Екатерина Лазарева – Пари на сводную (страница 30)

Неудивительно, Слава везде очень свободно ориентируется. И в любую компанию влиться может, легко находить друзей, девушек…

И всё же твёрдо отказывает одной из самых ярких во всём универе:

— Нет. Я люблю, и это не изменится. Я больше никогда не буду свободен.

Сердце предательски сжимается: Слава сказал про то, что никогда не будет свободен чуть ли не с гордостью и тихой радостью, а не обречённо или недовольно. Хотя я вроде как отталкиваю его. Не доверяю.

Или… Что если он не обо мне говорит?

Боже, да что же я никак успокоиться не могу. Швыряет с одной эмоции на другую, то внимаю словам Славы и чуть ли не смакую их, то как будто даже боюсь. Может, было бы лучше, если бы закрыл для себя эту страницу? Так бы и я забыла быстрее.

— И что же, будешь один, если она не ответит взаимностью? — вдруг озвучивает Дана один из вопросов, рвущихся у меня из подсознания.

Ответ, конечно, очевиден. Не может человек постоянно быть один. Тем более, такой горячий темпераментный парень, как Слава.

При этой мысли я полыхаю щеками, в который раз утешаясь тем, что меня тут никто не видит. Но всё равно, вспоминать сейчас нашу близость — плохая идея.

— А ты бы предпочла, чтобы я воспользовался твоими чувствами, чтобы отвлечься? Ничего из этого не вышло бы. Ни нашего будущего, ни моего отвлечения. Всё серьёзно, Дан.

Боже… Как же Слава об этом особенно говорит. Словно уже всё для себя решил.

— Это Ксюша, да? — вздрагиваю, услышав своё имя голосом Даны. Даже не думала, что она вообще меня знает. — Твоя однокурсница.

Кажется, я снова не дышу. Хоть и знаю наверняка, чувствую — конечно, речь шла обо мне, даже подтверждение ни к чему. Но секунды, во время которых Слава вроде бы колеблется с ответом, вечностью кажутся.

— Да, если тебе это интересно, — он выдавливает скорее неохотно, хоть и серьёзно. И тут же становится понятно, почему: — Но не вздумай делать глупости.

Слава что, предполагает, что Дана может мне мстить за его любовь? Странно, но эта идея нисколько не пугает. Мне как будто всё равно на любую возможную опасность.

Проклятие… Что-то такое я чувствовала, когда против нас со Славой выступал Максим Леонидович. Мне было всё равно, чем это грозит мне, лишь бы оставаться с парнем вместе. Но сейчас-то как я могу испытывать такое!

— Да за кого ты меня держишь, — насмешливо-снисходительно фыркает Дана. И добавляет уже серьёзнее, вздохнув: — Ладно, удачи. Запомню тебя как единственного парня, который отказался от меня. Остальные наоборот, добиваются.

— Присмотрись к ним, — по-дружески советует Слава. — Уверен, там есть стоящие парни.

— Смотри, как бы потом локти кусать не пришлось, — ехидно парирует Дана.

Но Слава, судя по всему, толком и не реагирует:

— Я пойду?

— Да проходи уж, — пренебрежительно и с уловимой обидой говорит она.

Больше я их не слышу. Слава, судя по всему выходит уже, а Дана… Судя по всему, заходит в женский туалет.

Застываю в кабинке, как дура, прислушиваюсь к звукам. Даже не знаю, что было бы, если бы мы пересеклись? Вряд ли Дана побежала бы к Славе говорить, что я всё слышала. И вообще тот факт, что она знает обо мне по имени, не значит, что и внешне тоже различает.

Но при всём этом продолжаю оцепенело торчать в кабинке, пока не слышу, что Дана всё-таки уходит. И даже тогда пережидаю, прежде чем пойти на пару. При этом слегка опоздав, конечно же.

А ещё первым, на кого бросаю взгляд, заходя в аудиторию, становится не преподаватель, перед которым извиняюсь за опоздание, а именно Слава. Хорошо хоть он в этот момент что-то у себя в конспекте смотрит. Но вдруг поднимает голову, и я тут же вспыхиваю и отвожу взгляд.

Иду к своей парте, умоляя себя нормально продержаться до конца хотя бы учебного дня. Ничего ведь такого не случилось?

***********************

Да что ж за день сегодня такой.

Мало того, что в универе еле одёргивала себя от внезапного желания смотреть на Славу, так ещё и никак выбросить из головы не могла ни выводы Максима Леонидовича, ни подслушанный разговор. Но и это ещё не всё — даже дома никак не успокаиваюсь. В мыслях витаю, заторможено себя веду. Иначе как объяснить, что даже упускаю момент, когда Слава возвращается из универа? Позже, чем я…. Ненадолго, но да, а ведь он на байке, а я ещё и работала на кафедре немного. Так что явно куда-то заходил.

Мне, конечно, должно быть всё равно. Но почему-то это не так. Мне не всё равно даже на то, что мы со Славой своеобразно сталкиваемся в дверях ванной, куда он идёт мыть руки, что я сделала только что.

