Екатерина Кожина – Два принца (страница 8)

С чисто волчьей бесшумностью он увлек Лилиан за большой, живописный замшелый валун, который так удачно подвернулся им для создания интимной обстановки. Гаррет нежно, но крепко обнял ее со спины, надежно прижимая к своей широкой груди. Киран же, не теряя времени, по-хозяйски устроился прямо у ног на мягком мху, осторожно направляя ее завороженный взгляд в сторону старого поваленного дуба.

Там, в раскидистых корнях дерева, разворачивалось зрелище, способное растопить сердце даже самого сурового сборщика налогов Оботорнии. Семейство диких лисят резвилось в лучах солнца. Маленькие рыжие комочки уморительно кувыркались в густой траве и кусали друг друга за хвосты, пока их уставшая мать лениво грела рыжие бока на полянке, делая вид, что эти хулиганы не имеют к ней никакого отношения.

Лилиан, затаив дыхание, смотрела на эту лесную идиллию. Она чувствовала, как мощно бьются сердца принцев по обе стороны, превращая этот дикий лес в самое безопасное место на земле.

В этой сонной, звенящей лесной тишине Гаррет кончиками пальцев повернул ее раскрасневшееся лицо к себе. Его взгляд был бесконечно нежным, томительным и выжидающим. Он медленно, давая ей время передумать, наклонился и коснулся ее губ первым — невесомым поцелуем, от которого у принцессы сладко и кружительно поплыла земля под ногами.

Не успела она сделать судорожный вдох и прийти в себя, как Киран, решивший, что брат и так получил слишком большую долю королевских почестей, собственнически прильнул к ее губам с другой стороны. Его поцелуй был куда более настойчивым, горячим, требовательным и упоительно пахнущим той самой дикой земляникой. Лилиан сладостно затрепетала, приятно сгорая от смущения в их сильных, надежных руках. Кажется, ее тихий и скромный характер окончательно нашел идеальный баланс между волчьей наукой и волчьей страстью.

К вечеру они вернулись в замок, оставив позади земляничную поляну и свои первые, совершенно непозволительные поцелуи. Когда Лили вышла к ужину, сменив походный наряд на парадное изумрудное платье из плотного шелка, удушающая атмосфера главного зала намекнула ей: мирный отпуск окончен.

Рядом со старым королем Браном, вальяжно развалившись на соседнем кресле, восседала незнакомка. Это была леди Клодия — единственная человеческая женщина при дворе и по совместительству признанная фаворитка короля. На ней красовался вызывающе роскошный наряд, кричащий о грандиозных тратах из королевской казны, а шею украшало массивное ожерелье из редких оллернских изумрудов. Под маской идеальной, фарфоровой красоты и приторной, как переслащенный сироп, улыбки Клодия скрывала холодную, расчетливую и поистине бездонную жадность. Она правила старым волком с помощью капризов, искусно завуалированных под девичью хрупкость.

Заметив Лилиан, Клодия тут же порхающей бабочкой упорхнула от монарха и подплыла к принцессе, оглушительно шурша своими многочисленными юбками.

— О, милое, драгоценное дитя! — фальшиво защебетала фаворитка, делая хищную попытку бесцеремонно схватить девушку за руки. — Какая неописуемая радость! Наконец-то в этом мрачном замке появится еще одна утонченная, цивилизованная душа среди всех этих... неотесанных пушистых дикарей! Мы с тобой просто обязаны стать ближайшими подругами. Я с удовольствием помогу тебе освоиться, ведь эти волки, признаться между нами, решительно ничего не смыслят в женской нежности!

Лилиан мягко, но уверенно отстранила свои руки, одним плавным движением раскрывая перед лицом любимый изумрудный веер. О небеса, Клодия явно недооценила соперницу! Принцесса выросла в оллернском дворце, где сложнейшие политические интриги плелись фрейлинами вместо утреннего чая, и, с точностью заправского ювелира, считала звенящую фальшь в сузившихся зрачках леди Клодии. Фаворитка, привыкшая единолично крутить стаей, видела в молодой, девушке прямую угрозу своему влиянию, положению и, что самое главное, кошельку.

— Вы чрезвычайно любезны, леди Клодия, — спокойно и с леденящим вежливым изяществом ответила Лили, глядя ей прямо в подведенные глаза через кружевной край веера. — Однако спешу вас заверить: принцы Гаррет и Киран весьма чутки и предупредительны к моим скромным нуждам. Боюсь, уединение в королевской библиотеке мне сейчас гораздо ближе, чем любые светские сплетни.

Гаррет, стоявший неподалеку с массивным кубком, едва заметно и довольно усмехнулся, по достоинству оценив эту высшую оллернскую школу дипломатического отпора. Киран же в углу зала откровенно оскалил клыки в ухмылке, радуясь, что его «пушинка» умеет не только смущаться, но и выпускать коготки.

