Екатерина Лазарева – Пари на сводную (страница 19)
— Хорошо.
Какого-то хрена сердце ускоряет темп до чуть ли не рекордных значений.
Глава 11. Ксения
Представить себе не могла, что неделя со Славой пройдёт так быстро и… Мало.
Когда только узнала, что нам предстоит вдвоём в одной квартире ночевать, думала делать всё, чтобы избегать его: задерживаться на работе, постоянно утыкаться в учёбу, ужинать у себя в комнате. Но в реальности выходит наоборот — я делаю всё, чтобы почаще пересекаться со Славой. Мне обидно, когда надо задерживаться на сменах. Ему это тоже не нравится — он, конечно, не говорит, но пару раз не сдерживался и пытался узнать, где я пропадаю целыми днями. Снова ревновал… И на этот раз мне было от этого приятно.
С тех пор, как Слава признался мне в своей симпатии, не напирал. Даже не напоминал о ней. Просто хорошо проводил со мной время: мы много разговаривали, ходили в кино, на каток и в кафе. Не сказать, что это были свидания, но и на дружеские встречи не тянули. Слава флиртовал, делал комплименты, платил везде. А ещё я много фотографировала, чего совсем от себя не ожидала.
Я очень люблю маму и уже и Максима Леонидовича тоже, но с самого утра меня простреливает скорее тоской из-за их скорого возвращения. Вечером приезжают…
А сегодня у меня ещё и день рабочий. В универе выходной, но в магазин надо будет выйти во второй половине дня.
А так кайфово было со Славой наедине. Мне нравится его компания. Мне нравится… он.
И сейчас, пока он дома, спит там в своей комнате или уже встал — у нас буквально последние часы вместе. И меня вдруг прорывает.
Быстро одеваюсь и какая есть, непричёсанная и неумытая, залетаю к нему в комнату.
Слава как раз в этот момент небрежно застёгивает штаны — видимо, тоже только недавно проснулся. Смотрит на меня ошеломлённо. Я и сама не понимаю, почему вот так чуть не влетаю к нему в комнату. Слабо улыбаюсь, пытаясь хоть как-то вернуть лёгкость между нами, потому что утяжеляется всё вокруг, даже воздух.
А потом Слава улыбается в ответ, и я странно тону в этой очаровательной улыбке. Столько в ней тепла…
И как-то вдруг не кажется постыдным сообщать, что я боялась упустить даже лишние минуты с ним, не то что часы. Слава удивительный, чуткий, настоящий. Умный, добрый, талантливый, заботливый… Он поймёт.
— Что означает твоя татуировка? — сипло спрашиваю вместо каких-либо объяснений.
Он ведь без футболки ещё. И, как ни странно, меня это не так уж смущает. Я даже рассматриваю его татуировку — какую-то надпись на латинском.
— Si vis amari, ama, — негромко выдыхает Слава, а потом смотрит мне прямо в глаза и поясняет: — Если хочешь быть любимым, люби.
Прерывистый шумный вздох сам собой слетает с губ. И почему эти слова мне кажутся настолько чувственными, личными, глубокими? И смотреть в глаза Славе становится более волнительно. При этом отвести взгляд ни в какую не могу, словно завораживает этот особенный блеск в потемневшей синеве его глаз.
— Почему именно такая надпись? — нахожу в себе силы спросить.
Ведь в первый раз увидев татуировку, я подумала, что она про что-то о победах, силе или жизни в целом. Но не о любви… Мне Слава совсем не казался романтиком.
В ту ночь он спросил меня, считаю ли я его способным на любовь. Теперь у меня нет сомнений, что да. Я верю ему. И… Мне не просто приятно, что он выбрал именно меня. Я чуть ли не плавлюсь от этого осознания. Обволакивает полностью, греет.
От каждого взгляда Славы в последнее время меня чуть ли не током бьёт. И сердцебиение усиливается до невозможных значений.
От чуть затянувшегося молчания сейчас, кстати, тоже. Такое ощущение, что в нём слишком многое. Хотя отвечает Слава в итоге вполне обыденно и размеренно, параллельно надевая футболку:
— Всё, что мы делаем, куда направляет энергию, даёт отдачу. Вращаемся в негативе, сливаем его — формируем негативную реальность вокруг себя. С позитивным так же, что излучаем, то и получаем. Хотел в первую очередь оформить эту мысль, а потом понял, что лучше всего сделать это через афоризм именно о любви. Как не крути, а без этого чувства мы никто. Так, функции просто.
Сбито дышу, внимая чуть ли не каждому слову Славы, пропуская через себя. Мне понятны его мысли, близки. Да и в целом звучат как простая истина.
Вот только та часть, что о любви, заставляет сердце волнительно сжиматься. При знакомстве со сводным, не думала, что он способен так глубоко чувствовать. Думала, скорее циник.
— Скоро приедут родители… — сипло срывается у меня с губ.
Не знаю, почему именно это и к чему. Но взгляд Славы словно неотрывно приклеивается к моим глазам.
— Ну да, их отпуск заканчивается, — при этом почти невозмутимо соглашается сводный.
Будто тут ничего такого не происходит… Хотя происходит однозначно — и готова поклясться, что не я одна это чувствую. Напряжением между нами уже и воздух резать можно.
