Екатерина Лазарева – Пари на сводную (страница 21)

Ну какая же она трогательная.

*********************

Мерзкий осадок по поводу пари очень мешает. Хочется избавиться от него любым способом. Выскрести, хоть с кровью выцарапать, но убрать. Поговорить с Ксюшей при этом не могу, как слабак.

Значит, надо поговорить с кем-то ещё.

Сегодня как раз папа отправил наших женщин на шопинг. Ксюшу с её мамой. Новость о том, что девчонка снова фотографирует, так зажгла родителей; что у них появились идеи для фотосессии. А для этого отец решил, что неплохо бы закупиться чем-то новеньким.

Получается, мы сейчас с ним одни дома. И, если уж честно, батя — идеальный вариант, чтобы излить душу. Родной человек, в конце концов. И Ксюшу знает тоже, пусть и не так хорошо, как меня.

Осудит однозначно. Но и не отвернётся.

Он как раз на кухне: ставит чайник, видимо, хочет кофе. Захожу, сажусь за стол напротив.

— Ты в курсе, что Ксюша устроилась на работу, чтобы заработать мне на квартиру? — сам без понятия, почему начинаю именно с этого.

Хотя это, кстати, тоже нехило так дербанит. С позавчерашнего дня никак переварить не могу, пусть уже и всё, не работает она там.

— Нет, она не говорила… — растерянно отзывается отец, ещё и смотрит озадаченно. — С чего вообще решила…

Фух, ну хоть не вместе так придумали. И без того не сомневался, но уж точно не мог бы спокойно и мирно говорить с папой, будь наоборот. Стрёмно вообще даже то, что они Ксюшу не стали переубеждать по поводу того, куда ушли деньги. Её ведь явно парило.

— Совестливая девочка. На себя взяла ответственность за то, что ты её в универ устроил, — говорю, как есть. Вообще не вижу смысла избегать эту тему, как отец.

А он и сейчас смеряет меня недолгим задумчивым взглядом, а потом опускает его на стол.

— Слав… — с тяжёлым вздохом начинает.

Надеюсь, не собирается вешать мне, что те деньги куда-то ещё ушли? Хочу поскорее закрыть эту дурацкую тему, чтобы она для всей семьи пройденным этапом стала уже наконец.

— Да знаю я об этом, нет смысла скрывать, — твёрдо пресекаю. — И не злюсь. С работы уже уволили её.

Да, мы сходили вот как раз позавчера вместе и там решили вопрос. Ксюшу пытались отчитать за прогул — я не позволил, но заплатил в качестве компенсации. А потом мы пошли в кино и целовались на последнем зале. Банальщиной, оказывается, может быть офигеть как приятно заниматься.

Папа снова смотрит на меня, причём более внимательно. Ну а я не спешу нарушать молчание, раздумывая, как к главному подвести. Мы с отцом не то чтобы близки — да, родные люди и можем положиться друг на друга, но прям такого уж тепла и глубинного понимания, как у мамы с Ксюшей; у нас нет. И меня это всегда устраивало. Как-то с детства привык время в первую очередь с друзьями проводить и эмоции делить с ними же.

Правда, сейчас это слегка усложняет ситуацию. Никому другому рассказывать о Ксюше не хочу. Отцу тоже не тянет — но он хоть в какой-то степени и ей как папа теперь. Связующее звено. И семья. В общем, аргументов в его пользу множество.

И решающим из них становится его проницательность:

— Вы что, вместе?

— Да.

Решаю пока ограничиться коротким подтверждением — вдруг папа от одной такой идеи заартачится и будет вешать, что мы типа брат и сестра с ней теперь. В таком случае не будет смысла перетирать дальше.

И не то чтобы мне важно родительское благословение, но почему-то даже на этом этапе напрягаюсь слегка. А ведь только начал рассказывать…

— Неплохо мы на отдых съездили, — неловко усмехается отец. Кажется, он не знает, что сказать.

Это даже мило по-своему. И понятно наверняка: он не против. Просто удивлён.

— Это точно, — тоже ухмыляюсь.

— У вас же ещё не было? — уже строже спрашивает он, игнорируя вскипевший чайник.

Вот теперь, походу, начинается серьёзный разговор. И назад дороги нет.

Вздыхаю. С одной стороны, мы о предмете спора уже, получается, говорим; с другой… Хочу Ксюшу, конечно. Безумно. И бесит, что теперь о ней и постели не только предвкушением затапливают, но и жалят неприятным напоминанием. Долбанный Эмиль.

Долбанный я, раз всё это допустил.

Папа хмурится от моей паузы — могу понять. Небось он уже думает, что да, я девчонку невинности лишил.

