Екатерина Кожина – Подгорное счастье (страница 5)
Элиза стояла в светлом зале Подгорного Королевства. Окна выходили на восстанавливающийся город.
Глава 8
Послы разъехались, король с королевой ушли пить вечерний чай, а Изя Кацман отправился закрывать сейфы, на ходу бормоча: «Такой день, такой день. Столько драмы, а чистой прибыли — только моральное удовлетворение».
Элиза осталась посреди огромного холла. На секунду ее охватила растерянность. Куда ей идти прямо сейчас?
— Леди Элиза, — генерал Гром. - Пойдемте, я провожу вас на новое место жительства. Тут недалеко, три поворота направо и один спуск, как раз мимо лавки тети Цили.
Элиза послушно пошла за ним. Она была так вымотана перцем, кротами и внезапным разводом, что даже не спрашивала, какую комнату ей выделила королева Бренна. Они не долго шли по улочкам, освещенным кристаллами и остановились перед массивной дверью с бронзовым кольцом в виде медвежьей головы.
Генерал достал ключ, повернул его и распахнул дверь:
— Прошу внутрь.
Элиза переступила порог и удивленно огляделась. Просторная прихожая, на вешалке — форменный плащ, пахло хорошим табаком.
— Генерал — Элиза повернулась к нему. — Я извиняюсь, но мы где?
— Это мой дом, — Гром спокойно закрыл дверь на засов. — А отныне — и ваш тоже. Проходите в гостиную, там кресла мягкие, я сейчас велю сержанту Моне организовать какой-нибудь ужин.
Элиза замерла посреди прихожей.
— Как это — мой? Генерал Гром, вы что-то путаете. Мы с вами знакомы три дня, из которых два мы провели в перце и известняке!
Гром подошел ближе.
— Леди Элиза, я солдат и говорю прямо, — произнес генерал. — Я хочу на вас жениться. Мне нужна дома женщина с такой душой, как у вас. Дети в приюте вас обожают, Бренна от вас в восторге, а я... я за эти три дня понял, шо если вы уедете в свою империю, то выжгу половину пограничных редутов просто от тоски.
На лице Элизы отразилась буря чувств. В глубине души у нее сладко заныло — мужчина говорил с ней так открыто. Ей безумно хотелось сделать шаг вперед, прислониться к широкому груди и забыть все, как страшный сон. Но брак в ее памяти был несладким делом.
Она сделала шаг назад:
— Гром вы замечательный. Вы спасли меня. Но... Дайте мне немного времени. Мне нужно прийти в себя, понять, кто я вообще такая без чужих фамилий. Я... пошла.
Гром нахмурился:
— Куда пошла? Время уже к полуночи, патрули на улицах ловят последних кротов.
— Не знаю куда! — Элиза упрямо вскинула подбородок. — Но ведь я вам получается, отказала? Значит, оставаться здесь приличия не позволяют. Пойду поищу, где жить. В приюте поживу, тетя Хана постелет мне на кушетке в швейной комнате.
Генерал Гром вздохнул..
— Ой, я вас умоляю, Элиза, — Гром всплеснул руками. — Отказала и отказала! Вы шо, думаете, я от отказа сейчас пойду и застрелюсь из мортиры? Живите здесь. Этот дом огромный, тут четыре комнаты, в трех из них я бываю раз в год, когда протираю пыль с наградного оружия. Запритесь в дальней спальне на все три засова, я туда даже носа не суну без письменного разрешения!
Элиза задумалась, глядя на него:
— На три засова?
— На четыре, если вам так будет спокойнее за свою деликатность! — ворчливо, но тепло подтвердил генерал. — Тетя Хана завтра принесет вам вещи. Будете ходить в свой приют, учить детей, кушать штрудели. А я буду просто ходить мимо и ждать, пока из вашей красивой головы выветрится этот дурак Седрик. Мне некуда спешить, Элиза. Гномы живут долго, у меня в запасе есть пара сотен лет, чтобы доказать вам, шо настоящий муж — это не надзиратель, а тот, кто держит над твоей головой каменный свод, пока ты спишь.
Из кухни послышался кашель сержанта Мони:
— Генерал, я дико извиняюсь за то, шо вмешиваюсь в вашу стратегическую капитуляцию, но чай уже остыл, а фаршированная рыба от тети Ханы начинает терять товарный вид. Шо мне делать — нести на стол или мы будем продолжать этот бракоразводный процесс до утра?
Элиза не выдержала и рассмеялась.
— Несите ваш чай, сержант Моня, — улыбнулась она. — Похоже, я остаюсь. Но засов в дальней спальне я проверю.
Генерал Гром победно хмыкнул — у него впереди была долгая, но желанная осада.
Глава 9
Первое утро в доме генерала началось с ощущения покоя. Над головой не было помпезной лепнины, а из-за двери доносился подозрительный, но веселый грохот, словно на кухне шел тактический бой. Элиза встала, поправила домашнее платье и вышла в коридор.
Картина, заставшая ее на пороге, заслуживала отдельного холста. Генерал Гром стоял у плиты. На нем был фартук с кружевами от тети Цили, который смотрелся как элемент маскировки.
