Екатерина Лазарева – Пари на сводную (страница 26)
Впрочем, стелиться перед Эмилем я в любом случае не собираюсь. Как и благодарить его за внезапный порыв замять. Верни меня назад во времени — всё равно бросился бы на него. Не смог бы просто иначе. Я и сейчас с трудом держусь.
— Я тоже считал тебя другом, — только и бросаю в ответ.
Не пытаюсь скрыть враждебности, хоть и взял уже себя в руки. Да и в целом на хладнокровие настроен. Но говорить иначе с Эмилем теперь никак. Лучше вообще не говорить, даже не смотреть в его сторону.
— Да ну? — недобро ухмыляется он. — Круг друзей у тебя всегда другой был, я в него не вхож. Так, скорее одноклассник был, с которым можно было в разные движухи.
Неожиданная предъява. По голосу Эмиля фиг поймёшь, давно это в нём сидело или нет, но не думал, что ему виделось так. Пусть по факту оно, наверное, и вправду так было. Не задумывался раньше.
— Тебя это задевало? — зачем-то спрашиваю, будто мне не пофиг.
Я ведь даже поддеть его таким образом не пытаюсь. Вообще без понятия, к чему тогда вопрос.
Эмиль пренебрежительно фыркает.
— Да нет, — молчит немного, серьёзнеет и неохотно, хоть и уверенно, добавляет: — Советую успокоиться и купить себе хату. С девчонкой помиритесь, любит она тебя, вижу же.
Это что? Неуклюжая попытка сгладить?
— Обойдусь без твоих советов, — резко отрезаю.
Боже… Как я всё-таки жалок.
— Ну как знаешь, — пренебрежительно пожимает плечами Эмиль. — Я пошёл.
Он и вправду сваливает, а я бездумно берусь за телефон. Последнее сообщение: оповещение из банка по поводу десяти миллионах на мой счёт. А ведь я и вправду хотел квартиру…
**************
Возвращаюсь домой только ближе к ночи. Благо, отец не доставал по поводу того, где я. Видимо, Ксюша дома — в противном случае, наверное, раз двести проверил бы, вместе мы или нет.
И если раньше меня бесили его попытки оградить от меня девчонку, то теперь как-то резко понимание отца пришло. Оно у меня и раньше было, но скорее на задворках подсознания, успешно вытеснялось тягой к Ксюше. Она, эта тяга, и сейчас есть, но в то же время вперемешку с чем-то вроде благодарности папе за такой подход. И её защитить хотел, и меня не сдавать, чтобы сам разобрался.
Вот только увы. Сам я ничего толком не смог — и в итоге всё покатилось к херам с такой стремительной скоростью, что попутно нас обоих раздавило, расплющило даже.
То, что Ксюша дома, было понятно ещё с поведения наших родителей. Но теперь, когда я разуваюсь и вешаю верхнюю одежду, попутно заметив и её обувь с пальто, в котором была; окутывает чуть ли не облегчением. Таким мощным, будто на полном серьёзе сомневался, что девчонка здесь.
В такое время родители обычно ко сну готовятся. А она, интересно, где? Уже поужинала? Или у себя в комнате заперлась?
Последнее, конечно, нежелательно — фиг там мне откроют. А мне хотя бы увидеть её необходимо. Ещё днём, после слов Эмиля, не мог. Не решался даже. А теперь это потребность.
Папа выходит ко мне навстречу, здоровается, говорит, что они со матерью Ксюши уже ложатся и если мне надо, чтобы сам посмотрел в холодильнике поесть. Отказываюсь и желаю спокойной ночи. А сам чуть ли не вглядываюсь в него — знает уже?
Хотя Ксюша, скорее всего, никому ничего не говорила. Я ведь знаю её…
Как же хочется быть рядом. В глаза ей посмотреть, дать понять, как жалею. Но пока передо мной отец и, судя по тому, как спокойно и чуть устало со мной говорит — ни о чём таком не думает и не подозревает. Вряд ли даже замечает, насколько я взвинчен. А это ведь так.
Еле дожидаюсь, когда он наконец к себе уходит.
Не особо размышляя над правильностью своих действий, тут же в комнату к Ксюше иду. У неё не заперто. Но и девчонки там нет. Кровать расстелена…
Прислушиваюсь к звукам квартиры и понимаю, что Ксюша в ванной сейчас. Перед сном пошла. Со стороны как будто вполне себе обычный день у неё сегодня: та же привычка идти в душ перед самым сном, уже всё тут подготовив…
Но ведь наверняка переживает. До сих пор помню, как вздрогнула у неё рука на моей груди, когда Эмиль выпалил свою правду. С тех пор и я на Ксюшу опасался смотреть, и она меня игнорировала. Даже представить себе не могу, что у неё сейчас в мыслях…
Она ведь потратила подарочные деньги, чтобы мне сюрприз устроить. Старалась, организовывала всё, даже набралась смелости с моими коллегами договориться. В любви мне призналась, отдалась так доверчиво…
Я должен был сразу ей сказать. В то же вечер, когда впервые этого захотел. На празднике в честь её дня рождения. Ладно, предположим, там был не самый подходящий момент: не хотелось омрачать ей настроение, но мог бы на следующий день, который мы тоже провели вместе. Ещё не как пара — и было бы честно выяснить всё до того, как девчонка храбро кинулась в омут новых для неё чувств.
