Екатерина Ленькова – Легенда о наследнике Артурия. Убить Элею (страница 12)
Я оттолкнула «родителей» и побежала, но внезапно поняла, что не смогу уйти просто так, не изменив себе. Те связанные девушки умрут взаправду. Они – живые люди, не сумевшие выбраться из плена болезненных грёз, навеянных отступниками. Только обернулась – две твари бросились с окровавленными ножами: трактирщица так и осталась собой – только платье сменила на чёрное, а толстый трактирщик обернулся менестрелем.
“Должно быть, это их любимые обличия.”
Отскочила в сторону. Лезвие ножа рассекло воздух в нескольких миллиметрах от шеи – я почувствовала исходящий от стали холод и рассекаемый ею поток воздуха. Не удержав равновесие, упала и неловко отползла от нападавших. Запуталась в юбке, причёска развалилась, и волосы некстати полезли в лицо…
“Плевать, главное быть дальше от ножей.»
Мне всегда не хватало скорости и ловкости на тренировках. Отступники хохотали. Очевидно, они не спешили добивать меня и наслаждаться лёгкой победой. Им нравилась борьба. Игра, итог которой предрешён. Так кошка раз за разом ловит и отпускает мышь, которую всё равно сожрёт, когда забава наскучит.
Трактирщица выпустила огненный шар, но простенькой боевой магией меня было не напугать. Я играючи создала такой же. Шары рассыпались искрами посреди кухни. Трактирщица усмехнулась, и следом из её рук вылетел новый шар. Неспроста это. Ох, неспроста. Она ускорялась, создавала по нескольку десятков шаров за раз, но мне не составило труда их отразить: всё благодаря самонаводящимися чарам, нашему с Иниром изобретению.
“Надо его освободить.”
Я понимала, что силы отступников намного превосходят мои, и эти шары – лишь затравка, чтобы прощупать, насколько я сильный маг. Сообразить, как эффектнее меня убить. Потянулась к мешочку на шее, но враги заметили попытку. И трактирщица, и менестрель, создавали заклинания сотнями, а я просто сплела огромный щит из огня.
Внезапно, всё стихло. Искры опали на пол.
Трактирщица и менестрель встали по обе стороны костра с пленницами, мерзко усмехаясь.
– Ставки повышаются, – расхохоталась трактирщица, поджигая хворост потоком огненной магии. – Хорошая моя. Сильная.
Поленья затрещали, пожираемые синим пламенем. Девицы смотрели вниз с выражением ужаса на лицах, пытались схватиться друг за друга свободными от пут кистями. Поднимали ноги, будто в жуткой ритуальной пляске.
– Чтоб вас!
Я выложила последний козырь. Заморозила поленья, а вместе с ними и ноги пленниц.
Теперь
Трактирщица медленно закатала рукава…
Поток морозящей магии от менестреля застал врасплох – отступник быстро переметнулся за спину, и, пока я ждала удара от трактирщицы, выстрелил. Благо, на меня ледяная магия не действовала. Ибо нельзя заморозить того, кто сам по себе – лёд, искрящийся в отблесках света и пламени, как говаривал Инир.
Я использовала секундную заминку. Отползла к столику – тому самому, с синей скатертью, опрокинула его и спряталась за получившимся щитом. Отправила два острых кристалла. Один менестрелю, а другой – трактирщице, которую я тоже старалась не упускать из виду. Как назло, отступники разделились. Один маячил перед глазами, а другой нападал со спины – только успевай обновлять защиту.
– Так нечестно, ребята! Вас двое, я одна! – увернулась от пробившего защиту и опалившего волосы огненного шара. – Соглашайтесь на ничью! Вы и так наелись моего страха по самое не хочу!
Отступники – до одури жадные падшие создания. Я надеялась на чудо, но в глубине души понимала: они не отпустят меня живой. И не отдадут пленниц. Но рано, слишком рано было переходить к настоящей боевой магии. Инир спрятан в мешке. Я представления не имела об истинном пределе сил отступников: если они не только насылают иллюзии, но и изменяют само пространство, подумать страшно, что эти двое могут выкинуть.
– Ставки снова повышаются, – гадкий хохот трактирщицы раздался откуда-то с потолка.
Менестрель, облачённый теперь в траурный костюм, щёлкнул пальцами, и кухня расширилась, расползалась в стороны, преобразившись в мрачную скотобойню.
“Этого не хватало!”
Под потолком, подвешенные на железных крючьях, висели разлагающиеся туши животных, пялящиеся бельмами в пустоту. Сквозь неровный каменный пол проступили лужи крови. Невыносимо завоняло тухлым мясом. Грязной шерстью.
Пленницы остались, привязанные, на замороженном постаменте, только под ними теперь алела особенно широкая лужа крови. Менестрель щёлкнул пальцами второй раз. Кровь, окружающая пленниц, загорелась, и огонь медленно переполз на лёд… Горящий лёд? Такого я прежде не видела.
“И фаген с ним, потом разберёмся!”
Менестрель поднял руку, чтобы щёлкнуть пальцами в третий раз.
