Екатерина Лазарева – Пари на сводную (страница 32)

— Да, с ней сложнее… — задумчиво признаёт он, вовлекается в мою проблему сразу, явно прикидывает что-то в уме. — Я пытался поговорить. И мне даже показалось, что мне удалось достучаться, хоть немного. Думаю, дальше должно стать полегче, — подытоживает.

И вряд ли представляет, каким чуть ли не облегчением меня от этого накрывает. После всего того дерьма, в которое окунаюсь каждый день, это чуть ли не единственная ниточка, способная меня вытащить. Я ведь знаю, что отец просто так не сказал бы. Да и обдумывал явно.

— Спасибо, пап, — стараюсь говорить спокойно: разум мне ещё нужен, эмоции подождут.

— Я в вас верю, — подбадривает он, но поднимается с места. — А теперь ты меня извини, но я пойду готовиться к свиданию. Решил устроить Снежке романтику, — заговорщически делится.

Как пацан он с мамой Ксюши. Могу понять, что уж. Самого сегодня тянет на романтику, но увы.

Хотя…

— И заодно оставить меня с Ксюшей? — ухмыляюсь, хотя голос по-дурацки дрогнул, да и нервы натянулись до предела.

Папа тоже усмехается, но по-доброму. Ещё и к плечу касается поддерживающим жестом:

— Уж не подведи.

А потом уходит. Я аж зависаю над так и не тронутой тарелкой. Серьёзно что ли нас наедине оставить решил? Думает, ещё не рано?

Неожиданно для себя подрываюсь и заглядываю в мусорное ведро… Сегодняшнего букета там нет. Хотя уже больше двух часов, как Ксюша его обнаружила наверняка. Обычно сразу выбрасывала всё.

*****************

Пока я соображаю, как именно к Ксюше подступиться на этот раз, мне приходит сообщение от знакомых трейсеров. Говорят, давно не лазили. Нашли даже, куда сегодня можно. Местная высотка будет без охраны. Да и вообще уже в какой-то степени заброшка, просто иногда там патрулируют. Этим вечером не будут. Офигенная возможность.

Хотя не сказать, чтобы я ею загорелся. У меня тут совсем другая возможность на подходе: примирение с девчонкой. Как-то резко во мне батя надежду вернул. Всё сделаю, чтобы выжать из этого максимум.

И пусть да, адреналинчик для выплеска скопившейся негативной энергии мне сильно не помешает, но с этим успеется. Есть дела поважнее.

Потому трейсерам даже не отвечаю — вместо этого прикидываю, как Ксюшу удивить… Купить билет на что-то грандиозное прямо сейчас? Хотя на самые крутые движухи вечера наверняка уже всё раскуплено. Да и зачем нам широкий размах? Лучше максимально наедине побыть. Даже не в рестике — здесь. Тем более, хата свободная как раз для нас.

Можно заказать сюда доставку и устроить романтичную обстановку. Уже открываю нужное приложение, но застываю. А что если я тут всё организую, и опять насмарку? Тот факт, что папа в нас верит и что Ксюша не выбросила сегодняшний букет ещё не гарантия. Эта девчонка меня столько раз обламывала уже, что не вывезу ещё один такой. Лучше сначала приглашу её на совместный вечер у нас дома. От этого и буду отталкиваться.

К тому же, может, ей как раз в качестве первого за долгое время свидания что-то другое комфортнее будет. Вне дома.

Подхожу к её двери — закрыта. Плохой звоночек. В хорошие времена Ксюша вообще всегда с распахнутой дверью была. На всякий случай дёргаю ручку — да, пусть и обнаглел, но хочу убедиться, что хотя бы не заперта, а просто закрыта.

Увы.

Хмурюсь, стучусь. Оптимизм как-то резко затухать начинает, и это бесит. Уязвимым себя ощущаю. Да, знаю, поступил как подонок, но сколько можно? Вообще без шансов?

Повторяю стук. Усиливаю.

— Может, откроешь? — почти грубо спрашиваю, потому что выносить дурацкое волнение невмоготу.

Пусть опять грубо меня пошлёт, чем будет раздразнивать неоднозначными жестами и разговорами с батей. Может, я даже нарываюсь. Тем более что ответом на любые мои попытки во всех смыслах достучаться обычно всегда выходит игнор. А сейчас хоть что-то новое — мой резкий тон.

Может, и реакция будет хоть какая-то. Повторяю стук: сильнее, настойчивее.

И… Чёрт, у меня ведь не галлюцинации? Я и вправду слышу её шаги?

А потом и вижу — как открывается дверь, и передо мной оказывается Ксюша. Уже переодетая в домашнюю футболку и штаны, явно бывшие спортивные. Сглатываю, непроизвольно блуждая взглядом по фигуре… Как же соскучился-то, а. Хоть лифчик надела, иначе бы затискал всю такую уютно домашнюю и горячую одновременно.

