Екатерина Ленькова – Легенда о наследнике Артурия. Убить Элею (страница 1)
Екатерина Ленькова
Легенда о наследнике Артурия. Убить Элею
Семонт Хогер с облегчением выдохнул, найдя взглядом силуэт родительского дома на вершине утёса. В окнах горел свет. Семонт крепче стиснул поводья. Пришпорил коня, и тот поскакал галопом. Свистело в ушах. Ветер отвешивал хлёсткие пощёчины, трепал бороду и выбившиеся из причёски пряди. От холода сводило руки.
Смеркалось. Тучи чернильными разводами темнели на синем небе, где уже загорались первые звёзды.
“Я вывезу родных за границу. Опережу его, – подумал Семонт, вновь пришпорив коня. – Даурдосс, который находится в трёх часах езды отсюда, не определился со стороной. Дауры не выдают беженцев. А потом – мы укроемся в Золотых Песках и будем сидеть тихо, пока Ферад не подохнет.”
Семонт спешился. Наскоро привязал коня, но руки дрожали, выдавая волнение. Направился в дом. Каждая минута промедления могла стоить жизни ему и близким.
Дверь поддалась легко. Это было странно, ведь он не предупреждал родителей о визите, а отец всегда запирал засовы на ночь. Семонт отогнал дурную мысль.
“Может, сестра выходила за околицу? У этой егозы одни парни, да гулянки на уме, – он вошёл в прихожую, и половицы скрипнули под немалым весом. – Странно. Светильники зажжены, но дома тихо, будто спят все. Матушка экономна. Не будет она жечь масло просто так. Не порядок.”
Потрескивало пламя в светильниках, блики играли на деревянных стенах. Мерно тикали часы. Тик-так. Щёлк. Тик-так. Кружевные занавески, вышитые матерью, едва заметно колыхались от ветра. С улицы тянуло холодом.
Всё как в кошмаре. В кошмаре, который повторялся в течение последнего года. Семонт видел замершую прихожую. Видел, как сестрица, одетая в ночную рубашку, накрывает на стол. Видел себя на коленях посреди кухни. И просыпался в поту, ощущая привкус переспевших яблок на губах.
Семонт был провидцем. “Бесполезный дар”, – считал он. Каждое новолуние Семонт исправно пил зелье, блокирующее сны. Но в этот раз оно помогало плохо.
Предчувствие, утихнувшее было, кольнуло с новой силой. Семонт сжал рукоять тесака. С оружием он не расставался последний месяц, хоть и знал, что сталь бесполезна против графа Ферада.
– Ау! Есть кто живой? – Семонт с холодеющим сердцем ступал по застывшей прихожей. – Мама? Отец? Зория? Аннир?
Уличные накидки пёстрым ворохом висели на крючках, и Семонт желал, чтобы кто-нибудь, сестра или брат, спрятались там в шутку. Притихли, а потом выпрыгнули. Как делали прежде, в пору беззаботного детства.
Семонт обошёл три комнаты. Родительскую спальню. Просторную залу. Везде был зажжён свет и везде – ни души. Осталась кухня. Семонт сделал глубокий вдох. Постарался не думать о сне, посещавшем его весь последний год.
– Ау! – Семонт заглянул в кухню. – Хвала Небесам! Живые!
Было жарко. Пахло дымом и чем-то сладким. Сестра хлопотала у печки. Мать сидела в кресле, уткнувшись носом в газету, а брат катал игрушечную карету в углу, около поленницы. Сердце отмерло. Ферад до них не добрался. Но это пока. Семонт глубоко вдохнул, набрав в лёгкие побольше воздуха:
– Мама! Зория! Зовите отца, хватайте самое необходимое, и уходим! Быстро! – крикнул он с порога. – Нет времени на объяснения! Сюда едут!
– Тебя не было месяц, – ответила мать осипшим, каким-то не своим голосом, не отрываясь от газеты. – Я места себе не находила!
Сестра поставила на стол исходящую паром чашку. Как в
– Нет, – Семонт прошёл на кухню. – Нет, нет, нет…
Он опоздал. Сердце ухнуло куда-то в живот. Ноги подкосились.
– Я знаю. Ты здесь, граф! – Семонт извлёк тесак из ножен, сталь блеснула в свете огня. – Отпусти их! Если так хочешь убить меня – я не буду сопротивляться, но, Небом заклинаю, родных моих не тронь!
Ответа не последовало. Тишина давила на уши. Мать положила газету на колени. Брат выпустил из рук игрушечную карету и резко повернул голову. Трое пар глаз воззрилась на Семонта, и отблески пламени как-то странно отражались в них.
