Екатерина Кожина – Два принца (страница 2)

Лилиан ласково посмотрела на разгоряченную сестру. Внутри нее теплой, обволакивающей волной разлилась искренняя девичья благодарность. Трикс так преданно любила ее и была готова пойти на открытый конфликт с королем и королевой ради ее спасения, даже не подозревая, какой огромной, почти пугающей силой на самом деле обладает ее «тихая» младшая сестра.

Ведь ровно раз в сутки, повинуясь лишь тайному зову ее воли, Лилиан могла заставить любого человека — будь то капризный барон, строгий министр или сам венценосный отец — безоговорочно поверить каждому ее слову, мгновенно успокоиться или полностью изменить свое самое непреклонное решение. И монастырские швейные мастерские явно не входили в ее планы на этот сезон.

И раз уж ее маленькая, но чертовски могущественная тайна осталась нераскрытой, у нее в рукаве появился идеальный козырь для этой утонченной королевской партии.

— Спасибо, Трикс, ты моя самая настоящая защитница, — искренне сказала Лилиан, и в ее прекрасных глазах блеснули лукавые искорки. — Но обещаю тебе, дорогая, на этот раз тебе не придется ругаться с родителями и портить свой безупречный цвет лица.

— Это еще почему? — искренне удивилась Беатрис, отправляя в рот последний, самый аппетитный кусочек пирожного с клубничным кремом и смешно пачкая кончик носа.

— Называй это женской интуицией или просто предчувствием, — загадочно улыбнулась младшая принцесса. — На следующем семейном ужине, когда они заведут свой излюбленный разговор о моем «благочестивом будущем» и монастырских стенах, я найду правильные слова. Такие особенные слова, Трикс, которые заставят их передумать раз и навсегда. Вот увидишь, они сами, со слезами на глазах, умоляюще попросят меня остаться во дворце и никуда не уезжать.

— Ой, Лили, ты слишком наивна и чересчур веришь в силу мирной дипломатии, — со вздохом превосходства заметила Беатрис, по-сестрински обнимая ее за хрупкие плечи. — Но так и быть, я помогу тебе составить эту речь. Напишем что-нибудь возвышенное. А если твои уговоры не сработают — я просто устрою грандиозную, умопомрачительную истерику с битьем фамильного саксонского фарфора! Мой крик всегда великолепно отвлекает папу от его гениальных государственных планов.

Лилиан тихо, музыкально рассмеялась, утыкаясь носом в бархатное плечо сестры, чтобы скрыть торжествующий блеск в глазах. Впереди их ждал чинный семейный ужин, и у младшей принцессы была ровно одна минута, чтобы незаметно для всех, легким шепотом полностью переписать сценарий собственного будущего.

Глава 2

Миниатюрная, но невероятно шумная война с соседним королевством Оботорней длилась всего три недели, но закончилась для блистательного Оллерна полным, сокрушительным крахом. Оборотни — народ практичный, вспыльчивый, жутко сильный и совершенно лишенный придворного изящества — просто перешагнули через пограничные заграждения, как через садовый забор, смяли королевский гарнизон и бесцеремонно выставили ультиматум.

Они требовали вечного мира, торговых уступок и... старшую принцессу Беатрис в жены королевским принцам. Именно так — во множественном числе. Дело в том, что по строгим законам Оботорнии у высокородной волчицы (или, как в данном случае, у несчастной человеческой невесты) должно быть строго два мужа. Исключительно для идеального баланса сил, семейной гармонии и генетического разнообразия.

В тронном зале Оллерна царила паника, стремительно граничащая со слабоумием.

— Два мужа?! — Беатрис, смертельно бледная, но как всегда статная и умопомрачительно красивая в своем роскошном шелковом платье, нервно расхаживала перед тронами, рискуя протереть каблучками бесценный паркет. — Мама, папа, ладно еще два мужа! В конце концов, я бы с ними как-нибудь договорилась по очереди и заставила их носить шлейф моего платья! Но они же волки! Вы что, совсем забыли?!

Королева Элеонора судорожно, до посинения пальцев прижимала к носу лавандовый платок, готовая в любую секунду лишиться чувств. Король Томас мрачно, с видом приговоренного к казни изучал пергамент ультиматума.

— Ах, дорогая, дело вовсе не в придворной морали... — трагично прошептала королева, закатывая глаза к расписным сводам. — Томас, вспомни ее шестилетие! Нам тогда подарили очаровательного, пушистого щенка борзой. Помнишь? Беатрис обняла его, и всего через пять минут ее нежная кожа покрылась багровыми пятнами размером с хорошее спелое яблоко! А потом бедное дитя три дня чихало с такой силой, что во всем замке дрожали хрустальные люстры!

