Екатерина Кожина – Два принца (страница 4)

Она им безоговорочно, бесповоротно, с самого первого взгляда, понравилась. Причем обоим сразу.

— Приветствую вас на нашей земле, принцесса Лилиан, — первым нарушил молчание Гаррет.

Его голос оказался удивительно приятным — спокойным, глубоким и безупречно вежливым. Он сделал такой безукоризненный, изысканный придворный поклон, какому могли бы позавидовать лучшие столичные кавалеры Оллерна.

— Признаться, я искренне рад, что Его Величество прислал именно вас. Честно говоря, те бесконечные медицинские отчеты вашей старшей сестры по поводу... гм, ее внезапной и фатальной аллергии на нашу скромную сущность ввели нас в глубокий ступор.

— Да ладно тебе, Гарри, не занудствуй и брось ты свои канцелярские манеры, — весело фыркнул Киран, лениво отлипая от деревянного столба навеса.

Он сделал широкий шаг вперед, сокращая дистанцию, и бесцеремонно, с чисто мужским восхищением оглядел Лилиан с ног до головы. Его ухмылка стала еще шире и соблазнительнее.

— Привет, пушинка! А ты, надо признать, очень даже ничего. Чертовски симпатичная. И, слава богам, от тебя не пахнет теми удушающими королевскими духами Беатрис, от которых у меня во время подписания ультиматума весь день в носу невыносимо свербело.

Девушка робко, чисто инстинктивно отступила на полшага назад, покрепче сжав в пальцах свой кружевной веер. Однако этот неожиданно приветливый и даже шутливый тон братьев-оборотней заставил ее внутреннее напряжение, копившееся всю дорогу, чуть-чуть спасть. Слава небесам, они вовсе не выглядели как кровожадные дикари, собирающиеся зажарить ее на ужин. Более того, один из них и вовсе производил впечатление человека, который только что сбежал с лекции в университетской библиотеке Оллерна.

— Здравствуйте, — тихо, но удивительно четко и с достоинством ответила Лилиан, смело поднимая на них свои лучистые глаза. — Я... я тоже искренне рада, что наше с вами знакомство начинается без... какого-либо кровопролития.

— Ну, это мы еще посмотрим, когда узнаем, как ты готовишь дичь, — весело хохотнул Киран, озорно подмигнув.

Гаррет тут же наградил непутевого брата таким осуждающим взглядом, что тот лишь задорно развел руками. Кажется, эта необычная семейная жизнь обещала быть весьма занимательной.

Принцы любезно проводили Лилиан в просторный бревенчатый, но весьма уютный домик заставы. На массивном дубовом столе ее уже дожидался пузатый глиняный чайник, из носика которого исходил ароматный пар чая на таежных травах. Впрочем, без лишних нежностей, сентиментальных вздохов и прочей романтической мишуры братья устроились друг напротив друга, напоминая скорее суровых деловых партнеров на важных переговорах, нежели будущих супругов.

— Итак, перейдем к делам, принцесса, — Гаррет с чисто профессорской аккуратностью развернул на столе подробную карту и увесистый свод законов. — Политический брак — вещь суровая и прагматичная. Наш венценосный отец требовал немедленной свадебной церемонии, чтобы как можно скорее закрепить договор о ненападении. Но мы с братом посовещались и пришли к выводу, что тащить хрупкую человеческую девушку к алтарю всего через три дня после того, как наши войска топтали ее родные границы — это... крайне неэффективно для построения долгосрочного семейного союза.

— Проще говоря, ты от страха прямо у алтаря в обморок шмякнешься, а нам потом с этим живи, — без церемоний перевел Киран, вольготно развалившись на стуле и покручивая в сильных пальцах охотничий нож. — Нам в доме нужна настоящая жена, а не запуганный суслик.

Лилиан аккуратно, стараясь не звякать фарфором, пригубила горячий чай. Дикие травы приятно согрели горло, окончательно возвращая ей девичью уверенность и душевное равновесие. Она смело посмотрела на принцев своими лучистыми глазами:

— И какой же выход из этого тупика вы предлагаете, господа?

— Один месяц, — твердо и веско произнес Гаррет, поправив очки. — Мы благородно даем вам тридцать дней до официальной церемонии. Вы поживете в нашем родовом замке, разумеется, в отдельных покоях. Без каких-либо супружеских обязанностей и посягательств с нашей стороны. За это время вы спокойно изучите наши законы, географию, привыкнете к нашему... быту. А мы, в свою очередь, узнаем вас.

— И если через месяц ты окончательно поймешь, что мы для тебя совсем уж невыносимые псы, — Киран внезапно посерьезнел, убрал нож и поймал взгляд девушки своими гипнотическими янтарными глазами, — мы что-нибудь придумаем с этим договором. Нам не нужна во дворце красивая кукла, которая будет тихо ненавидеть нас всю оставшуюся жизнь. Видишь ли, пушинка, в Оботорнии превыше всего ценят свободу воли.

Принцесса опустила глаза на свою чашку. Внутри вновь шевельнулась знакомая, тихая и невыносимо колючая горечь.

