Екатерина Ленькова – Легенда о наследнике Артурия. Убить Элею (страница 17)
– Ты умрёшь через тридцать дней, принц Джанделин, – прошипел граф. – Будешь паинькой – продлю срок. Или сниму проклятие, если ты прикончишь Ледяную ведьму и не сдохнешь сам. Считай это подарком.
Он встал, стряхнул с себя пыль – скорее, для вида – и поставил ополовиненную бутылку обратно в шкаф. Я сидел оглушённый. Сначала проклятие, потом…
“Откуда, демоны его забери, граф знает о предсказании?! Я никому не рассказывал! Даже матери.”
– Твои страхи кричат сами о себе, принц, – усмехнулся Ферад. – Элея – так зовут Ледяную ведьму – будет во дворце через две луны. Не драпанёшь при первой возможности и пойдёшь в назначенное место – отсрочу смерть ещё на тридцать дней. Струсишь – я всё узнаю. И последнее…
Он подошёл вплотную и смотрел на меня жуткими глазами-порталами.
– Ты не расскажешь обо мне. Не напишешь. Ни у кого не попросишь помощи, – шептал он.
К сожалению, заклинание «Паралич воли», когда оно не порабощало жертву целиком, постороннему увидеть было невозможно.
– Хорар, Лангер, – слова графа доносились до слуха словно через плотную вату, или, даже, откуда-то из другого измерения. – Поколотите Джанделина за его дерзкий язык, но не сильно. Принц ещё пригодится.
Так и прошло моё знакомство с первым встреченным колдуном из Благословенной Долины. Граф Ферад. Брат императора и сильнейший ментальный маг современности. Когда меня, с разбитым носом, в заляпанной кровью одежде, усадили на коня и отправили в столицу, я впервые за прожитую жизнь не мог найти в этой истории ничего хорошего.
“Серьёзно, лучше бы я десять раз наступил в лошадиное дерьмо и отстоял ту проклятую очередь! Выбрал гостиницу хуже и грязнее. Великий свет, меня через четыре границы везли в чане, чтобы я так глупо попался графу!”
•••
На первой же остановке в скромном доме путника я сверился с картой. К огромному разочарованию, поместье дяди располагалось далеко от столицы, и я не мог навестить его, не сделав огромный крюк, поэтому решил, что напишу письмо и отправлюсь прямиком во дворец. А пока побольше разузнаю о Ледяной ведьме.
Я знал об Элее лишь то, что она ужасно злая. И влияет на погоду. Создаёт метели даже летом, замораживает людей живьём за один косой взгляд, но император терпит её выходки и держит при дворе как сильного мага. Ещё по приказу ведьмы построили замок изо льда на Севере. Когда она там живёт, у местных портится и без того холодная погода.
– Расскажите о Ледяной ведьме, – попросил я хозяина гостевого дома, пришедшего меня проведать.
Постояльцев здесь оказалось всего трое: я и пожилая супружеская пара. В этот дом многие заходили перекусить, но на ночь мало кто останавливался – комнатки маленькие и тесные, обставленные очень простой мебелью. Никаких золотых ваз, дорогих картин. На кровати одна перьевая подушка и тонкое одеяло в пододеяльнике, сшитом из разных лоскутов. Столик накрыт скатертью. Её, по всей видимости, хозяйка сама вязала крючком – где-то узор шёл криво, где-то петельки распустились. На базаре такая работа и мелкой монеты не стоила. Стол украшала простенькая глиняная ваза с букетом свежесрезанных, ещё ароматных садовых роз. Занавески тоже были связаны хозяйкой. Но меня здесь привлёк домашний уют и, главное, чистота. А ещё добрые люди. Старик-хозяин принёс заколдованный мешочек со льдом – приложить к распухшему носу.
– Ооо, ведьма, – он широко улыбнулся и продолжил полушёпотом. – Элея несколько раз замораживала Академию, где училась. И убила не одного человека. Скольких – император скрывает. Говорят – не человек она вовсе, а сущность, созданная магией: император её сотворил и хочет спустить на врагов, как цепного пса. Но пока страдает лишь Долина.
“Что ж. Кажется, народ Благословенной Долины не будет против, если я прикончу эту Элею. Скорее, наоборот.”
– А правда, она насылает на Долину непогоду? – задал я новый вопрос.
– Истинная правда, юноша, – кивнул старик. – Жители столицы всегда знают, когда ведьма приезжает во дворец. На небе висят тучи. Снег валит.
– А она красивая? Ведьма, – я усмехнулся, поймав недоумевающий взгляд старика. – Что? Я никогда не видел живую ведьму, а об их красоте слагают легенды.
Старик отмахнулся.
– Страшна Элея, как чёрт. Кожа белая. Волосы синие, когти длинные, острые. И зубы как у зверя, – закончил он шёпотом. – Поверьте, вам не стоит заводить с ней знакомство.
“Отлично. Теперь я знаю, как выглядит враг.”
Ночью, когда всё вокруг стихло, и лишь сверчки за окном стрекотали громко и монотонно, я сел за стол. Зажёг свечу. В сумке была припасена одна толстенная книга о проклятиях и другая – пособие по боевому искусству. Купил их у встретившегося торговца. Боевое искусство можно изучать днём, а вот, если меня увидят с книгой по чёрной магии, чего доброго, подумают нехорошо. И примут меры.
