Екатерина Кожина – Подгорное счастье (страница 3)

Элиза замерла. Сердце болезненно сжало. Ревизор? Это означало, что ее тихую гавань превратят в ад из бумажек, придирок и постоянного контроля.

— Седрик, зачем? — спросила она. — Это маленькие дети. При чем тут отчеты?

— Ну как же, дорогая? — Лорд улыбнулся. — Мы должны показать гномам, что контролируем качество. И если ученики не сдадут экзамен по придворному этикету, то придется закрыть этот кружок самодеятельности. Я делаю это ради тебя, солнышко. Чтобы ты понимала ответственность. Кстати, я подобрал тебе на завтра новое платье. Черное с крахмальным воротником. В нем ты будешь выглядеть как настоящая учительница.

На следующий день в приюте были гости из новых знакомых, тетя Циля с министром Барух навещали детей каждый вторник месяца с подарками и наставлениями. Элиза пришла в приют сама не своя. Жесткий воротник нового платья натирал шею, а мысли о грядущих проверках приводили в ужас. Она сидела за столом когда в класс вошла тетя Циля.

Старая кружевница оценила обстановку, подошла, бесцеремонно пощупала ткань на рукаве Элизы и сморщилась:

— Девочка моя, шо это на тебе за траурный мешок? Кто умер, я вас спрашиваю? Если это умер вкус твоего мужа, так я не приду на похороны. А этот воротник? Им шо, пытали пленных гоблинов?

Элиза горько усмехнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы:

— Это подарок Седрика, тетя Циля. Он... он хочет прислать сюда ревизоров. Если дети не сдадут экзамен по придворному этикету, мне запретят здесь учить.

Циля на секунду замолчала и уперла руки в пышные бока:

— Ревизоров? Сюда, в Подгорное Королевство, где каждый камень имеет долю в банке Кацмана? Слушай меня сюда, Элиза. Твой муж думает, что он самый умный, но он делает мне смешно. Барух! — крикнула Циля в коридор. — Барух, зайди сюда, тут людям нужна твоя коммерческая гениальность!

Из коридора, доедая пирожок, появился министр торговли Барух. За его спиной, как ни странно, шел генерал Гром — он принес Моне учебные расписания.

— Шо случилось? Кого обсчитать? — поинтересовался Барух.

Циля обрисовала ситуацию. Барух послушал и хитро прищурился:

— Ревизор, говорите? Прекрасно. Замечательно! Гром, ты слышишь этот запах? Это пахнет новыми пошлинами!

Генерал Гром нахмурился:

— Какие проверки на территории моего гарнизона? Приют под защитой подгорных сил.

— Гром, не шуми, ты пугаешь деточку, — осадил его Барух. — Мы сделаем тоньше. Леди Элиза, передайте вашему святому мужу, что наше министерство торговли с восторгом принимает его инициативу! Но приют — это собственность Подгорья, каждый визит ревизора приравнивается к коммерческому аудиту. А за аудит у нас установлена пошлина — пятьдесят золотых за один час. Плюс налог на порчу воздуха высокомерием — еще десять золотых.

Элиза округлила глаза:

— Шестьдесят золотых за час?!

— А шо вы хотели? — всплеснул руками Барух. — У нас качественный воздух, им дышать — одно удовольствие! Если империя имеет лишние деньги, чтобы проверять, как наши дети пишут букву «А», пусть сначала оплатят этот банкет. Я завтра отправлю лорду Седрику официальный счет с королевской печатью.

Генерал Гром подошел к столу Элизы. Он протянул свою огромную руку и аккуратно подцепил колючий крахмальный воротник ее платья.

— Леди Элиза, — сказал генерал, глядя ей прямо в глаза. — Вам не идет черный. Наденьте завтра зеленое. А если ваш муж спросит почему, скажите, что это приказ начальника гарнизона. В целях маскировки на местности.

Элиза посмотрела на Грома. Впервые за долгое время она почувствовала себя в безопасности.

Дома Седрик получил официальный свиток от Баруха. Когда дошел до строчки «Итого к оплате за первый месяц проверок: 1200 золотых монет», его безупречная улыбка превратилась в гримасу. Он не мог потратить такие деньги из казны посольства.

Элиза ужинала молча, спокойно разрезая мясо. На ней было любимое зеленое платье.

Глава 5

В приюте Святой Сусанны пахло мятой и черничным пирогом. Элиза сидела у окна, проверяя прописи. С площадки доносился зычный голос сержанта Мони:

— Сема, я извиняюсь, но ты держишь щит будто это поднос с фаршированной рыбой! Шо ты его прижимаешь к пузу? Выстави вперед, пусть противник ломает об него свои глупые амбиции!

Дверь класса скрипнула. В комнату вошел генерал. В руках он держал резную шкатулку из камня.

— Здравия желаю, леди Элиза, — генерал прижал ладонь к груди. — Пришел проверить, как продвигается учебный процесс. И... принес немного мази. Моя матушка делала ее из подгорных трав. Для шеи. От ваших... крахмальных воротников.

