.
– Если ты солгала, старая, завтра утром я проведу тебя по городу, облив смолой и осыпав перьями. Как позорную шарлатанку! – Он всё-таки сорвался на крик.
Старуха пожала плечами и на удивление спокойно отошла в тень.
– Дрянь, – бросил ей вслед Дамир. – Вытравлю! Всех их вытравлю с базара, как тараканов, – добавил он, глядя, как старушенция семенит в павильон на окраине Чародейских рядов, кишащий такими же пёстро одетыми домарками.
– Не вытравишь, – усмехнулся я. – Их здесь сотни.
Дамир пнул оброненную кем-то пустую корзину из-под рыбы, всю в крови и чешуе. Направился к выходу с рынка.
– Я был уверен. Уверен, что она предскажет счастье, жену, богатство, – извинялся брат. – Хотел тебя успокоить.
– Если бы ты кинул старухе вторую пригоршню золотых, она избавила бы меня от злого рока, – усмехнулся я. – Все гадалки одинаковые.
– Тьма с ними, – вздохнул брат. – С гадалками. Нет истины в их словах. Истину следует искать в другом месте, на набережной, к примеру. Там открыли ресторан. Хозяин не местный, из Вереля, – подмигнул Дамир. – Будет и поесть, и выпить.
Мы свернули в тёмный переулок, надели поверх шёлковой одежды более скромную. Я по привычке накинул капюшон. Моя внешность слишком приметна для столицы: третьего сына аббари с медными кудрями подданные замечают издалека.
Дамир приказал сопровождающим идти скрытно. Они разбрелись по улице. Конечно, спрятать от внимательного наблюдателя такую толпу было невозможно, но, когда за тобой не тащится ровная колонна из слуг и телохранителей, приковывая внимание всех вокруг, можно представить себя простым беззаботным человеком.
Набережная пестрела яркими павильонами чайных, маленьких ресторанчиков. Ароматы выпечки, жареного мяса, кофе заставили вспомнить, как долго я не ел.
Обычно люди ходили по набережной довольные и расслабленные, как дворцовые коты, но сегодня я не увидел ни одного радостного лица. Будто мрачная тень Золотого Бастиона отравила здешний воздух.
Стоило войти в новый ресторан, гнетущее ощущение развеялось, вновь уступив голоду и безрассудному желанию выпить. Нас встретили в меру скромно. Никто не падал ниц, не перечислял титулы. Нас с Дамиром дико раздражало, когда разносчики и хозяева заведений, позабыв о своих обязанностях, начинали восхвалять “благословенную Небом семью аббари”. Взгляды посетителей тут же устремлялись к нам, и пить в такой обстановке становилось некомфортно. Даже рискованно. Мы делали это втайне от родителей.
Благо, сейчас хозяин ресторана – щеголеватый верелец с большими усами – подхватил нас под руки и быстро увёл в место, которое, судя по табличке, предназначалось для особых гостей. Оно было укрыто от остального зала изгородью, увитой виноградной лозой. Впереди простиралось море. Мы находились прямо над портом и могли видеть, как корабли заходят в гавань.
Верелец плюхнул на столик перед нами толстенное меню. Открыл прямо на мидиях.
Дамир всегда заказывал их, потому что во дворце такое не готовили. Главный повар заявлял, что без приказа аббари не позволит осквернять кухню пищей бедняков. Слуги подчинялись лишь отцу. А тот отказывался менять список разрешенных блюд, ибо «духовная пища важнее телесной».