Екатерина Ленькова – Легенда о наследнике Артурия. Убить Элею (страница 15)
– Но оно выветрится? – обеспокоенно спросила я.
– Запомни, Элея, истинная ниэльская магия не выветривается. Никогда, – Инир злорадно рассмеялся. – Однако, если госпожа пожелает, я, артефакт, напитанный магией Вековечного Леса, приведу её в чувство. За несколько дней.
– Лучше обличье мне наколдуй, умник, – вздохнула я. – Не приведи Небо, опознают. Опекуну донесут.
Когда браслет дал отмашку, я вышла из тени и встала, уперев руки в бока:
– А ну, хватит! Или обеих впрягу рядом с лошадьми!
Что-то в голосе и в теле неуловимо изменилось, но я не придала этому значения, продолжив распекать девиц:
– Вытаскиавй вас, неумёх, из топи. Никакой благодарности!
Блондинка резко замерла, а потом пронзительно завизжала – так, что даже зачарованные Иниром кони дёрнулись и застыли, готовые бежать, когда заклятие падёт. Меня крик не впечатлил. Наслушалась его у отступников.
– Спускайся с козел, да полезай в повозку! – Я подошла к лошади. Погладила по шерстяному боку. – Совсем скотину измучала, кто тебя, живодёрку, катать будет?!
Кучерявая смотрела на меня, дико выпучив глаза. Её светлые волосы совсем выбились из причёски и топорщились, как пух одуванчика.
– А вы… вы кто ещё такая?! – Прошипела она. – Где Ледяная ведьма? Отступники? Где они все?!
Я подавила вздох.
– Вы подошли слишком близко к топи. К счастью, до самого болота не добрались, но ядовитые испарения простираются далеко…
– Ты мне голову не дури, уродина! – Взвизгнула девица. – Я знаю, что там была ведьма. И отступники. Лёд! И огонь!
Инир откровенно ржал. Благо, ментальную речь браслета никто не слышал, кроме меня.
– Ночуем в лесу? – Я беспомощно развела руками. – Здесь некого бояться, кроме диких зверей. Допустим, с одним волком или кабаном я справлюсь, а, если их будет много? Но это ваши проблемы. Я сваливаю без обузы в виде двух неблагодарных дурочек. Всего хорошего!
Будто подтверждая мою правоту, вдали завыли волки. Кучерявая передёрнула плечами и быстро слезла с козел, а после – забралась в повозку к подруге.
– Отвезите нас домой, только, умоляю, быстрее, – голос девицы дрожал. – Выберемся на большую дорогу, и я покажу, куда ехать.
Красные огоньки в её глазах потухли, и на лице появилось растерянное, глуповатое выражение. Я забралась на козлы. Создала огненный шар. Направила вперёд, по тропе. Подогнала лошадей, и повозка медленно двинулась. Окончательно стемнело. Звёзды проплывали над головой в просветах между пышными кронами деревьев. Девицы задремали в обнимку. Ветер дул холодный, а одеты мы все уже по-летнему легко. Я закуталась в плащ.
– Инир. Госпожа замерзает.
– Да, – печально ответил браслет.
По телу медленно растеклось тепло.
– Что стряслось? Ещё недавно ты смеялся, а теперь… они тебя обидели?
– Этот лес, – голос Инира испуганно задрожал. – Эф хершен Эр, лар доррин хэр… на веки вечные тропой единою бродить тебе по свету белому… забудь, Элея, – смущённо буркнул браслет. – Вспомнилась одна жутковатая пьеса, и в целом настроение паршивое. Не люблю я Чёрный лес. Но, судя по направлению ветра, скоро мы выедем на большую дорогу.
Чутьё не подвело моего друга. Не прошло и минуты, как мы покинули лес. Правда, когда съезжали с тропы, прямо перед повозкой пролетела большущая чёрная сова.
– Плохая примета, – мрачно изрекла девица с косичкой, которая, оказывается, не спала. – Чёрная. У госпожи дурной характер и грязный язык, но она права. Отступники… их магию ни с чем не перепутаешь. Ни с каким болотом. И вы знаете это, высокородная госпожа Элея.
“Ну вот.”
Я промолчала, хотя сердце забилось часто-часто, а руки задрожали.
– Я сохраню вашу тайну, – служанка перегнулась через край повозки к моему уху. – Даже от госпожи. Хочу убедиться, что отступники мертвы, иначе путь домой закрыт для всех нас.