На поясе висел подаренный матерью кинжал, с которым я больше не расставался. Лёгкий, изящный. Очень острый. Наверное, им мне и суждено убить ледяную ведьму. Но это всё потом.
А сейчас: «Летучая смерть – проклятие, убивающее всех находящихся вокруг колдуна, его применившего. Величина радиуса зависит от силы мага»…
“Снова не то. Не страшно, впереди целая ночь.”
Междуглавье 1
– Долгих вам лет жизни, – торговец принял рукопожатие.
Ладонь у него была тощая, но хватка неожиданно сильная. Тёмные глаза южанина в прорези маски, хитро сверкающие, казалось, могли видеть Ферада насквозь, и под этим взглядом графу становилось неуютно. Будто перед ним сидел другой. Некто, натянувший личину торговца ядами, дабы подобраться к графу…
Разумеется, это неправда.
“Бред страдающего от недосыпа ума”, – успокоил себя Ферад.
– Бадягу сбываешь? – усмехнулся граф, найдя взглядом несколько бутылок с дорогим алкоголем в открытой сумке торговца, лежащей у ног последнего.
Насмешка помогла заглушить страх.
– Так, – отмахнулся торговец. – Прикрытие. Да и клиенты просят развести им яд в нужной консистенции. Боятся, рука дрогнет. Выйдет меньше – жертва не помрёт, а больше – яд обнаружат. Всё за них делать надо. Тьфу!
Судя по складкам на переносице и нахмуренным бровям, торговец поморщился. С него разом слетел весь ореол загадочности. Ферада это развеселило.
– Прошлый яд сработал прекрасно, и я хотел бы приобрести нечто этакое… лёгкое и цветочное, убивающее медленно, если регулярно его вдыхать, – Ферад дал волю воображению. – И галлюцинации… не обязательны, но было бы неплохо.
– А вы художник, господин, – торговец прищурился. – Вам никогда этого не говорили?
– К сожалению, все, кто могли бы по достоинству оценить мой творческий гений, мертвы, – Ферад улыбнулся.
Торговец взял светильник, висевший над столом, и ушёл с ним в другой конец комнаты. При свете граф увидел, что пол был полностью заставлен сумками, тюками, из которых выглядывали разнородные товары: продолговатые винные бутылки, флаконы с духами и, даже, одежда.
– Минуту, – тяжко вздохнул торговец, извлекая на свет фигурные флакончики в виде цветочных бутонов. – А вот и то, что вы просили! – Он наскоро забросил остальные флакончики обратно в сумку и засеменил обратно к Фераду. – Настойка лотеции. Чистейшая. Пахнет божественно, но я не советую вдыхать её пары, господин. Она пагубно действует на нервную систему. По мере накопления экстракта лотеции в мозгу, лёгкая эйфория сменится бредом и галлюцинациями. Жертва потеряет сон. Будет совершать безумные поступки. А главное… даже капля лотеции в крови делает человека крайне уязвимым к ментальному воздействию. Вы же ментальник, господин?
– Ментальник, – Ферад чувствовал, как губы сами собою расползались в улыбке. – Благодарю. Это лучше, чем я ожидал.
План грядущего убийства предстал перед мысленным взором, подобно красочной картине. Не терпелось воплотить его в жизнь. Сердце билось учащённо, а руки мелко дрожали в предвкушении очередного спектакля. Спектакля с одним безвольным артистом, множеством зрителей, которые будут наблюдать за его гибелью, но ничем не смогут помочь. И одним режиссёром. Ферад потёр взопревшие ладони и причмокнул от удовольствия.
Торговец что-то сказал.
– А? – не расслышал Ферад.
– Золото, господин, – торговец поставил флакончик с настойкой лотеции на стол. – Двадцать тысяч.
– Ты меня разорить собрался? – буркнул Ферад.
– Спрос велик в преддверии войны с Бастионом, – пожал плечами торговец. – У вас тоже большой заказ, как я погляжу?
Ферад кивнул.
– Сорок высокопоставленных человек, – похвастался он. – Но вышло в несколько раз больше: ты ведь помнишь, я не оставляю ни свидетелей, ни тех, кто способен отомстить.
– Весьма умно, – рассмеялся торговец.
Смех у него был неприятный, скрипучий, сухой, как звук наждачной бумаги.
– Дурак – тот, кто не нагреет руки на этой войне, – торговец посерьёзнел. – Я сам ожидаю, кто предложит заказ крупнее: Бастион, Верельцы, или Золотые Пески. Добтерех даже не рассматриваю.
– Коли план выгорит, мой заказ превзойдёт самые смелые ожидания, – Ферад прищурил глаза, в предвкушении скорой победы. – У Констанциана богатая казна.
Он не мог дождаться смерти брата. Три месяца отделяли Ферада от осуществления плана. И три проклятых человека в списке, которые до сих пор, по какому-то недоразумению, продолжали коптить небо.
– Посмотрим, – сказал торговец, развязывая протянутые Ферадом мешочки с золотом. – Посмотрим, как всё сложится.