Леди Клодия на долю секунды поджала свои тонкие губы, выдав бушующую внутри ярость, но тут же виртуозно вернула на лицо приторную маску и, изящно вильнув бедрами, отступила назад к королю. Первая битва за замок была выиграна Лилиан без единого применения магии.

На следующий день вся высокородная и слегка нечесаная знать Оботорней дружно отправилась на охоту, которая в этих диких краях заменяла и светские рауты, и судебные разбирательства. В этот раз принцесса благоразумно предпочла наблюдать за ходом этого первобытного безумия с безопасной высоты деревянного помоста, обитого шкурами. В руках она сжимал веер, который служил ей надежным щитом от летящих брызг грязи и излишне эмоциональных комментариев леди Клодии.

Венценосные братья в этот день были, признаться, чертовски великолепны. Избавившись от цивилизованных кафтанов, они действовали на лесной поляне как единый, слаженный и смертоносный механизм.

Огромный дикий кабан — настоящий монстр весом под триста фунтов, чье рыло не поместилось бы ни в один придворный устав, — с грохотом выскочил из чащи, круша кусты своими кривыми клыками. Оборотни из королевской стаи на секунду замялись, прикидывая стоимость лечения, но горячий Киран на своем вороном жеребце лихо перерезал разъяренному зверю путь. С чисто мужским азартом и силой он метнул охотничье копье прямо под лопатку чудовищу. Кабан оглушительно взревел, на ходу разворачиваясь для атаки, но в ту же самую секунду Гаррет, летящий наперерез, проявил невиданное хладнокровие. С безупречной, поистине математической точностью он всадил стрелу из своего лука зверю в шею.

Исполинское животное рухнуло замертво к копытам их коней. Лес огласился одобрительным волчьим воем сотен охотников, от которого у Лилиан заложило уши, а старый король Бран гордо ударил себя кулаком в могучую грудь, беззвучно заявляя: «Моя школа!»

Братья повернулись к помосту и вскинули руки, салютуя своей принцессе. Киран дерзко подмигнул ей, а Гаррет изящным жестом откинул со лба упавшую прядь темных волос. Девушка почувствовала, как ее сердце снова предательски пропустило удар, а сидевшая неподалеку леди Клодия со злостью прикусила губу, поняв, что ее оллернские изумруды сегодня явно проиграли этой демонстрации чистейшего тестостерона.

Вечером королевский замок содрогался до самого фундамента — Оботорния праздновала успешную охоту с варварским размахом. В каминах ревели костры, массивные столы стонали под тяжестью жареного мяса, а эль лился такими объемами, что оллернские виночерпии наверняка лишились бы чувств от одних только смет. Едва музыканты грянули быстрый, сумасшедший оботорнский танец, как Киран, не тратя времени на официальные приглашения, первым увлек Лили в самый центр круга.

Танцевать с этим неистовым мужчиной было тем еще испытанием для хрупкой девической комплекции! Киран кружил ее так лихо и самозабвенно, что изумрудные шелковые юбки взлетали, как крылья экзотической птицы, а его горячая, широкая ладонь на ее пояснице заставляла сердце биться в сумасшедшем, паническом ритме. Принц весело смеялся, озорно подмигивая ей, и девушка, напрочь позабыв про дворцовую скромность и наставления гувернанток, искренне и заливисто хохотала вместе с ним, чувствуя себя невероятно живой.

Затем дикая мелодия плавно сменилась более медленной, тягучей, и Киран уступил законное место брату. Гаррет вел ее иначе — плавно, уверенно, полностью и мягко контролируя каждое движение. Его пальцы переплелись с ее, а пристальный взгляд в полумраке зала был таким глубоким, томительным и обжигающим, что принцессе казалось, будто этот начитанный принц заглядывает ей прямо в душу, перелистывая страницы ее мыслей.

Когда пир наконец подошел к концу, венценосные братья единогласно вызвались проводить невесту до ее покоев — исключительно в целях безопасности, разумеется. В полутемном, уединенном коридоре у самой двери спальни они остановились, и воздух между ними мгновенно сгустился.

— Спокойной ночи, моя пушинка, — с обволакивающей хрипотцой произнес Киран.

Он решительно шагнул ближе, лишая ее путей к отступлению, мягко прижал спиной к двери и наклонился для прощального поцелуя. Но в этот раз, изрядно разгоряченный хмельным элем, быстрыми танцами и близостью ее кожи, молодой вожак немного увлекся, напрочь позабыв про джентльменские соглашения. Поцелуй стал требовательным, глубоким, обжигающим, его руки сжали хрупкие плечи чуть крепче, чем требовали приличия, а из мощной груди вырвался низкий, вибрирующий волчий рык — первобытный призыв самца, заявившего права на свою женщину.

Лилиан инстинктивно сжалась под этим напором, ее дыхание перехватило, а в огромных глазах на миг мелькнул испуг перед этой безудержной, дикой силой, которую она пока еще не умела контролировать.