— Моня, этот омлет ведет себя как пленный гоблин! — гремел Гром, орудуя деревянной лопаткой. — Он пригорает снизу, но сырой сверху!
Сержант Моня, чистивший картошку, шмыгнул носом:
— Генерал, при всем уважении к вашему званию, сковородка — это не плац. Тут надо действовать мягче. Если вы будете так стучать лопаткой, омлет просто уйдет в оборону и станет твердым, как ваш шлем.
— Доброе утро, стратеги, — рассмеялась Элиза.
Гром обернулся. Его лицо озарилось улыбкой, а в глазах вспыхнул такой восторг, что Элиза смутилась.
— О, леди Элиза! Здравия желаю! — Гром спрятал лопатку за спину. — Мы проводим учения по ликвидации голода. Но этот продукт не поддается моим приказам.
— Сдавайтесь, генерал, — улыбнулась Элиза.
Она подошла к плите и забрала лопатку.
— На кухне командовать буду я, — добавила она, уменьшая огонь. — А вы, как начальник гарнизона, можете обеспечить нас кофе.
— С удовольствием, Элиза, — Гром сделал шаг назад, но его взгляд продолжал бережно следить за каждым ее движением. — Кофе у меня — чистый порох, бодрит до самых пяток.
В дверь забарабанила тетя Циля. За ней два гнома несли сундуки с вещами Элизы.
— Вай, я так и знала! — всплеснула руками Циля. — Гром, ты зачем заставляешь девочку стоять у плиты в ее первый свободный день? Элиза, деточка, я принесла вещи из посольства. Барон фон Шток лично помогал укладывать, так он плакал за твои кружева больше, чем за имперскую корону. И таки да, Гром фартук тебе идет, но сними, не позорь армию!
Прошел месяц. Жизнь в Подгорном Королевстве окончательно вошла в свое русло. Разрушенную воронку засыпали, и на ее месте Барух уже открыл новый пассаж, назвав его «Слезы имперского купца».
Для Элизы и Грома это время стало периодом удивительной, хрупкой романтики. Генерал держал свое слово: он не нарушал ее личных границ, но его забота окружала Элизу каждый день. На столе в ее комнате каждое утро появлялся свежий букет подгорных цветов, которые светились голубым светом.
Их вечера превратились в ритуал. Они сидели в гостиной, пили чай и разговаривали. Гром ловил каждое ее слово, а Элиза ловила на себе его долгие, восхищенные взгляды. Между ними возникла легкая, дразнящая магия, когда случайное соприкосновение плеч в коридоре заставляло сердца биться чаще.
Провожая е до спальни, Гром брал ее руку и запечатлевал едва ощутимый поцелуй на запястье. От этих поцелуев у Элизы замирало дыхание, а прежние страхи перед мужчинами таяли, как весенний снег. Гром умел делать комплименты прямые, честные и оттого бьющие в самое сердце.
— Вы читали детям стихи, Элиза, — вечером сказал он, помогая снять накидку и задержав руки на ее плечах. — Я стоял в коридоре и думал, шо вы делаете этот мрачный город светлым.
Элиза расцвела. В приюте ее уроки стали главным событием дня. Однажды, когда она заканчивала проверять тетради, в класс вошел Изя Кацман.
— Леди Элиза, добрый день! Я имею к вам одно предложение, от которого у вашей независимости начнут расти крылья. Помните, вы говорили, шо знаете три языка?
— Помню, мастер Кацман, — улыбнулась Элиза. — Но вы ведь сказали, что ваш архив закрыт для имперских подданных?
— Ой, я вас умоляю, когда это Изя Кацман не мог переписать правила ради хорошего человека? — гном махнул рукой. — Так вот, ко мне приехали купцы из Эльфийских лесов. Они говорят на таком изысканном наречии, шо мой племянник Яша вместо цифр начинает писать стихи про луну. Мне нужен переводчик с железными нервами и хорошим вкусом. Три часа в день, оплата — золотом прямо в ваш личный кошелек. Ну шо, сделаем?
— Сделаем, Изя, — твердо ответила Элиза.
Вечером Элиза возвращалась из приюта. Улицы Верхнего яруса были залиты светом кристаллов. Возле дома ее встретил Гром. Он только что вернулся с дежурства.
Они вместе пошли к крыльцу, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Гром шел ближе, чем обычно, и его рука касалась ее пальцев.
— Как прошел день, учительница? — спросил он, и в его голосе слышалась гордость.
— Прекрасно, Гром. Изя Кацман нанял меня переводчиком для эльфийских сделок. Так что теперь я деловая женщина Подгорья.
Генерал остановился, заставив Элизу тоже замереть. Он посмотрел на нее с такой нежностью, что у Элизы перехватило дыхание.
— Элиза... Прошел месяц, — тихо произнес он. — Я честно не трогал твои четыре засова. Скажи мне... моя осада имеет шансы на успех?
Элиза сделала шаг вперед и поцеловала его — быстро, но нежно и горячо, прямо в губы.
Гром замер от неожиданности, а затем его руки прижали ее к себе, отвечая на поцелуй с такой силой и страстью, на какую способен только мужчина, который долго и преданно ждал свою победу.