Хотя и без того едва держусь. Останавливает только враждебно отчуждённый взгляд Ксюши. Возле ванной она по-другому смотрела сегодня.

— Ну и? — торопит жёстко.

И да, где-то на этом этапе я должен применять красноречие, чтобы убедить её на свидание, но вместо этого буду заражаюсь её недовольством, выплёскиваю своё, скопившееся.

— Ну надо же, прогресс, — ухмыляюсь насмешливо. — Теперь ты не делаешь вид, что не слышишь меня дома.

А у самого сердце зашкаливает по ударам. Потому что вдруг и вправду прогресс? Вдруг хоть что-то признает?

Ага, особенно, когда я такой внезапно колючий. Ксюша хмурится, впиваясь в меня взглядом, но спрашивает без лишних эмоций:

— Что тебе нужно?

— Приглашаю тебя на свидание, — легко озвучиваю: а что теперь терять? — Ты, я, романтический ужин и фильмец. Помнишь, как это было раньше? — вкрадчиво добавляю.

А даже хорошо, когда действуешь по принципу «сгорел сарай — гори и хата». Не подбираешь слова, не ищешь, чем ещё удивить и не ходишь на цыпочках. Нет — так оно в любом случае будет нет.

Ксюша даже забавно ошеломлённая от моей наглости. И… растерянная слегка. Хотя, наверное, мне только кажется. Парирует вот очень даже уверенно и язвительно:

— А ты ничего не забыл?

Конечно, это она про пари. Ну или про то, что просила с ней не разговаривать. Ну или про то, что посылает меня снова и снова. Но я не теряюсь и оборачиваю в нужный мне смысл:

— Я-то нет, — с нажимом заявляю, заглядывая в глаза и ища в них отголоски других воспоминаний.

Наших. Настоящих. Таких нужных…

Как она вообще может отрицать, что всё это ничем не было? Вижу же, что колеблется. Но опять так мимолётно, что фиг знает, показалось или нет. Боится, как сказал папа?

— Вот и я нет, — выдавливает почти презрительно. Ещё и руки на груди скрещивает.

В позу становится, или защищается?

Что бы ни было, не могу больше осторожничать. Так мы не продвинемся.

— Хорошо, тогда без фильма, — серьёзно говорю. Нам бы с ней сесть, высказаться и выслушать друг друга, разобраться во всём. Стрёмная тема, но надо. — Просто обсуждаем всё, как было и есть.

— Не буду, — тут же отрезает Ксюша.

Вздыхаю. Понимаю, конечно, про страхи, но сколько это уже длится всё? Мне в лепёшку расшибиться ради мизерного шанса? Я так-то готов, но даже в таком качестве эта девчонка ведь меня не примет.

Было бы ей просто страшно, сквозь любовь, — хотела бы поговорить. Сразу и не ждал, но сейчас-то…

— Ты не выбросила мой букет, — напоминаю то ли себе для успокоения, то ли ей, чтобы не так упрямствовала.

Но Ксюша, конечно, всё равно упрямствует. И я не успокаиваюсь.

— Просто жалко, красивый, — передёргивает плечами.

— А остальные были никакие? — ухмыляюсь недобро.

Хотя бы что-то признать бы могла. Я вот готов что угодно признать. И по прошлому нашему, и по настоящему, и по будущему. Что угодно из того, что по правде есть.

Что облажался, что люблю, не сдаюсь и буду с ней в итоге. И готов для этого на всё. Даже биться об эту ледяную стену, как бы ни выводила меня сейчас.

— Отстань от меня, — Ксюша кладёт в ту самую стену ещё одну ледышку.

— А ты поубедительнее скажи, — с вызовом подначиваю, делаю к ней шаг.

Ксюша пятится… И вот я уже в её комнате.

— Тебе нечем заняться? — пренебрежительно пытается меня осадить.

Только вот, сама того не зная, ещё одну ниточку мне бросает, за которую тут же хватаюсь. Помнится, когда я к ней в окно пролез, девчонка волновалась за меня.

— Почему же? Как раз знакомые трейсеры зовут на заброшенную высотку, — достаю телефон, нахожу нужное фото, то, с ракурса на котором здание особенно опасным выглядит. Показываю Ксюше: — Зацени. Хочешь, пойду туда сегодня? Без страховки?

Клянусь, она застывает на некоторое время. Ну же… Скажи ты хоть что-то. Признай, что не всё равно — и тогда я не только сегодня останусь, но горы сверну. Любые. А высотки все нафиг пошлю, если бояться за меня будет.

— Дурацкое развлечение, — только и выдавливает Ксюша так холодно, что скорее придурком себя чувствую, а не нужным или хоть как-то не безразличным.

— А смысл мне себя беречь? — парирую как можно более насмешливо, чтобы перебить нарастающую горькость.

Всё равно просачивается ведь, чтоб её.