Вспоминаются ещё и слова Ксюши, что для неё поцелуи определяются любовью. Уж об остальном и упоминать нечего…
И да, у неё со мной всё было по любви. Но вряд ли девчонка теперь верит в это. Небось ещё и использованной себя чувствует, а свои порывы — растоптанными в грязь.
Остаюсь в её комнате и жду. Вспоминаю, как здесь же ждал, как она выйдет из ванной при других обстоятельствах… Когда Ксюша по-доброму приютила меня у себя, позаботившись о моих ранах и искренне волнуясь за моё благополучие при том, что наши отношения на тот момент в лучшем случае можно было назвать натянутыми. А я тогда уже поспорил на неё. И не просто дождался её из ванной: врасплох девчонку застал, поцеловал сразу по-взрослому, игнорируя, насколько она была этим напугана и не готова ни разу.
Да я не то что рассказать ей сразу должен был — не стоило вообще на неё спорить. И вправду, что у меня в башке было? Папа прав, поступок отстой, нормальному бы и в голову не пришёл. Сдалась мне эта квартира?
Я ведь совсем легко отправил все десять лямов в проверенный благотворительный фонд. И ни разу об этом не беспокоюсь. Скорее наоборот, хотя бы немного груз с себя скинул, когда избавился от этих цифр на балансе. На квартиру потом заработаю. Спешить некуда. Скорее наоборот, пока мне лучше здесь быть — хоть так Ксюшу почаще видеть.
Аж дыхание спирает, когда вдруг слышу, как дверь в ванной отпирается. Поднимаюсь с места, ловлю себя на чём-то вроде дурацкой нерешительности. И ведь колеблюсь в какой-то момент, точно ли хорошая идея вот так резко перед Ксюшей появляться? Вряд ли она под напором воды слышала, что я уже пришёл. А даже если да — уж точно не рассчитывает, что к ней ввалился.
Но понимая это, не ухожу. Просто не могу. Так и замираю посредине её комнаты, прислушиваясь к шагам.
И вот в дверном проёме уже показывается какая-то загруженная мыслями Ксюша. Родная, милая до неприличия, такая моя. В той самой ночнушке, в которой была, когда я её в первый раз поцеловал. Уверен, что это она. На ощупь я её как раз такой помню: шёлковой, тёмно розовой с трогательным маленьким бантиком в районе ложбинки на груди.
Сглатываю, стараясь смотреть ей в лицо. И в этот же момент Ксюша замечает меня. Смотрит ошеломлённо и напряжённо, кажется, даже не моргает.
В башке целая мешанина из возможных оправданий, признаний в любви, извинений. Не знаю, за что ухватиться. В итоге вырывается сиплое:
— Я собирался тебе сказать.
Взгляд Ксюши ожесточается. Конечно, она понимает, о чём я. И, конечно, даже без этого своеобразного подтверждения слов Эмиля знает, что пари — правда. Но почему-то именно в этот грёбанный момент я максимально чувствую, что неумолимо теряю её.
Внутри всё на части рвётся. Но ведь наверняка не у меня одного.
Хотя Ксюша хорошо держит удар. Девочка хоть и мягкая, а с характером. И несмотря на обстоятельства, я даже своеобразно горжусь этим. Восхищаюсь тем, как быстро она берёт себя в руки и смотрит на меня почти невозмутимо, взгляд не отводит. Даже давит им.
— Когда ты съезжаешь? — сухо интересуется.
Так, как будто оно и не интересно ей на самом деле. Просто вопрос. Видимо, для того, чтобы напомнить мне, какое я дерьмо.
Но ведь это и неплохая возможность начать объясняться. Сказать ей наконец, что всё уже давно не так, как начиналось.
Только вот почему-то опять не получается. Все слова теряются под этим её отчуждённым взглядом. Только и выдавливаю:
— Я не съеду.
Ксюша отводит взгляд, и от этого с одной стороны и проще с мыслями собраться становится, а с другой… Хотя бы какой-то контакт лучше, чем никакой вообще. Сейчас она как будто сильнее отстраняется.
— За десять миллионов можно неплохую квартиру купить, — подмечает без эмоций.
— Я их все перевёл на благотворительность, — на этот раз мне гораздо проще говорить. Может, потому, что это единственная тема, которая по-настоящему закрыта и уже не так дерёт. А может, потому что Ксюша теперь не смотрит этим своим выворачивающим душу наизнанку взглядом. — Показать? — выпаливаю, потому что она не реагирует совсем.
И не то чтобы я делал это для показухи, но сейчас хочется, чтобы Ксюша знала. Чтобы поверила и поняла, какое у меня теперь отношение к этим деньгам. Не нужны они мне совсем. А она нужна.
Но Ксюша, похоже, даже и не улавливает, почему я избавился от всей суммы. Девчонка ничуть не меняется в лице — едва ли вообще задумывается об этом.