Екатерина Кожина – Два принца (страница 9)

Гаррет тут же мягко, но непреклонно положил свою широкую ладонь на плечо разгоряченного брата, действуя как ушат ледяной воды на любовном пожаре:

— Киран. Ты ее пугаешь. Мы договаривались на культурное завоевание, а не на захват вражеской цитадели.

Киран отстранился, тяжело и шумно дыша. В его опаляющих янтарных глазах первобытная страсть за долю секунды сменилась уморительно виноватым, чисто щеночьим выражением. Он робко, едва ощутимо коснулся пальцами ее раскрасневшейся щеки:

— Прости меня, моя пушинка. Немного увлекся, эль и танцы ударили в голову. Спокойной ночи, спи крепко.

Гаррет, воспользовавшись моментом, запечатлел на ее лбу короткий, успокаивающий и бесконечно нежный поцелуй, больше похожий на благословение, после чего братья чинно удалились по темному коридору, уже на ходу тихо и яростно споря о чем-то исключительно мужском и волчьем.

Лилиан судорожно заперла за ними тяжелую дубовую дверь на массивный засов, прижалась к ней спиной и... просто сползла по дереву прямо на пушистый ковер, не в силах удерживать королевскую осанку. Ее бедное сердце колотилось с такой силой, словно она в одиночку и без оружия снова бежала по лесу от того трехсотфунтового кабана. Парадное изумрудное платье внезапно показалось ей слишком тесным, а корсет — орудием пыток, безжалостно крадущим драгоценный кислород.

Кое-как избавившись от наряда, Лилиан с головой забралась под тяжелое меховое одеяло, но сон наотрез отказался посещать ее покои. Девушка взволнованно ворочалась с боку на бок, глядя на причудливые отсветы угасающего камина на высоком потолке. Внутри нее бушевал самый настоящий шторм из противоречивых чувств.

Лилиан с пугающей ясностью понимала: она стремительно, бесповоротно влюбляется. Причем, о небеса, сразу в обоих! И эти новые, будоражащие ощущения, которые так виртуозно будили в ней венценосные принцы — эта дикая, первобытная страсть огненного Кирана, этот обволакивающий, надежный интеллект и бархатная забота Гаррета — пугали ее до сладостной дрожи. Она, робкая, незаметная оллернская принцесса, которая восемнадцать лет прожила с ощущением, что она лишь блеклое украшение интерьера, теперь внезапно стала центром вселенной и главным призом для двух могучих, великолепных волков!

Ей было чертовски страшно. Но этот страх перед неизведанным был удивительно, пьяняще и сладко приятен. Лили прижала пуховую подушку к груди, заново вспоминая вкус дикой земляники и горячих поцелуев на своих губах, и поймала себя на крамольной для благородной леди мысли. Она с замиранием сердца и нетерпением ждет, что же интересного принесет им завтрашнее утро. Похоже, Оллерн потерял свою принцессу навсегда, даже если официальный контракт еще не был скреплен королевской печатью.

Глава 7

Каждое новое утро в замке Оботорней приносило Лилиан то, чего она была лишена всю сознательную жизнь, — пьянящее, восхитительное ощущение собственной важности. В этих стенах она стремительно расцветала, словно бутон горного цветка, выбравшийся к солнцу после долгой зимы. В ее глазах, раньше полных робкой грусти, все чаще и откровеннее вспыхивали лукавые озорные искорки, а все движения наливались мягкой, но уверенной грацией. Она больше не пыталась спрятаться за краем изумрудного веера. Она увлеченно училась дышать полной грудью и радоваться этой новой жизни, в которой правила бал волчья страсть.

Перед обедом они по сложившейся традиции устроились втроем на залитой солнцем веранде библиотеки. Гаррет увлеченно читал вслух старинную таинственную балладу, стараясь поразить гостью своим бархатным баритоном, а Киран точил массивный охотничий нож, развалившись в соседнем кресле и ничуть не заботясь о придворном этикете.

Лилиан, облаченная в воздушное платье цвета нежного утреннего неба, внимательно и с затаенной улыбкой смотрела на братьев. Вдруг ее цепкий взгляд зацепился за воротник Гаррета — шелковая лента его кафтана досадным образом перекрутилась, а на строгое плечо упала непослушная темная прядь волос, портившая весь его безупречный вид.

В прежние времена, в строгом Оллерне, девушка никогда в жизни не осмелилась бы столь бесцеремонно нарушить чужие границы. Но сейчас, поддавшись новому, теплому и дерзкому порыву женской уверенности, она поднялась со своего места и с грацией кошки подошла к нему со спины.

Гаррет осекся на полуслове, смешно застыв с открытым ртом. Этот великий книгочей и стратег стаи буквально закаменел на месте, когда прохладные ладони принцессы мягко, невесомо коснулись его широких плеч. Лили с ювелирной аккуратностью расправила упрямый воротник, а затем ее тонкие пальцы плавно скользнули чуть выше, нежно и неторопливо заправив непослушную прядь за его ухо.