Элиза удивленно подняла глаза:

— Спасибо, генерал. Вы очень добры. Честно говоря, воротник вчера стер мне кожу. Но сегодня я выполнила ваш приказ по маскировке.

Гром присел на край парты.

— Моя матушка любила зеленый, — сказал он, глядя в окно. — Отец погиб в каменоломнях. Она тянула нас с сестрой одна, работала на фабрике по шестнадцать часов. Знаете, леди Элиза, у нас в Подгорье говорят: «Если гномья женщина берется за дело, то даже гранит отступает». Мама никогда не жаловалась.

Элиза внимательно слушала, чувствуя, как внутри сжимается сердце.

— Она была сильной женщиной, — произнесла она. — Мне... мне этой силы очень не хватает.

Гром повернул к ней голову.

- Леди Элиза, вы пришли в чужое королевство, не побоялись этих сорванцов и... и заставили меня каждый день придумывать поводы, чтобы зайти в этот класс. Если это не сила, то я тогда — балерина из имперского театра.

Элиза рассмеялась, чувствуя, как от его слов разливается тепло. Они сидели рядом — обычная человеческая женщина и суровый подгорный генерал, и между ними, сквозь толщу каменных стен и условности дипломатии, медленно, но верно прорастал хрупкий весенний цветок.

Королевский прием в честь подписания торгового соглашения был в разгаре. Зал сиял кристаллами, Барух перечитывал пункты договора, а королева Бренна весело обсуждала с тетей Цилей новые фасоны кружев.

Лорд Седрик блистал. Он лавировал между гостями, источая благородство, бархатный голос и безупречные манеры. Элиза шла позади. На ней было изумрудное платье, подаренное королевой. Она больше не прятала глаза.

— Ах, генерал Гром! — Седрик замер, — Какая встреча! Рад видеть, что военные силы приобщаются к высокой культуре дипломатии.

Гром повернулся, окинул Седрика холодным взглядом с ног до головы и буркнул:

— Здравия желаю, лорд Седрик. Культура — это хорошо.

Седрик улыбнулся и приобнял Элизу:

— Вот моя Элизочка так увлечена вашим приютом. Я немного ревную. Она у меня впечатлительная, домашняя. Ей так легко вскружить голову историей про сирот.

Элиза сжалась. Но Гром даже не моргнул.

— Что вы говорите лорд Седрик? — тихо, но так, что половина зала притихла, спросил генерал. — Это очень интересно. Леди Элиза делает для наших детей больше, чем весь ваш имперский департамент образования за последний век.

В зале повисла тишина. Из угла послышался голос Изи Кацмана:

— Вай, Гром, ты сказал так красиво, что я готов списать половину твоего долга за ремонт казармы. Исключительно за ради торжества справедливости!

Седрик побледнел. Он увидел, как Элиза сделала шаг в сторону — ближе к генералу.

— Благодарю за заботу, Седрик, — спокойно и громко произнесла Элиза, глядя мужу прямо в лицо. — Но генерал Гром прав. В Подгорье я чувствую, что нахожусь на своем месте.

Проиграв открытый бой на приеме, Седрик заперся в своем кабинете. Он понял, что Элиза уходит из-под контроля, а генерал стал для нее настоящим щитом.

«Ну хорошо, птичка моя, — подумал Седрик, обмакивая перо в чернила. — Раз уж ты решила поиграть в независимость, посмотрим, как ты запоешь, когда новая крепость разлетится в щепки».

На следующий день Седрик нанес визит главе миссии, барону фон Штоку. С видом сострадания и преданности империи, он положил на стол барона плотную папку.

— Барон, мне больно это говорить, — Седрик скорбно опустил голову. — Но мой долг перед короной превыше семейных уз. Моя несчастная Элиза... ее разум помутился. Работает в приюте, общается с местными лавочниками, а теперь... теперь ее опутал своими сетями генерал Гром.

Барон фон Шток нахмурился, откладывая бумаги:

— Что вы имеете в виду, Седрик?

— Барон! — зарыдал Седрик. — Гром использует мою жену, чтобы выведать секретные данные о продвижении имперских войск на границе. Она ведь имеет доступ к моим бумагам дома! Я обнаружил, что из моего стола пропали чертежи пограничных редутов. И куда же они пошли? В приют, где Гром бывает каждый день! Генерал вербует ее, барон. Моя Элиза стала шпионкой Подгорья. Если мы не арестуем ее и не вышлем в империю, гномы получат наши военные тайны, а репутация нашей миссии будет уничтожена!

Фон Шток поднялся с кресла. Чертежи редутов действительно были важнейшей тайной. Обвинение в шпионаже против жены дипломата — это был удар, который полностью уничтожал Элизу. Ее ждал имперский суд и позор.

Седрик внутренне ликовал. Он просчитал все. Гром не сможет защитить ее от законов империи, ведь Элиза — подданная людского королевства. Королева Бренна не станет вмешиваться в дело о шпионаже.

— Это чудовищно, — произнес барон фон Шток, беря в руки ордер на арест. — Вы уверены, Седрик?

— Мое сердце разбито, барон, — Седрик прижал платок к глазам. — Но империя превыше всего. Выписывайте приказ. Мы заберем ее из приюта.