К очередному подлому нападению со спины я была готова – поэтому, когда трактирщица отправила несколько острых ледяных отломков – едва видимая и заготовленная заранее магическая сеть превратилась в полукокон из твёрдого боевого льда.
Пока трактирщица била возникший перед ней щит, менестрель поливал меня огнём. Я отражала атаки. И тут заметила здоровенный рояль, каким-то лэхесом оказавшийся в углу. Что ни говори, у отступников странное чувство юмора.
Я глубоко вдохнула. Выдохнула. И перешла в нападение, послав в менестреля два потока огненного ветра.
“Пытался играть с моими чувствами, уродец! Так получай! Поджарю тебя до корочки!”
Горячий ветер обжигал щёки, а пальцев я давно уже не чувствовала. Ледяной щит двигался следом, прикрывая со спины.
Самым опасным оказался момент, когда я ослабила огненное заклинание, шмыгнула в пространство за роялем, и ледяной полукокон перекрыл вход сзади. Сверху и спереди поставила новые магические сети, получив пару минут на передышку.
– Инир? – я вытащила браслетик из мешка и надела на руку. – Инир, ты слышишь?
В этот миг прямо надо мной с треском разорвалось заклятие, и там, куда оно ударило, выросла новая ледяная корка. Рояль печально бряцнул клавишами. В наступившей тишине сначала тихо, а потом всё громче заиграл похоронный марш. Теперь ясно, зачем отступники наколдовали инструмент. Очередная издёвка.
– Ничего не понимаю, – озадаченно пробормотал Инир. – Это не тот уровень силы, чтобы вот так – повелевать материей… Ай, фаген с ними…
– Инир! – я так рада была услышать голос друга, что сбила беднягу с мысли. – Инир, прости, пожалуйста!
– Незачем извиняться, – буркнул он. – Разнеси здесь всё к ядрёным драконам, Элея! Преврати отступников в куски льда…
– Они нас не убьют?
– Это двое древних полудурков, которые даже не представляют, какая великая сила скрывается у них под ногами, – ответил Инир. – И в наших интересах, чтобы они никогда это не поняли. Выживем – разморозим пленниц позже, – добавил он. – Иди, а я прикрою спину.
Едва покинула укрытие, в мою сторону устремилось около десятка огненных шаров. Инир мигом их развеял.
Я мельком оценила обстановку. Менестрель в траурном костюме сидел рядом с пленницами, скрестив ноги, и курил зажжённую от костра сигарету.
“Вот тварь!”
Огонь поднялся выше, чем на половину постамента, ещё немного – и пламя коснётся ног пленниц.
Отступница пряталась в другом конце скотобойни. Гладила торчащую клоками шкуру самой мерзкой из туш, свисающих с потолка, а вокруг тёмным облаком кружили мухи.
Я сосредоточилась, сплетая то самое заклинание. Синие искры боевого льда сорвались с рук, мерцающей позёмкой расползлись по полу. Трактирщица подобрала юбки. Взвизгнула. А потом, сообразив, видимо, какую магию я выпустила, заорала как бешеная. Ей вторил менестрель. И, даже, рояль заиграл что-то невообразимо яростное.
– Схватить! Убить! – визжала трактирщица. – Сожрите её глаза!
Краем зрения я видела чёрное облако, с жужжанием полетевшее ко мне.
“Мухи!”
Петляла, стараясь не поскользнуться на замороженной крови, не врезаться в очередную истекающую гноем и гнилью тушу и не прервать заклинание. Позади громыхало так, будто там сражались армии. Алые и золотые вспышки слепили. Грязно ругался Инир. Трактирщица и менестрель сыпали проклятиями. Рояль громогласно отыгрывал похоронный марш. Не знаю, как – но я снова оказалась у того самого постамента с пленницами. Огонь почти достиг их кожи.
“Аа, фаген! Я совсем про них забыла! Нет. Заклинание прервать нельзя!”
– Инир, помоги! – позвала я друга, но он не успел откликнуться.
Кучерявая изловчилась. Выплюнула кляп. После этого пленная аристократка разразилась такой отборной руганью, какой я не слышала ни от Инира, ни от дворцовой стражи, ни, даже, от грубых деревенских мужиков. И ругань эта была обращена не к отступникам, а ко мне. То есть, проклятой Ледяной ведьме. Это было больно. Несправедливо. Подпитанное злостью, заклятие крепло. Лёд рос, захватив сначала девиц, а потом – не успевших бежать отступников. Стихия бушевала. Треснула крыша. С неба хлопьями валил снег, ветер едва не сбивал с ног.
А я была счастлива. Магия пьянила. Сила, нашедшая выход, больше не клокотала в груди. Ветер играл волосами. Приятно щипал лицо. Снег лёг на одежду, запутался в ресницах. Такая я даже себе нравилась. Повелительница. Дитя стихии. Та, кого стоит бояться, уважать и любить. Любить – как любят красоту заката и лёд, искрящийся в отблесках пламени, ведь совершенством у людей принято восхищаться.