Оборотни. Чужие, дикие, пугающие весь цивилизованный мир существа. И именно они сейчас беспокоились о ее драгоценной свободе воли, душевном комфорте и девичьей гордости куда больше, чем родные отец и мать! Венценосные родители всю жизнь виртуозно и мягко игнорировали ее, а потом без тени сомнений упаковали в обитаюю железом карету ради спасения Беатрис. Они ведь даже не поинтересовались, боится ли она, каково ей покидать родной дом. Король и королева просто расщедрились на роскошные платья в дорогу, посчитав ворох шелка и бархата вполне приличной компенсацией за ее сломанную жизнь.

— Спасибо, — искренне произнесла Лилиан. Она с трудом сглотнула подступивший к горлу комок и смело посмотрела на братьев. — Это... невероятно благородно с вашей стороны, господа принцы. Месяц — это прекрасный, вполне разумный срок.

— Вот и отлично, — деловито кивнул Гаррет, делая изящную пометку пером на полях своего старинного свитка. — Значит, наше соглашение можно считать официально достигнутым. Завтра на рассвете мы отправляемся в столицу Оботорнии.

Киран, чье тонкое волчье чутье мгновенно уловило, что атмосфера за столом стала слишком уж драматичной и сентиментальной, решил во что бы то ни стало разрядить обстановку. Он вольготно наклонился над столом, сокращая расстояние между ними и заговорщически подмигнув Лилиан своими янтарными глазами:

— Кстати, пушинка. Раз уж у нас официально объявлен месяц откровений и разрушения культурных барьеров... Скажи мне честно, как на духу: у твоей сестрицы Беатрис реально фатальная аллергия на волков? Или ваш придворный лекарь просто изрядно перебрал крепкой настойки, когда строчил те безумные депеши про «багровые пятна размером с хороший арбуз»?

Лилиан не удержалась и кокетливо прыснула в кулак, вспомнив того злосчастного пушистого щенка борзой и всеобщую панику в тронном зале Оллерна.

— Чистейшая правда, принц Киран, — сдерживая смех, заверила его младшая принцесса. — Моя дорогая Трикс начинает оглушительно чихать, стоит кому-то в ее присутствии просто упомянуть собачью конуру или охотничьих псов. Поверьте мне, если бы она все-таки приехала к вам, вашим доблестным легионам пришлось бы воевать вовсе не с гвардией Оллерна, а с ее непрекращающимся, сотрясающим стены кашлем!

— О великие боги стаи... — Гаррет устало потер переносицу. — Какое все-таки неописуемое счастье, что международная дипломатия — штука на редкость гибкая. Нам в столице только чихающей королевы для полного комплекта не хватало. Мой драгоценный государственный архив просто не пережил бы подобного сейсмического бедствия.

— Ладно, закругляем совещание, — Киран встал со стула, потягиваясь всем своим мощным, мускулистым телом с такой хищной грацией, что в его суставах что-то отчетливо и пугающе хрустнуло.

Лилиан при этом звуке снова невольно вздрогнула, покрепче перехватив чашку с чаем.

— Отдыхай и набирайся сил, принцесса, — добродушно ухмыльнулся молодой вожак, заметив ее мимолетный испуг. — Твои покои обустроены наверху, там тепло и сухо. Завтра мы покажем тебе настоящую, дикую Оботорнию. И даю тебе благородное королевское слово: мы с Гарри честно постараемся сильно не линять по дороге, чтобы не портить твой бархатный наряд.

Лилиан завороженно проводила их взглядами. Когда тяжелая дубовая дверь за братьями наконец закрылась, она с облегчением откинулась на высокую резную спинку стула и впервые за весь этот сумасшедший, изнурительный день перевела дух. Ее тайный и пугающий дар — волшебный, гипнотический голос — сегодня, к величайшему удивлению, так и не понадобился. Эти двое грозных мужчин, при всей их первобытной силе и пугающей звериной натуре, на поверку оказались на редкость... человечными, понимающими и чуткими.

Глава 4

Принцы Оботорней, разумеется, самым наглым и очаровательным образом лукавили. Никакой жесткой необходимости в этом «испытательном месяце» не было и в помине. Старый, умудренный опытом волк вообще слабо понимал, зачем с человеческими принцессами разговаривать и вести тонкие психологические дискуссии, если можно просто выдать им комнату побольше, ворох шелков и оставить в покое.

Этот месяц Гаррет и Киран выбили исключительно для себя. Они оба были безоговорочно очарованы Лилиан с первой же секунды ее выхода из кареты. Но если наглый, привыкший к быстрым победам Киран жаждал немедленно взять эту хрупкую крепость штурмом, то начитанный и рассудительный Гаррет быстро остудил пыл брата, разложив все по полочкам: «Она смертельно напугана, Киран. Наш суровый быт для нее — настоящий культурный шок. Если мы надавим сейчас, она просто закроется в своей раковине, и мы получим ледяную куклу. Ее нужно завоевать так тонко, чтобы она сама раз и навсегда позабыла дорогу назад в свой холодный Оллерн».