От этого мимолетного, невероятно интимного прикосновения у принца-интеллектуала даже кончики ушей трогательно порозовели, выдав его с головой. Он затаил дыхание, боясь сделать даже крошечный вдох, дабы не спугнуть эту долгожданную, упоительную ласку.

Киран, заметив этот дерзкий маневр, застыл на месте с охотничьим ножом в руке, напоминая каменное изваяние первобытного бога, а его янтарные глаза удивленно и забавно расширились. Лилиан, поймав этот ошарашенный взгляд великого воина стаи, тихонько и очень озорно, чисто по-девичьи хихикнула под прикрытием своих длинных ресниц.

Почувствовав себя полноправной хозяйкой положения, она сделала плавный шаг к Кирану, наклонилась к нему и легким движением ладони пригладила его вечно растрепанные волосы, которые после вчерашней лихой охоты и бурного пира упрямо торчали во все стороны, начисто игнорируя законы гравитации.

Грозный принц Киран глухо, утробно сглотнул, растеряв всю свою варварскую спесь. Его огромная ладонь инстинктивно и собственнически дернулась, чтобы перехватить ее тонкую руку и прижать к своим губам, но он вовремя совершил над собой усилие и сдержался. Молодой вожак лишь блаженно прикрыл от неописуемого удовольствия глаза, преданно подставляясь под нежные пальчики, точно огромный, сытый и временно прирученный домашний кот.

— Ваша прическа, принц Киран, признаться честно, сегодня пугает даже замковые гобелены, — лукаво подмигнула ему Лилиан, отступая назад к дверям с легким румянцем на щеках. — Ну вот, теперь вы оба выглядите в точности так, как и подобает истинным королевским особам перед важным обедом. Пойду, пожалуй, попрошу слуг принести нам свежий чай.

Когда ее воздушные юбки с тихим, кокетливым шуршанием скрылись за поворотом коридора, венценосные братья еще долго сидели в тишине. Наука и инстинкты Оботорнии были окончательно и бесповоротно разгромлены одной хрупкой оллернской принцессой, которая даже не прибегла к магии своего голоса.

Поздним вечером, когда утомленная девушка ушла в свои покои, Гаррет и Киран заперлись в оружейной. Киран с яростной страстью крушил деревянную мишень, метая в нее острые топорики, а Гаррет с хмурым видом истинного стратега изучал карту пограничных поставок овса.

— Она определенно сводит меня с ума, Гарри, — глухо, с поистине трагическим вздохом произнес Киран, запуская очередной топор точно в многострадальное «яблочко». — Ты видел, как она сегодня бесцеремонно трогала мои волосы? У меня внутри, клянусь богами, чуть волк наружу не выскочил от чистейшего восторга! Она ведь такая маленькая, пахнет прохладной мятой, но в ней с каждым днем появляется столько... чертовски манящей силы. Она больше не боится нас, брат.

— Да, это очевидно, — отозвался Гаррет.

С усталостью он снял очки и принялся потирать переносицу.

— Наша маленькая принцесса меняется. И знаешь, Киран, чем она пленила меня? Вовсе не своей неоспоримой красотой. А тем, как она умеет слушать. Когда я говорю с ней, я впервые в жизни чувствую, что женщине действительно интересен мой разум и старинные хроники, а не только мой высокий статус наследного принца стаи. В этом чопорном Оллерне ее всю жизнь держали за пустое место и блеклую тень Беатрис. Это просто чудовищно.

— Мы ее ни за что и никому не отдадим, — Киран резко развернулся на каблуках, и его янтарные глаза опасно, хищно блеснули в полумраке оружейной. — Даже если весь Оллерн приползет к нашим воротам на коленях и притащит всю свою казну! Но тот вчерашний поцелуй у двери... Я едва не сорвался, Гарри. Я испугал ее.

— Я видел это, — кивнул Гаррет. — И именно поэтому мы с тобой не станем торопить события. Ей необходим этот месяц, чтобы ее сердце поняло: мы — ее безопасность, а не угроза. Будем приручать нашу пушинку по капле. Один мимолетный взгляд, одно нечаянное прикосновение, круглосуточная забота. Она должна сама, добровольно захотеть остаться с нами. Полностью и навсегда.

Леди Клодия, высокородная фаворитка короля, за долгие годы беспринципной службы у трона привыкла быть единственной женщиной, к чьему капризному мнению прислушивались в этом замке. Появление молодой принцессы ее тревожило, но действовать грубо и устраивать скандалы она не собиралась — в конце концов, она была опытной придворной дамой с солидным стажем интриг.

На следующий день Клодия нагнала Лилиан в полутемной портретной галерее, где предки-оборотни взирали со стен на живых с чисто гастрономическим интересом. В руках фаворитка держала изящную серебряную корзинку с засахаренным миндалем, который должен был послужить сладкой приманкой.