— Пока нет, но это вопрос времени, — говорю то, что он и сам должен понимать: взрослые же люди всё-таки.

Отец окидывает меня чуть прищуренным задумчиво внимательным взглядом. Как будто батя Ксюши передо мной, а не мой. За девчонку явно впрячься хочет, чувствую. Прикидывает, как ей лучше будет. И, как ни странно, я только рад такому раскладу. Хорошо, что он уже проникся ею по-настоящему. Даже как-то приятно почему-то.

— Не обижай Ксюшу, — всё-таки решает обозначить отец, хотя это скорее как формальность.

В целом он явно не против ни наших отношений, ни того, что они вот-вот интимными станут.

— И не думал, — выдавливаю, хотя вообще-то самое подходящее время заговорить про пари.

Которое её, безусловно, обидит. Есть шансы, что Ксюша не узнает? Если Эмиль ей что-то ляпнет, смогу ли соврать в лицо?

Отец кивает и уже даже о другом говорит, словно мы тут всё уладили:

— А квартиру я тебе ещё куплю. У меня скоро будет довольно прибыльный проект, деньги с него сразу за первый взнос. Возьмём ипотеку, так быстрее.

Мило, что отец реально загонялся на эту тему и явно продумал это всё раньше, чем сейчас выдаёт. Да только мне теперь чуть ли не тошно про квартиру эту слышать. Она ведь катализатором стала. Она и то, что мы два идиота с Эмилем.

— Мне уже не так уж горит эта квартира, — возражаю почти мягко, а папа тут же смотрит с удивлением. — По крайней мере, одному. А вместе Ксюшка пока не готова.

Хотя, может, хочет этого не меньше моего — не знаю, надо будет обсудить. То время, что мы тут вдвоём были, сплошным кайфом стали. Одному теперь оставаться как-то не то будет. Так что вопрос только в сексе — поскольку мы пока им не занимаемся, Ксюша может не решиться со мной вместе где-то жить. А так было бы круто, конечно.

Отец хмыкает моему заявлению, но, вздохнув, всё-таки обещает:

— Что-нибудь придумаем в любом случае.

Я достаточно хорошо знаю папу, чтобы понимать — он не стал бы потворствовать моим желаниям, не будучи уверенным, что имею на них право. А раз у него не возникает вопросов или возражений по поводу Ксюши и моих планов на неё… Может, и она мне поверит?

— Я влюблён в неё, — срывается у меня, когда снова жалит дурацким страхом, что нет, девчонка от меня в лучшем случае отшатнётся, узнав про всё.

— Я вижу, — ровно соглашается отец.

Пока не понимает, к чему я. И, скорее всего, вот-вот снова о другом заговорит, ведь при нормальных обстоятельствах здесь и вправду обсуждать больше нечего.

Но обстоятельства у нас не очень. И я сдохну, если хоть как-то не выплесну это. Хоть немного. Хоть кому-то. Кому-то, кроме Ксюши.

— Но началось всё с того, что поспорил на неё с другом, — выпаливаю почти на одном дыхании.

И как-то разом всё вокруг сгущается. Взгляд отца тоже тяжелеет. Непонимающий он такой. Неверящий.

— Что?

— Я поспорил на неё с другом, — неохотно повторяю.

Хотя в какой-то момент простреливает желанием как-то замять этот разговор. Сделать вид, будто я этого не говорил. Обернуть в шутку? И без того знаю, что всё это не прокатило бы, но собственные слова и разочарование в глазах уже окончательно осознавшего их отца дербанят нехило

— Я не так тебя воспитывал, — цедит он. — Даже сама мысль о таком споре не должна приходить в голову мужчине. Это низко, отвратительно и недостойно.

Справедливые слова слегка подбешивают. Хотя мысленно и не такие себе говорил — но слышать совсем уж неприятно. Потому что, чтоб их, правдивые. И в самую суть.

Что ж я так влип-то, а…

— Я в курсе, — почти грубо отрезаю. — Но это уже произошло.

— Спор был на её девственность? — не даёт мне передышки отец, сканируя тяжёлым суровым взглядом.

От этого прямого вопроса я ещё большим мудаком себя чувствую. Ещё и вспоминается, как Ксюша даже первый поцелуй собиралась отдать только тому, кто полюбит. Да, может, это и вправду наивно, но не отменяет всей той грязи, что мы с Эмилем так легко запланировали.

Быть у девчонки первым чертовски заманчиво. Хочется очень. Но избавиться от ощущения, что я этого не заслуживаю, походу, никак. Разговор с отцом не только не помогает, но и усугубляет. Отчётливо вижу в его глазах то, что понимаю и так.

— Да, — со вздохом подтверждаю.

— Отмени его, — требует он.