— У меня тяжелейшая, просто фатальная аллергия на всех псовых! — воскликнула Беатрис, картинно заламывая руки и демонстрируя залу свой идеальный профиль. — Если эти дикие принцы вздумают обратиться в волков во время свадебного пира, я просто-напросто умру от отека Квинке прямо у алтаря! Это будет не великий союз, а самый короткий, позорный и чихающий дипломатический брак в истории человечества!

Целых три дня король и королева, напрочь позабыв про свой благопристойный протокольный холод, строчили в Оботорнию полные слез и орфографических ошибок письма. Каждое послание было щедро подкреплено официальными справками от придворного лекаря и скреплено массивными восковыми печатями. Они предлагали грозным соседям горы золота, прибыльные алмазные шахты, лучшую пушнину — решительно все, лишь бы спасти свою обожаемую старшую дочь от неминуемого удушья на ковре из волчьей шерсти.

В конце концов оборотни, которым изрядно надоела эта бесконечная медицинская переписка, недовольно проворчали: «Ладно, пусть будет по-вашему. Нам нужна кровная принцесса для юридического скрепления договора, а не ходячий лазарет. Давайте сюда младшую. Только пусть ваша девчонка не вздумает чихать, у наших мальчиков крайне тонкий музыкальный слух».

Лилиан приняла эту ошеломляющую новость со свойственным ей тихим, поистине королевским достоинством. Сейчас она сидела в своих покоях перед зеркалом, пока служанки с трепетом укладывали ее роскошные светлые локоны в изящную прическу. На ней было великолепное, сногсшибательное дорожное платье из плотного голубого бархата с тончайшей серебряной вышивкой. Родители напоследок небывало расщедрились на самый дорогой и изысканный гардероб в ее жизни, глуша этим шопингом смутную, тщательно скрываемую от самих себя вину.

Они хладнокровно отдавали младшую дочь «диким чудовищам», чтобы спасти драгоценную старшую. Разумеется, на людях они вежливо и пафосно говорили Лилиан о «великом монаршем долге», «жертвенности» и «спасении родины», но в их глазах читалось просто неприличное облегчение. Их любимица Беатрис останется дома, в полной безопасности, на балах, и — главное — подальше от клыков, когтей и прочих кошмаров дикой природы.

Они и не подозревали, что Лилиан отправляется навстречу двум оборотням, имея в запасе свой секретный дар, и что эти двое мужчин очень скоро будут плясать под ее дудочку.

Дверь с оглушительным грохотом распахнулась, заставив испуганных служанок выронить шпильки. В комнату вихрем влетела Беатрис — заплаканная, с совершенно растрепавшейся прической и размазанной тушью, напрочь позабыв про свою обычную девичью гордость и придворный этикет.

— Лили! — Беатрис с размаху упала перед сестрой на колени, драматично уткнувшись лицом в ее роскошную голубую бархатную юбку. — Прости меня, ради всего святого! Я самое настоящее чудовище! Это я, я должна ехать к этим нечесаным, блохастым дикарям! Я... я клянусь, что могу пить горький крапивный отвар целыми тоннами! Я вытерплю любые багровые пятна на коже и буду чихать до скончания веков! Пожалуйста, не уезжай!

Лилиан нежно, убаюкивающе погладила сестру по растрепанным каштановым волосам. Внутри нее в этот момент все сжималось от самого дикого, парализующего ужаса, какой только может испытать благородная девица. Оборотни. Дикие, огромные, пахнущие грозой полулюди. И — о небеса! — сразу два мужа. Она, робкая и утонченная девушка, которая всю жизнь привыкла тихо сидеть с книжкой у окна, теперь должна принадлежать двум настоящим волкам. От одной только мысли об их клыках и объятиях девушке отчаянно хотелось залезть под кровать и никогда оттуда не вылезать. Но она заставила себя гордо выпрямить спину. Ей, как истинной принцессе Оллерна, нельзя было показывать свой страх служанкам.

— Ну полно тебе, Трикс, — со всей успокаивающей нежностью, на какую была способна, произнесла Лилиан. — Прекрати немедленно плакать, ты окончательно испортишь свой макияж. А ведь тебе сегодня еще ужинать с этими занудными министрами. У меня, к счастью, нет никакой аллергии на шерсть. Я обязательно справлюсь. В конце концов, в монастыре Святой Ванессы, куда меня так заботливо хотели сослать наши родители, тоже были бы невероятно строгие правила. Буду считать, что Оботорния — это просто... очень специфический, экзотический монастырь. С клыками.

— Но они же, говорят, едят исключительно сырое мясо с кровью! — безутешно всхлипнула Беатрис, поднимая на нее полные ужаса глаза. — А если они разозлятся и покусают тебя, Лили?

— Что ж, тогда я просто строжайше попрошу их личного повара хорошенько прожаривать их королевские порции, — попыталась пошутить Лилиан, хотя ее собственные бледные губы слегка дрожали от волнения. — Пожалуйста, не переживай так. Я буду писать тебе письма. Очень много писем. Из самого сердца волчьего логова.