“Если только… – Семонт отогнал чудовищную мысль. – Граф – ментальник. Они просто зачарованы. Просто зачарованы…”
– Ферад! Выйди на свет, трусливое ты создание! Поговорим по-мужски! – Он огляделся, в надежде увидеть врага, вальяжно заходящего в кухню и ухмыляющегося.
Готового к переговорам.
Вновь тишина послужила ответом. Надежда угасла. Семонт протянул дрожащую руку, коснулся запястья сестры. Подтвердилась худшая его догадка: кожа была холодна, как студёная вода.
– Нет… – Семонт бережно убрал растрёпанную чёлку с лица сестры, чтобы увидеть в остекленевших зрачках красные огоньки некромантского колдовства.
Ярость наполнила его до краёв. Сердце билось, готовое разорвать грудную клетку, а магия мощным потоком ударила в голову.
– ЗА ЧТО?! – взревел Семонт, рухнув на колени и схватившись за волосы. – Я сделал всё, что ты велел! Приказал вымостить дорогу! Отдал чертежи! Зачем ты забрал невинные жизни?!
– Ты не закончил дело, – в один голос ответили мать, сестра и брат. Жутко, хрипло. – Ферад велел сброситься с Пелорского моста, но ты посчитал себя слишком умным. Вздумал обмануть его.
– Я не делал тебе зла, а они… они – тем более!!! – Семонт задыхался в беззвучном плаче. – За что?!
– Он предупредил, чем грозит неповиновение, но ты пренебрёг его словами, – ответил строенный мёртвый хор. – Мы могли бы жить, но из-за трусости твоей нас запомнят как убийц и похоронят за пределами кладбища. Мы ненавидим тебя. Ты виновен. Виновен в нашей смерти и том, что честь рода Хогенов навсегда опорочена. Умри с этой мыслью.
Они обступили его. То, что прежде было матерью, схватило Семонта за плечи холодными, сильными руками. “Брат” стиснул ноги. “Сестра” взяла напиток со стола и поднесла ко рту Семонта. Горячий ободок кружки коснулся пересохших губ, а в нос ударил запах, от которого едва не вывернуло наизнанку – что-то среднее между гнилыми яблоками и плесенью. Так пах тамеорий. Сильнейший яд из придуманных человеком.
Семонту ничего не оставалось, кроме как послушно сделать глоток. На мёртвом лице сестры не было ни тени жалости, а в глазах её всё ярче разгорались некромантские огни. Пальцы матери впивались в плечи. Семонт сделал новый глоток. Ещё один. Мертвецы слегка ослабили хватку. Сестра поставила кружку с ядом на стол.
– Последнее слово, брат, – прохрипела она.
В глазах Семонта помутилось. Сконцентрировав жалкие остатки силы, он изрёк последнее в жизни пророчество, зная, что бесполезный дар хоть единожды послужит орудием мести:
– Я погибну. Воссоединюсь с близкими. А ты закончишь дни свои в безумии и нищите. Ты будешь молить о смерти. Но она не явится. Тот, кого ты бросил в пламя сорок лет назад, сейчас он мёртв, но он вернётся и докончит дело… на сей раз тебя не пощадят…
***
Дверь, ведущая в кладовку, открылась с противным скрежетом. Из темноты выступил очень грузный мужчина, облачённый в мантию из благородного синего бархата. Мужчина стряхнул пыль с боков. Убрал с плеча прилипшую паутинку. Брезгливо скривился, глядя под ноги, на ботинки кремового цвета, когда-то безупречно сверкавшие глянцем, а теперь испачканные в саже и какой-то деревенской грязи.
– Паскуда ты, Сем, – он вытер ботинки об остывающий труп врага. – Даже дохлый – паскуда.
Граф плюнул на тело Семонта.
Каждую смерть он обдумывал тщательно, планируя всё до мельчайших деталей: будь то эмоции жертвы, переходящие из робкой надежды в ужас и глухое отчаяние, зажжённые светильники на месте убийства и ночная рубашка, которую Ферад сам выбрал для Зории. Он был художником. Граф испытывал экстаз, не сравнимый даже с близостью с женщиной, когда убийство шло по плану.
Ферад пнул безжизненное тело Семонта.
– Паскуда! – выругался он, но настроение уже было испорчено.
И когда? В момент наивысшего удовлетворения. Граф ожидал слёз, проклятий, обвинений, но никак не напоминания о том, что всё сильнее терзало его с каждым годом.
“Откуда он узнал? – Ферад запустил руку под воротник. Там багровела пятерня, оставленная сорок лет назад, после
Но выяснить что-то от Семонта не было возможности. О
– Но какая ты всё-таки сволочь! – Граф вытащил из-за пазухи список, вычеркнул оттуда имя Семонта Хогера.
Из сорока имён осталось лишь четверо. Последние двое отмечены были красным – это значило, что с ними придётся попотеть. Особенно с последней.
1 глава. Младший сын аббари