— Время пролетело незаметно, — глупо продолжаю тему приезда родителей.
Хотя всё равно ощущение, что говорю совсем не об этом. И что Слава это понимает.
— Ксюш… — на выдохе и тихо. Будто даже с волнением.
Облизываю пересохшие губы. Слава мажет по ним взглядом, и с меня срывается прерывистый вздох. Сколько же всего в его глазах… Даже сейчас, когда и без того очевидно, почему смотрит — хочет поцеловать. И если уж честно, я тоже хочу, чтобы он это сделал.
Всегда думала, что самое сложное в признаниях — не знать, как на них отреагируют. Но я ведь знаю, как относится ко мне Слава. Он уже говорил мне. Да и без того чувствую, причём с каждым днём всё острее.
Но нужные слова всё равно даются непросто. Даже сформулировав их в мыслях, утопаю в волнении. Сердце бьётся так, что заглушает собой всё.
Делаю глубокий вдох и шагаю к Славе. Как ни странно, его взгляд — ещё сильнее потемневший и прямо-таки обжигающий — успокаивает. Придаёт уверенности.
— Я согласна с твоими словами о любви, — начинаю, потому что сходу выпалить всё равно не получается. Хотя уже вижу, что Слава понимает, что я хочу сказать. И ждёт. — И… Ты… Ты мне тоже нравишься, — ну вот, слова уже сказаны и я чувствую, как начинают гореть щёки.
Не вижу, как теперь на меня смотрит Слава, просто иду вперёд. Быстро, почти без сомнений. Преодолеваю между нами расстояние, встаю на цыпочки и тянусь к сводному, чтобы поцеловать. Руки сами собой ложатся ему на плечи, и остаётся только надеяться, что Слава не чувствует, как подрагивают мои пальцы. Не решаюсь закрыть глаза — не сейчас, когда ещё не поцеловала.
Тянусь сильнее, уже собираясь коснуться губами губ, как Слава зачем-то спрашивает, опаляя неровным дыханием:
— Ты уверена?
При этом его руки всё равно ложатся мне на талию. Легонько поглаживают, сжимают, а пальцы так и норовят полезть под футболку.
От ощущения его рук на мне чуть дрожу. У меня нет сомнений, что я хочу быть со Славой — но не хочет ли он сразу всё? Вернее, точно знаю, что да, чувствую, кстати. Что смущает ещё больше. Он уже возбуждён и спрашивает так, будто речь не просто о поцелуе.
— Мы ведь не спешим? — уточняю на всякий случай. — Просто можем попробовать быть вместе…
Хотя не сказать, что я так уж беспокоюсь о возможности переступить черту. Удивительно, как рушатся все принципы рядом со Славой. Ведь была уверена, что первый поцелуй, да и вообще какая-либо близость, возможны только при взаимной любви. Но когда сводный поцеловал меня впервые, у нас даже влюблённости не было толком… Наверное…
И не так уж я на него за это злилась. Больше на себя — за то, как легко я расплавилась под этим поцелуем. За то, что мне слишком понравилось. И даже хотелось ощутить его снова…
— Да, я тебя ни к чему не тороплю, — Слава говорит так уверенно, что все сомнения отметаются.
Ну почти все… Остаётся лишь одно — о чём тогда был его осторожный вопрос? Про то, уверена ли я. Сводный спрашивал почти даже вымученно, будто ответ был слишком важен.
Впрочем, ладно. Не буду в это вникать — не сейчас, когда наши губы наконец соединяются.
Поцелуй получается каким-то отчаянным. Наслаждаюсь моментом, он затапливает с головой, но вместе с тем пропитывает странной горечью. Слава так порывист, жаден и нежен одновременно…
На этот раз я даже и на секунду не думаю, что происходящее между нами неправильно. Наоборот, всё хорошо. Даже слишком. Тем более что и сводный, кажется, окончательно убеждается, что мы теперь вместе и можем касаться друг друга так. Не знаю, что его там глодало, какие сомнения — но они, по всей видимости, испаряются. Уступают место наслаждению, и вот уже Слава откровенно смакует момент, снова и снова сминая мне губы, врываясь языком, засасывая…
За одним поцелуем следует другой. На этот раз меня прижимают к ближайшей стене, целуя всё более напористо и страстно. При этом руки Славы касаются скорее нежно: одна держит мою голову, а вторая гладит по телу, не переступая грань. Под одежду сводный не ныряет, да и водит ладонью больше по спине, талию сжимает.
Потом ещё поцелуй, ещё и ещё… Не сговариваясь, вообще больше ни слова не говоря, мы словно утопаем друг в друге. Я тоже касаюсь Славы, впитываю жар его тела в себя, скольжу руками по плечам, цепляюсь в волосы, в шею…
Это очень приятно, хотя поначалу стеснительно: не привыкла так целоваться. Вообще второй раз в жизни это делаю, хотя быстро вхожу во вкус и особо не размышляю над смыслом действий. Всё происходит само. Да и Слава удивительно ласков и тактичен: не переходит грань, даже когда мы в итоге ложимся к нему на кровать и продолжаем целоваться там, обнимая друг друга и руками и ногами.