Похожая ситуация была у нас в самый первый день… Когда только познакомились.

Тогда он смотрел нагло, с любопытством и одновременно скукой. Испытывал взглядом, присутствием, насмехался как будто. Зато сейчас удивительно серьёзен. Глаза потемневшие… Завораживают задумчивой нежностью. А ведь не в первый раз Слава так на меня смотрит…

Но в первый раз за долгое время — за весь тот период, что я знаю о споре, — мне не хочется отводить взгляд. Точнее, я как будто даже не могу. Застываю, тоже смотря на сводного.

И чётко понимаю, что мы ведь не чужие друг другу. Уже будто под кожу глубоко зарылись, слишком близки были и как будто остаёмся. Такое невозможно забыть.

Тем более что мы как будто и не пытаемся… У меня ведь руки аж колют от внезапного желания коснуться к сводному, снова прочувствовать тот отклик, что всегда и во мне, и в нём бурей возникает, стоит только соприкоснуться.

Поджимаю губы, злясь на саму себя. И в то же время не понимая до конца, а ради чего упрямиться. Слишком страшно довериться вновь? А у меня есть выбор? Пора признать, что Максим Леонидович был прав — я до сих пор люблю. Это чувство бурлит во мне, и словно только разрастается, как лава проснувшегося вулкана. Вот-вот взорвётся. И в ошмётки меня разнесёт, если сейчас же не успокою этот самый вулкан. А как это сделать, если только не…

Слава неожиданно делает движение ко мне, наклоняется слегка, и я тут же вздрагиваю всем телом, непроизвольно попятившись. Но зря — мягко усмехнувшись, сводный наоборот отстраняется, пропуская меня. Давая уйти.

Тут же выдёргиваю себя из оцепенения и так и делаю — ухожу. Хотя такое ощущение, что скорее избегаю. Ещё и взгляд себе вслед чувствую, мешающий успокоиться.

Мелко дрожа, на эмоциях сильно закрываю дверь в своей комнате. Почти захлопываю, что наверняка слышно и в ванной. А сердце продолжает сходить с ума по ударам. Отчаянно колотится, будто хочет пробить в груди дыру и выскочить наружу. Как будто это избавит от всех тревог, вынести которые оно больше не в состоянии…

Силясь успокоиться, не сразу понимаю, что у меня в комнате что-то новенькое. Роскошный букет моих любимых белых роз. И явно ведь не от мамы…

А ещё цветы украшены сердечками. На них ничего не написано, но я словно слышу снова и снова голосом Славы. Это слова любви — и не Дане, услышанные мной случайно, а те самые, именно мне, почти сокровенные, сказанные в номере…

Конечно, мне бы выбросить этот букет как и всё, от чего я избавлялась раньше. Но почему-то даже не пытаюсь. Да и понимаю ведь твёрдо — не смогу. Больше не получится ничего выбрасывать.

Но это ведь ничего не значит?

Глава 18. Слава

Привык по жизни покорять препятствия. Самые разные. Высотные здания, канаты, личные рекорды по качалке, трюки на байке… Много всякого бывало. Сложного в том числе.

Но за последние дни понимаю, что самая главная моя преграда из всех, что были — ледяная стена отчуждения, за которой скрывается Ксюша с момента, как узнала о пари.

Знал, что будет сложно. Да что уж — догадывался даже, что не простит. Гнал эти мысли, как невыносимые, затягивая момент признания, но ведь знал с самого начала.

И при всём этом всё равно как будто не готов оказался. Ни к тому, что Ксюша заблокирует меня везде, ни к тому, что будет выбрасывать всё, что я ей упорно покупаю. А ведь там не только плюшевые игрушки, букеты цветов или билеты на разные мероприятия, включая крутой съезд фотографов мирового уровня или Большой Театр. Я покупал так же самые новейшие примочки для фотика, некоторые её снимки оформлял как хорошие картины, тратился на аксессуары, сертификаты в магазины и тому подобное. Девчонка выбрасывала как более бюджетные приятности, так и те, на которые спускал как минимум половину зарплаты, а то и всю.

И ладно бы это — материалистом никогда не был, в целом не жалко, хоть и обидно немного. Но она даже шанса объясниться мне не даёт. Точнее, конечно, я успеваю снова и снова повторять одно и то же — что хотел ей сказать, что по глупости вляпался в спор и не знал, как выкрутиться, что полюбил… Никаких ответов мне, конечно, не было. Ксюша вообще со мной не разговаривает теперь. Как будто даже не слышит, не отвечает ничего, к себе убегает, запирается там и не реагирует ни на что от меня. А если умудряюсь подловить её где-то вне её комнаты, надевает наушники и включает музыку на такую громкость, что даже мне слышно. А ещё уходит очень быстро.

Я даже несколько раз думал снова прибегнуть к паркуру и таким образом к ней в комнату пробраться. Но вот не уверен был, что мне вообще откроют. Может, она и там в наушниках обычно сидит, чтобы не слышать, ломлюсь ли я. Виснуть над окном тоже так себе перспективка. Я, конечно, конкретно уже с катушек слетаю от всего разом, но не настолько.