Отступники – мстительные твари. За малейшую обиду карают и обидчика, и его близких, и просто тех, кто окажется рядом. Именно это порою заставляет меня вглядываться в темноту за окнами и пугаться каждого шороха в лесу: знание, что тот, кто однажды пытался меня убить и был ранен, однажды завершит начатое. Заберёт мою магию. Или, хуже, разделается со всеми, кто стал мне дорог. Инир. Опекун. Родные, которых я даже не видела с семи лет, и которые меня не помнят. Верная служанка из Ледяного дворца. Попутчики. Неизвестно, кого выберет Амариллис.
– В этом столетии они точно не вырвутся из ледяного плена, – пообещала я. – Живи спокойно. На них больше десятка мощных заклинаний.
Служанка заметно успокоилась и притихла, а меня, наоборот, грызла тревога. Отступники. Встреча с Озёрной Девой, что считается дурным знаком. Паук во сне. И теперь чёрная сова, а ещё – донельзя странная фраза, оброненная Иниром.
– Пьеса, значит?
– Пьеса, – с явным недовольством отозвался браслет. – Называется “Смерть рыцаря Эссера”, написана Лофансом Страдальцем в тысяча триста восемьдесят девятом году, чтобы развлечь запертую во дворце знать во время разгара эпидемии Алой горячки. Шут меня дёрнул вспомнить её!
– Ну и вкусы у тебя.
Инир выдержал долгую паузу.
– Не у меня. Прошлый хозяин, урод такой, любил ввернуть красивое словцо. Отступники. Фаген бы их побрал, – прошипел он неожиданно зло. – Ненавижу их поганую магию… ненавижу, ненавижу, ненавижу… – браслет выпустил несколько красных искр.
Я нежно погладила Инира по золотым колечкам, но за эту ночь он не проронил больше ни слова.
8 глава. Граф Ферад
Всё моё тело, судя по ощущениям, превратились в камень, шея затекла, а голова просто раскалывалась. К тому же, внутри чана было невыносимо жарко и душно. Как в сауне.
Конечно, несколько раз в день торговец останавливался около заросшего берега реки или попавшегося на пути озера, чтобы отдохнуть и напоить коней. Я осторожно выбирался из чана. Если никого не было поблизости, то в кустах я разминал затёкшие конечности, а потом ложился на мягкую траву и расслаблял мышцы. Купался в реке, если везло. После такого отдыха толстое одеяло, постеленное на каменное дно, снова казалось мягким, а положение, в целом, удобным.
Но в последний день пути было только три остановки. И то, короткие. Времени хватило лишь на самое необходимое. Огромный поток торговцев шёл в Благословенную долину из Барики, Вереля, Золотых Песков, Акбарии, Добтереха, Аваллиады. И, конечно, хинаинцы. Золотой Бастион всё так же продолжал торговать, пропади он пропадом! Анор Золех сохранял видимость дружелюбия. Однако, на месте императора Констанцинана, хинаинцев я бы не пускал в Долину, ведь каждый такой торговец мог оказаться вражеским соглядатаем.
Поэтому, когда мы, наконец, отстояли огромную очередь и добрались до таможни, я мечтал лишь об одном. Чтобы меня скорее выпустили.
– С какой целью вы везёте чан в Благословенную Долину? – прозвучал, наверное, сотый вопрос.
– Его заказала одна почтенная и очень состоятельная дама для священных омовений, – устало отвечал торговец. – Единственный экземпляр. Руками прошу не трогать – не приведи Небо, сотрёте древние символы, и весь мой путь будет проделан впустую. Ещё есть вопросы? Вы очередь видите?
Судя по какофонии звуков, доносящихся через отверстие в чане – крики и недовольный многоязычный говор, мычание коров, кудахтанье куриц, кряканье верельских уток, треск, звон и ещё много чего – давка была ужасная.
– Проходите, – гаркнул, скорее всего, таможенник и тут же громко закричал. – Следующий!
Я тогда не знал, что чан состоял из двух слоёв мрамора. Верхний был просто серым, а внутренний – серебристым, не пропускающим никакую магию: мать специально держала несколько чанов во дворце на подобный случай. А сверху ещё была иллюзия пустого дна. Я сдуру решил – нам с торговцем просто крупно повезло, и в суматохе маги с таможни не заметили спрятанного человека. Расслабился, почём зря. Вылез из чана. Ветер взъерошил потные волосы и охладил тело. Ещё подумалось, дескать, здесь – где все, взопревшие, усталые, благополучно миновавшие давку в очереди, заняты своими делами – можно немного отдохнуть.